Патрик Уикс – Тевинтерские ночи (страница 52)
– Вот оно что. – Антония приподняла уголки губ. – А мне уж подумалось, что здесь могут таиться теплые чувства. – Она указала на грудь Сидони.
Та что-то промычала в ответ. Скоро она будет избавлена от насмешек этой женщины.
– Поскольку ты снова покидаешь нас, полагаю, Киррос помог тебе найти то, что ты искала?
– Да, помог.
«Как ты уже знаешь».
– Ты славно поработала. – Антония улыбнулась шире.
Сидони вопросительно приподняла бровь.
– Устранила лорда Райнхардта и его ручного убийцу. Исполнись их план, и королевство рухнуло бы в хаос.
Сидони скрипнула зубами.
– Прости, но откуда ты знаешь про Райнхардта и Кирроса? Я даже не успела сообщить Инквизиции.
Антония будто не услышала.
– Эти… дворяне, управляющие страной. Какой же пример они подают? Отчаянно лезут на трон по трупам собратьев?.. Многие утверждают, что королевству нужны перемены. Что политика не должна зависеть от споров наследных семей. И сейчас, когда линия наследования так запуталась, может быть, пора морталитаси вмешаться?
Сидони пробрала дрожь, не имевшая отношения к температуре воздуха.
– Я уже говорила тебе, Сидони. Нас уважает вся Неварра – и знать, и простой люд. Они ценят каждый совет, полученный от морталитаси. Я могу сказать человеку, что сам Создатель велит его дочери броситься из окна, и он поверит. Я могу сказать, что в вине, убившем его брата, бесполезно искать яд, и он положится на мою мудрость. – Она указала пальцем на Хенрика. – Если я скажу, что немощный старый затворник перепил во время занятий магией, никто не усомнится в моих словах. – Она обернулась к Сидони. – И если я отправлю грубую, дерзкую девчонку разобраться с трехгрошовым убийцей и его выскочкой-хозяином, она сделает это. Уничтожит их, ни разу не задумавшись. Покажет всей Неварре, до чего дворян доводит жажда власти.
Дрожь пробрала Сидони до самых костей. Тяжесть услышанного давила на нее в повисшей тишине.
Безмятежная улыбка озарила лицо Антонии, и та перевела взгляд на пальцы Сидони.
– О! Мое кольцо все еще у тебя. – Она протянула к Сидони руку.
Неотрывно глядя Антонии в глаза, девушка сняла украшение. Уронив кольцо на подставленную ладонь, она ощутила ауру смерти и распада, холод, что окружал уже знакомую ей фигуру.
Эта фигура стояла в углу.
– Знаешь, – заговорила Антония, увидев, что Сидони смотрит на труп, – когда Хенрик послал за тобой, я была в ярости. Меньше всего мне была нужна эта заноза в виде беглой паршивки, отвергнувшей морталитаси. Но в итоге ты оказалась полезной, – добавила она все с той же спокойной улыбкой.
Антония вышла из гробницы. Мертвец, следивший за каждым шагом Сидони, преданно зашагал во тьму за своей госпожой.
Оставшись одна, Сидони замерла перед Хенриком. Человек, научивший ее всему, что она знала, человек, против опеки которого она бунтовала годами, незрячими глазами взирал на нее в своем последнем пристанище.
Киррос использовал ее. Даже не сумев повесить на Сидони смерть других дворян, он протащил ее по всей Неварре в погоне за убийцей, который совал ему палки в колеса и портил репутацию. В душе Сидони вспыхнула злость при мысли о гибели Кирроса и Николаса: она считала себя орудием Инквизиции, предотвращающим политическую катастрофу, а на самом деле была всего лишь пешкой в игре Антонии.
Даже Пентагаст по-своему использовала Сидони. Разве ей было дело до неприязни, которую та питала к собственной родине? «Инквизитор не желает Неварре такой судьбы». Или Кассандру волновали лишь желания Инквизитора?
Сидони посмотрела на искаженное лицо Хенрика. Он никогда не был ей приятен; она верила, что не нуждается в нем. Большую часть своей жизни считала его скорее тюремщиком, чем отцом или учителем. Он прятал ее от мира, поощрял лишь обучение магии смерти… но никогда не манипулировал ею.
И теперь она отдала бы все на свете, чтобы вновь услышать его голос.
