Патрик Уикс – Тевинтерские ночи (страница 56)

В конце проулка, отходящего от нижнего рынка, располагалась лавка. Ночью узкая улочка освещалась лишь несколькими светильниками; даже днем здесь стояла полумгла. Впрочем, и в светлое время суток сюда захаживали немногие. Лавка распахивала свои двери не раньше полудня. А человеку, который ищет то, что другим знать необязательно, нужно приходить гораздо позже.

– Что хотите предложить? – спросил владелец лавки, предвосхищая мой вопрос.

Я не знала его имени. Если он знал мое, то умело это скрывал.

– А может, я сама что-то ищу?

Владелец лавки скептически поднял бровь:

– Что-то не похожи вы на того, кто ищет. Так с чем пожаловали?

Я выложила медальон на выщербленный деревянный стол. Лавочник сгреб его. Я чувствовала, как он с помощью магии пытается разгадать природу чар, заключенных в четырехкрылом драконе.

– Магия крови, – подытожил он.

– Да, я это предполагала.

– Нет, все не так. С тех пор как Корифей…

– Что сделал Ко…

Но мне не дали закончить.

– Прочь! – рявкнул лавочник, хлопнув об стол медальоном и придвинув его ко мне.

– Постойте! Что значит… – снова попыталась я, но тщетно.

– Я не знаю, не интересуюсь и никогда не видел!

Мгновение спустя я оказалась на улице. Хозяин лавки повидал многое – и уж точно настолько страшное, что мне даже не вообразить. Однако эта вещь напугала его до смерти. И если испугался он, то кто не побоится? У меня не оставалось выбора. Есть еще один человек, который знает о медальоне. Удастся ли его вовремя найти?

Когда я свернула на узкую улицу, ведущую от лавки к нижнему рынку, меня уже ждали – фигура в бронзовой маске.

Инстинктивно я ударила ледяным зарядом, но, разумеется, промахнулась.

Незнакомец увернулся, а затем бросился вперед, низко пригнулся и махнул длинным кинжалом. Сталь скользнула по металлическому протезу. Враг отпрянул. Следовало бы поблагодарить гномьих умельцев за спасение, но ведь для меня это всего лишь счастливая случайность, а для незнакомца – ошибка, которую он не повторит. Мы на миг замерли, разглядывая друг друга.

– У тебя печать. – Голос сочился ненавистью.

– Аэлия? – полюбопытствовала я.

Она тихо рассмеялась. Маска не позволяла рассмотреть выражение лица. Впрочем, оно меня и не интересовало.

– Я не венатори, – сообщила я.

– Как и остальные.

Волна темной энергии устремилась ко мне, но в этот раз я была проворнее. Уклонившись и выбросив вперед ладонь, я метнула ледяное копье Аэлии в ноги – долг платежом красен.

Аэлия отскочила, но недостаточно быстро. Лед зацепил магичку, и она потеряла равновесие. Мой шанс! Я велела воздуху, клубившемуся вокруг нее, замедлиться, а затем дала ему свободу. Выпущенная энергия сбила Аэлию с курса, а затем собственная инерция швырнула ее в стену ветхого доходного дома, сложенную из пористого кирпича.

Встав на ноги, Аэлия сорвала с головы маску, открыв короткие рыжие волосы и лицо, искаженное гримасой настолько злобной, что я опешила.

Маска с лязгом врезалась в противоположную стену.

Отвлекающий маневр занял всего лишь долю секунды, но и этого хватило. Другой рукой Аэлия все еще держала кинжал. Как только маска отлетела, магичка сделала на ладони надрез.

Закружилась голова, и это означало, что из меня вытягивают энергию. Аэлия сжала кулак, подпитываясь собственной силой, а я повалилась на стену, рядом с которой упала маска.

Аэлия стремительно приблизилась, и я выбросила руку в попытке ослабить удар. Она провернула кинжал, разрезая мышцы, но по крайней мере лезвие вошло не в шею. Все же мне не удалось сдержать крик. Я почувствовала рывок – Аэлия ухватилась за подсумок на моем поясе. Именно там лежал медальон.

– Наши жизни – во славу возрожденного Тевинтера!

– Так ты венатори, – догадалась я. – Но почему?..

– Минратос сбился с пути, – пояснила она. – А нам суждено все исправить. Вернуть былое величие.

