Патриция Бриггз – Честная игра (страница 42)

— Понятно, — сказала Анна.

Айзек сверкнул белоснежными зубами.

— Мы не выиграли эту битву. Но и не проиграли.

— Ты ведь не был в той футбольной команде, верно? — Что-то в его голосе и в том, как он называл свою школьную команду «они», его выдавало.

— Нет. Я был маленьким придурком, которого полузащитник футбольной команды любил запихивать в шкафчики спортзала ради забавы, когда капитана команды не оказывалось рядом. Иногда, когда у меня плохое настроение, я бы хотел снова встретиться с Джоди Уивером, и пусть попробует затолкать меня в шкафчик сейчас.

Анна засмеялась. Она не разбиралась в футболе, но ее отец и брат были футбольными фанатами.

— Я знаю это имя. Джоди Уивер. Он важная шишка, верно?

Айзек кивнул.

— Стал богатым и знаменитым, и все еще ублюдок. Это лишний раз доказывает, что жизнь несправедлива.

— Кстати, о несправедливости, — сказала Анна, — ты что-нибудь слышал о Лиззи? Я звонила Лесли ранее, но она сказала только, что состояние ее здоровья стабильное и что ее уже перевезли в операционную для лечения коленного сустава.

Айзек покачал головой.

— Ты знаешь больше меня. Я оставил сообщение на телефоне Боклера и пригласил его сегодня вечером. Но подозреваю, что он не уйдет из больницы.

— На острове нашли какие-нибудь улики?

Из разговора с Лесли Анна уже знала, что криминалисты мало что отыскали. Но была вероятность, что Айзек или его ведьма могли найти что-то, о чем не говорили властям.

Айзек покачал головой.

— Нет. Убийцы как будто подозревали, что остров будут обыскивать оборотни, поэтому вся территория тюрьмы облита нашатырным спиртом. Копы нашли несколько личных вещей, которые помогли определить, что Джейкоба, Оттена и пару других жертв держали там.

— Если бы они знали, что мы приедем, то перевезли бы Лиззи, — сказала Анна.

Айзек кивнул.

— Верно. Я полагаю, готовились к наихудшему сценарию. Они убивали оборотней. И не хотят, чтобы мы выясняли, кто они такие.

Объяснение Айзека имело смысл. Вероятно, он прав. А если нет, они разберутся, когда ублюдков поймают.

Когда они добрались до паба, лил дождь. Ирландские пабы в Бостоне, как заметила Анна, чем-то похожи на пиццерии в Чикаго: их было много, и в большинстве из них подавали довольно вкусную еду.

Прямо за дверью притаился деревянный ирландский волкодав в натуральную величину. По мнению Анны, ростом он лишь немного меньше Чарльза, но примерно на четверть шире. На его шее была табличка с надписью «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, ДРУГ».

Айзек махнул рукой хозяйке, а другой рукой обнял Анну за поясницу и направил к грубо сколоченной деревянной лестнице. Наверху лестницы, сразу за туалетами, была дверь с надписью «Частная вечеринка».

За дверью оказалась большая комната с четырьмя столами, стульями и скамейками вперемешку, заполненная людьми, большинство из которых Анна не знала. Кельтская музыка лилась из динамиков в потолке, а на всех столах стояли кувшины с пивом и водой.

Официантка вошла через дверь в задней части зала. Она прижала пальцы ко рту и свистнула. Анна заткнула уши, как только пальцы девушки коснулись ее губ, но пронзительный звук все равно причинил боль. Она могла отличить оборотней среди собравшихся, потому что они все поморщились от свиста. И, конечно, узнала Малкольма, но в комнате были еще трое.

Наступила тишина.

— Итак, леди и джентльмены. На столе пиво и вода, и мы будем держать кувшины полными до девяти вечера. Если вы хотите выпить чего-нибудь другого, наш Айзек сказал, что он за все платит. — Она замолчала, прерванная одобрительными возгласами. Айзек поклонился и кивнул официантке, чтобы та продолжила. — Ресторан открыт до девяти, после этого еду и напитки придется оплатить из своего кармана. Мы будем приходить за заказами на еду. Наше фирменное блюдо — сосиски с пюре, но сегодня у нас отличное тушеное мясо, а за рыбу с жареной картошкой можно умереть. Наслаждайтесь!

Она ушла, захлопнув за собой дверь под аплодисменты, а двое молодых людей и женщина средних лет вошли через ту же дверь и начали принимать заказы.

Анна огляделась. В комнате около тридцати человек — если семеро были оборотнями, это означало, что полицейских — двадцать три. Это слишком много, а потом она увидела Лесли. Агент ФБР сидела рядом с гигантом, который выглядел так, словно мог запихнуть кого-нибудь в шкафчик. Он больше Лесли в два раза, и пока она разговаривала с парой полицейских в штатском, держал большую руку у нее на затылке. Видимо, это и есть тот муж-футболист, о котором говорила Лесли.

