Патрик Уикс – Тевинтерские ночи (страница 57)
– У восьми из нас хранились печати от его узилища. Печати связаны кровью. Мы были обязаны молчать о них. Смерть остальных так испугала меня, что я решил избавиться от печати.
– Так долго хранить эту тайну? Дожидаясь, когда кто-нибудь захватит власть? Невоз…
– Час Возрождения Минратоса! – прервал меня Флавиан. – Корифей был близок к этому. Если бы город не подчинился, демон не оставил бы ему выбора.
– Корифей мертв.
– Его план тоже был мертв. До тех пор, пока Аэлия не взяла дело в свои руки. Венатори все еще желают заполучить обещанный Корифеем Тевинтер, хотя самого Корифея нет в живых. Все, что нужно Аэлии, это печати.
– Не все вы поддержали эту идею.
– Леди Варантус принадлежала к числу самых фанатичных последователей Корифея. После его поражения она испытала духовный кризис. Ты же знаешь о ее увлечении благотворительностью и Церковью? Такое не подделать, если тебя гложет чувство вины. Ну а Паксус… Думаю, он просто хотел командовать Аэлией.
– А что насчет тебя?
На его лице появилась слабая ухмылка.
– Я худший из людей. Поэтому согласен умереть ужасной смертью. Но также я не прочь пожить где-нибудь в другом месте.
– А как же Квентин?
Флавиан разразился визгливым смехом:
– Калла? Начнем с того, что он едва ли был одним из нас. Ему напели, что венатори помогут покончить с рабством. Когда же обнаружилось остальное, пара угроз его семье надолго остудила пыл. Парня связали печатью лишь потому, что тогда манипулировать семейством Калла было полезно. В конце концов я заподозрил, что Квентин делится сведениями с Инквизицией. Но к тому времени я предпочел отступить от плана Корифея.
Вот оно. Я получила ответ, кем был Квентин на самом деле и почему он погиб.
Флавиан дернулся в сторону своего сундука и выругался, когда я снова его заморозила.
– Аэлия не станет ждать. Час пробил. Позволишь мне уйти – мы оба сможем выжить. Я оплачу твой отъезд.
– Где она?
– Все уже началось, – проговорил обездвиженный маг, пытаясь следить за мной глазами. Не дождавшись ответа, он сдался. – Умри любой смертью, какую сочтешь подходящей. Катакомбы. Те, о которых мало кто знает. Входов туда несколько, но единственный мне известный – в кабинете леди Варантус.
Я развеяла заклинание. Флавиан схватил сундук и потащил к причалу. Сундук развалился на полпути, Флавиан бросил его и припустил со всех ног к своему спасению.
Рыцарь-храмовник Рана Савас не ожидала моего появления в ее комнатушке после наступления темноты, как и того, что я буду в крови. Я постаралась залечить рану, но на моей одежде остались следы встречи с Аэлией. Я потрясла половинкой медальона.
– Он не в идеальной сохранности, но ты не можешь отрицать, что я его возвращаю.
– Что стряслось? – Храмовница без колебаний забрала печать сразу после того, как осмотрела мою руку.
Одновременно проявить заботу и конфисковать имущество, на которое претендуют храмовники, – для этого требуется особый дар.
– Убийца – венатори, – поделилась я и посвятила ее в события вечера, который и так уже изрядно затянулся.
– Нам нужно действовать, – заявила Рана.
Храмовница решила правильно, и я была готова идти, но тут она добавила:
– Столь важную информацию необходимо довести до рыцаря-командора. Я сейчас же пойду к нему.
Не знаю, чего я ждала от нее. Нет, вру. Я точно знала, чего надо ждать, и именно это произошло, но я, святая простота, все же была разочарована:
– Час настал, Рана.
– Да. И поэтому…
– Ты сообщишь рыцарю-командору. А он сообщит своему другу юстициару, и мы все подождем до утра. Тогда они наведаются к семье Варантус. Вокруг нас будет рушиться город, а храмовники будут толочь воду в ступе. И это в том счастливом случае, если им еще неизвестно, что скрывает семейство.
– Ты не можешь знать наверняка, – возразила храмовница.
Но она скорее спорила со мной, нежели защищала своего командира.
– Хочешь знать, отчего я не люблю работать с храмовниками? Дело вовсе не в ваших правилах или чувстве справедливости, а в таких людях, как ты и Джавис, которые все-таки что-то делают. Вернее, пытаются. Но в девяти случаях из десяти часто вам выпадает слабая карта, и тогда вы прекращаете попытки.
– Все не так, – буркнула Рана и добавила, когда я промолчала: – Если ты о нас столь плохого мнения, зачем пришла сюда?
Я вздохнула:
– Возможно, надеялась, что этот случай – десятый. И та, кому я доверяю, поймет, что все очень и очень плохо. Если Флавиан сказал правду, нельзя терять ни минуты.
– Кто-нибудь прислушается к тебе. Мы должны действовать организованно.
Я покачала головой. Что тут скажешь?
– Сколько времени ты продержишься? – спросила храмовница.