Я охнула, когда Аэлия прижала медальон к поврежденной руке. Другой рукой она приставила кинжал к моему горлу. Я снова ощутила головокружение: от боли, от ее магии или от кровопотери – уже не разобрать.

– Кровь клятвопреступников станет платой. И твоя, и моя.

Я почувствовала, как она направляет магическую энергию в медальон, как тянет из меня силу, чтобы выпустить чары из медальона. С резким щелчком тот переломился, и земля под ногами заходила ходуном. На лице венатори расцвела ликующая улыбка.

Лежать бы мне с перерезанной глоткой, не допусти Аэлия заминку. С неимоверным усилием я призвала порыв ветра, который отшвырнул магичку от меня. Кинжал покатился по булыжной мостовой. Я создала вокруг себя в воздухе рой ледяных кристаллов. Не верила, что попаду в цель, но надеялась, что Аэлия поддастся на обман…

Аэлия держалась на расстоянии.

– Час настал. Проживи свой. Считай это наградой за службу.

Я дождалась, когда стихнут ее шаги, и сползла по стене. Ледяные кристаллы осыпались на землю.

Нужно было остановить кровь. Применение магии потребовало усилий. Я не целитель, но рану залатать могу. Для начала нужно ее забинтовать покрепче, сгодится оторванный рукав блузы. Повязка вышла не слишком изящной, но зато позволила продлить мой Час.

Пусть владелец лавки оказался неразговорчив, зато еще один человек знал о медальоне – или печати, как назвала эту штуковину Аэлия, – и я его прижала. Сундук валялся позади нас, брошенный посреди улицы своим хозяином, который сейчас стоял ко мне спиной. В такой позе я его удерживала магией.

– Как ты меня нашла? – спросил Флавиан Батарис.

Как и в прошлый раз, серебристая пряжка беспокойно покачивалась у него на шее. Пришлось потратить остаток вечера и монеты, которых хватило бы на неделю рыбных ужинов, чтобы узнать и его имя, и название судна, которое он нанял.

– Люди, которые шастают по нижнему рынку после захода солнца, не носят мантий с золотым шитьем. – Я осторожно обошла его и указала на серебряную пряжку. – И уж точно они не щеголяют семейным гербом.

Его лицо залила краска. Досадная оплошность, хотя, возможно, не та, о которой он больше всего сожалел. Я приподняла четырехкрылого дракона, чтобы маг хорошенько рассмотрел его. Аэлия забрала другую половину украшения.

– Тебе не удалось меня убить, – спокойно произнесла я.

– Я и не собирался, – ответил Флавиан. – Мне нужно было лишь избавиться от этой штуки.

– И ты дал кое-кому понять, что ее у тебя больше нет, – заключила я.

Возможно, Флавиан был способен на раскаяние, но тратить его на меня явно не собирался.

– Кто-то должен был умереть. Печать сломана, а это означает, что погибнет большая часть населения Минратоса. Включая тебя. Либо ты остановишь Аэлию. Из нас двоих у тебя больше шансов.

Я развеяла заклинание, парализовавшее Флавиана. Он то и дело скрещивал руки на груди, но наконец сцепил пальцы.

– Мои шансы против Аэлии тебе не понравятся.

Флавиан взглянул на мою руку:

– Я был неправ? Впрочем, и шансы других меня мало радуют.

Словно подтверждая его слова, землю под нами сотрясла дрожь. Возле пирса молодая парочка разомкнула объятья, озираясь в тревоге, затем воссоединилась.

– Для чего нужны медальоны? – поинтересовалась я.

– Корифей жаждал возрождения Тевинтера, – сказал Флавиан. – Он отвел Минратосу роль колыбели нового мира. Планировал вернуться сюда после того, как одержит победу на юге.

– Для чего они нужны, Флавиан? – повторила я.

– Под городом заточен демон. Если его выпустить… – Он сделал пренебрежительный жест, будто отметая Минратос в сторону. – Корифей перестроил бы столицу. Таков был план.

– Минратос побеждал демонов и прежде, – возразила я.

– Но не таких, – возразил Флавиан. – Я не уверен, что слово «демон» подходящее. Это некая сущность, подвластная только богу. – Взглянув на мое лицо, маг добавил: – Пусть Корифей и не был богом, но очень походил на него.

Снова всколыхнулась земля, и я отступила на шаг, чтобы восстановить равновесие. Люди в порту встревожились. Я заметила человека, бегущего к складу. Молодая парочка поспешила унести ноги.

– Продолжай, – велела я.