Если бы все привели с собой пару, цифры имели бы больше смысла. Анна заметила одного из двух агентов КНСО, напарника Хойтера. Его имя начиналось на «П». Кажется Патрик Моррис. Он разговаривал с Гольдштейном. Так что здесь были не только полицейские. Она решила избегать его по возможности, на случай, если он разделяет взгляды Хойтера на оборотней.

Лесли подняла глаза, увидела Анну и помахала ей рукой. В последующие два часа Анна переходила от одного стола к другому, отвечая на вопросы о том, что такое быть оборотнем. Анна довольно сварливо указала Лесли, что в комнате еще шесть оборотней — Айзек и пять его товарищей по стае, так почему же все задавали ей вопросы?

— Все волки отвечают на вопросы, — ответила Лесли. — Но с тобой легче разговаривать, женщины не так опасны, как мужчины. — Она подумала минуту и продолжила: — По крайней мере, большинство женщин. Я знаю нескольких, которые напугали бы любого здравомыслящего человека. Но ты выглядишь милой. И ты скоро уезжаешь. Поэтому, если они оскорбят тебя, им не придется жить с последствиями.

Итак, Анна снова и снова объясняла, что оборотни могут контролировать себя, когда бегают как волки, хотя обычно они вспыльчивы. Да, все оборотни должны превращаться в полнолуние, но большинство из них могли изменяться, когда пожелают. Да, серебро могло убить оборотня, так же как обезглавливание или другие тяжелые травмы. Бран хотел, чтобы общественность не воспринимала оборотней как неуязвимых. Нет, большинство оборотней, которых она знала, были убежденными христианами, и никто из них, насколько ей известно, не поклонялся сатане. Она даже процитировала несколько библейских стихов, чтобы доказать, что может это делать.

— Твой муж — оборотень, верно? — спросил один молодой человек, когда она проходила мимо его столика.

— Верно, — ответила она ему.

— Вы когда-нибудь занимались сексом в обличье волков? Отличается ли это от обычного секса? Тебе это нравится больше? — Он широко улыбнулся и глотнул из своего бокала, очевидно, думая, что одержал над ней верх. Но Анна выросла в семье мужчин и общалась с друзьями брата, которые думали о ней как о младшей сестре. У него было много друзей.

— У тебя когда-нибудь был секс со своей матерью? — небрежно спросила она. — Это было лучше, чем с твоей девушкой? Или ты предпочитаешь секс со своим парнем, или со своей домашней крысой?

У парня отвисла челюсть, а его сосед по столику дал ему подзатыльник и сказал:

— И именно поэтому у тебя никогда не будет свидания, Чак. Ты видишь симпатичную девушку, и вся вежливость, которую вбивала в тебя твоя мама, просто вылетают у тебя из головы. Тебе стоит держать рот закрытым. Женщин не впечатляет грубость. — Он посмотрел на Анну. — Он извиняется за то, что был тупицей. Ему будет очень плохо из-за этого примерно через четыре часа, когда он начнет трезветь. Он действительно хороший полицейский и обычно не… — Он поглядел на обидчика и вздохнул. — Ну, ладно. Есть причина, по которой он не часто ходит на свидания.

— Как ты узнала, что у меня есть ручная крыса? — с благоговением спросил Чак. Он действительно был пьян и, вероятно, забыл все сказанное за последние несколько минут. Все, кроме, очевидно, крысы.

Несколько его приятелей смеялись и дразнили его.

Анна улыбнулась, ничего не могла с собой поделать, ему словно было шесть лет.

— Я чувствую ее запах на тебе.

И это вызвало новый раунд вопросов.

Вечер получился не совсем веселым. Анна чувствовала себя так, словно большую часть времени ходила по натянутому канату. Но это лучше, чем торчать в квартире, пока Чарльз погружен в исследования. И это было не так уж плохо. Ей понравилось знакомство с мужем Лесли, который оказался веселым и умным и предложил выбросить Чака в мусорный контейнер. Рыба с жареной картошкой была превосходной, как и тушеное мясо.

В конце концов, любопытство по поводу оборотней пошло на убыль, и Анна нашла тихий столик в углу, где могла расслабиться и понаблюдать за всеми.

Друг грубого Чака увидел ее и подошел, чтобы снова извиниться.

— Он знает, что ведет себя глупо, когда пьянеет, поэтому обычно не пьет. Просто сегодня случился плохой день, понимаешь? Последний звонок, который мы приняли перед тем, как приехать сюда, был по поводу домашнего насилия. Бойфренд какой-то дамы избил ее, а затем принялся за ребенка. У Чака есть маленький сын, которого он не видел с тех пор, как его бывшая жена переехала в Калифорнию, и он тяжело это воспринял.

— У меня тоже бывают плохие дни, — сказала Анна. — Я все понимаю. Не беспокойся об этом.

Друг Чака кивнул и побрел прочь.

Анна на минуту закрыла глаза. Благодаря Чарльзу она не выспалась.

Кто-то подошел и сел на стул напротив нее. Анна открыла глаза и увидела Боклера с бокалом пива.