– Не имею понятия, – сказала я. Рука болела… вообще все болело. Мозги молили о сне. – Узнаю, когда доберусь до места.
В кои-то веки Рана не увязалась за мной. Я оставила ее в дверном проеме и растворилась в ночи.
Рыцарь-командор разместил своих людей по периметру дома леди Варантус. Дескать, семья покойной опасается, что воры вынесут все ценное, прежде чем решится вопрос о наследстве. Но, вероятнее всего, родственнички хотели втихую уничтожить любые свидетельства своей связи с венатори.
Поверили стражники командору или их вовсе не интересовала правда – все они явно не ждали неприятностей. Охранять вход для прислуги поручили одному-единственному храмовнику, и тот, отвлеченный шумом, не заметил, как кто-то проник в здание.
Тело леди Варантус вынесли из кабинета, а пол вымыли. Однако я, повинуясь какому-то иррациональному предчувствию, обогнула место, где ранее лежало тело. Большая мраморная змея блестела в свете луны, позолоченные глаза безучастно следили за моими перемещениями.
Я бегло осмотрела кладку под каминной полкой. На камне в дальнем правом углу был вырезан дракон с четырьмя крыльями – как и сказала Рана. Я слегка надавила на камень. Он поддался, и я надавила сильнее. Услышала легкий щелчок, и в пустом камине появилась лестница, ведущая в Катакомбы. Я восстановила дыхание – даже не заметила, как его сперло, – и начала осторожный спуск.
Улицы Минратоса никогда не бывают безлюдными – даже те, что лежат под землей. Катакомбы древнее самого города. Официально они служат складом, где хранится годовой запас еды и прочего, без чего городу не пережить Мор или нашествие кунари. Неофициально Катакомбы изобилуют темными закоулками, заброшенными проходами и прочими тайными местами, какие только можно себе представить.
Вдоль всего туннеля горели бледно-голубые огоньки. Свет был тусклым, но позволял мне идти, не призывая собственного виспа. Потолок настолько высокий, даже не виден в темноте. Стены ровные, хотя здесь встречались архитектурные украшения, которые можно увидеть наверху. Колонна в форме дракона, фреска, предназначавшаяся для очень немногих зрителей… Я ощутила под ногами слабую вибрацию и прекратила любоваться искусством.
Вскоре впереди забрезжило оранжевое мерцание. Отражаясь от каменных стен, до меня долетали отголоски. Новая волна вибрации прошла по земле, и в голове возник странный звон. Он сопровождался ощущением, которое я не могла распознать, и вызывал жгучее желание избавиться от него.
– Падение Корифея стало испытанием. – Это был голос Аэлии, и звучал он напряженно, но твердо. – Позволим ли мы также пасть Тевинтеру? Лишим ли его возможности стать великим? Каким будет наш ответ?
– Наша жизнь – во славу возрожденного Тевинтера! – прозвучало из множества уст.
В одиночку с такой толпой я не справлюсь.
Я двинулась к свету, игнорируя мерзкое ощущение в затылке. Подобравшись поближе, укрылась за колонной и принялась наблюдать.
– Печати сломаны, – сообщила Аэлия. – Клятвопреступникам не удалось избежать уплаты долга крови. Преданные делу братья и сестры по своей воле принесли кровавую жертву, за что будут вознаграждены. Мы приближаем Час Возрождения Минратоса.
Ей внимала группа венатори, человек тридцать. Теперь я поняла, отчего голос Аэлии звучал так натянуто. Судя по всему, снятие печатей – только начало ритуала. Если таков план Корифея – и если Флавиан не преувеличил могущество демона, – то есть вероятность, что последний этап предназначен для пробуждения этой сверхъестественной силы, что бы она собой ни представляла.
И Аэлия решилась на это пойти.
У ее ног лежал истекающий кровью венатори с мертвенно-серым лицом, и она держала его ослабевшую руку. Магичка направляла свою силу в обелиск, что вытянулся во всю высоту зала. В основании камня виднелись глубокие трещины.
Под обелиском шевелилась тень, будто уворачивалась от падающих на нее отсветов. Стоило взглянуть на это, и в голове усилился гул. То, за чем я наблюдаю, всего лишь верхушка айсберга. Если вызываемая сущность – демон, то она несомненно очень древняя и могучая. Да к тому же безымянная, – возможно, она хуже всех демонов, о которых я слышала. Если эта тварь выберется в мир, от Минратоса мокрого места не останется.
Я тихо выругалась. Что я тут делаю? Осталась бы в стороне – умерла бы заодно со всеми, но по крайней мере в своей постели. Возможно, даже за хорошей книгой или вкусным ужином. Но раз уж ввязалась…
Человек у ног Аэлии был уже мертв. Решив действовать без промедления, я ударила в труп льдом.
Аэлия возмущенно вскрикнула, когда источник ее сил превратился в ледышку. Магичка сразу же заметила меня, но не покинула свое место у обелиска. Броситься ко мне означало прервать ритуал. Она любила лжебога и свои извращенные мечты сильнее, чем ненавидела меня. И все-таки я заставила ее замедлиться.