Можно пойти к другим морталитаси, рассказать про Антонию, но слишком уж шаткое положение Сидони в рядах некромантов. Ее обвинения – ничто против слова могущественной морталитаси, той, что легко может обвинить агента Инквизиции в убийстве неваррского лорда. Сидони знала: Антония непременно воспользуется ситуацией.
И даже если Сидони выведет Антонию из ее собственной игры, то в чью пешку превратится? Кто ждет за кулисами, чтобы занять место Антонии? В Неварре упавшую фигуру тотчас сменяет новая.
Тишина, висевшая в гробнице Хенрика, душила; взгляд мертвеца становился невыносимым.
Не важно, кто извлечет выгоду из того, что случится с Антонией. Сидони не может подвести его снова.
В эту ночь статуи ожили. Сотни свечей у постаментов и в руках празднующих освещали каждую трещину на каменном лице, каждую складку в облачении каменной фигуры, каждый брошенный на землю цветок.
Настал осенний фестиваль, к которому готовилась вся Неварра, и улицы наполнились смехом и танцами. Сидони легко скрылась в людском море, но с трудом нашла свою цель.
Однако улыбающаяся маг смерти с волосами цвета бронзы предсказуемо сияла в толпе, словно маяк. Ее окружало сборище почитателей, надеявшихся урвать совет, наставление или просто улыбку, – все это Антония рассыпала направо и налево.
Сидони видела, как девочка, которой она щедро заплатила, подходит к Антонии, как ручонка протягивает письмо. Антония с лучезарной улыбкой взяла смятый пергамент, и девочка убежала прочь.
Антония читала послание, и улыбка исчезала с ее лица.
Что она чувствует, видя слова, написанные рукой Хенрика? Рукой, которую ради этого с легкостью пробудила Сидони? Недоумение? Страх?
Впервые Сидони увидела, как лицо Антонии омрачилось. Извинившись перед очарованными поклонниками, некромант отошла и заозиралась, но Сидони уже затерялась среди людей.
Темнота переулка скроет двух магов от посторонних глаз, а шум толпы заглушит крики Антонии. Пройдет время, прежде чем кто-то обнаружит тело морталитаси, и опять зазвучат крики, но к тому времени Сидони будет слишком далеко от Неварры.
В переулке они встретились – в переулке и расстанутся.
Брианна Бэтти
Улицы Минратоса
Улицы Минратоса никогда не бывают безлюдными, но после полуночи они производят именно такое впечатление. Это не очень успокаивало Квентина Каллу. Он торопливо шел по тихому переулку и то и дело оглядывался, словно опасаясь слежки.
Я наблюдала за ним, но не это было истинной причиной его страха. Он даже понятия не имел, что я держалась рядом. Прежде чем увязаться за парнем, я позволила ему немного пройтись.
Дядя Квентина, Отон Калла, беспокоился, что племянник взялся за старое: снова сошелся с венатори. Секта потеряла свою хватку после того, как ее мнимый бог пал от рук «прославленного» Инквизитора. А потом многие сектанты, которые с самого начала не признавали свою связь с венатори, и вовсе отошли от дел. Разумеется, это не помешало оставшимся носиться с завиральными идеями и устраивать смуты, когда им заблагорассудится. На то они и фанатики.
Квентин вдруг остановился на полпути и что-то забормотал под нос. Левой рукой схватил золотую цепочку на шее. Я притянула немного магической энергии, готовясь к возможным проблемам, но тут же развеяла ее. Парень всего лишь пытался себя приободрить – эта часть города была ему незнакома.
Родители отреклись от Квентина много лет назад. Отон подозревал, что племянник во что-то ввязался – и это посерьезнее декламирования сектантских мантр. Он хотел выяснить, не свалял ли дурака, дав Квентину второй шанс. Но обратись Отон «куда следует», привлек бы излишнее внимание к собственной персоне. А ну как он ошибся? Тогда скандала не миновать. Значит, надо разобраться.
И здесь на сцену выхожу я. Обычно я не работаю с людьми из круга, к которому принадлежит семья Калла, но в данном случае приняла предложение. Если дядя Квентина ошибается, я уберегу его от злых языков Минратоса. А если прав, полученная от меня информация позволит ему выиграть время, чтобы прикинуться мучеником и подмазать нужных людей для тихого ареста. В первом случае я избавлю Квентина от дядиного контроля, во втором – уберу с улиц моего города опасных венатори. Оба варианта меня вполне устраивают.
Квентин закончил с самоуспокоением и продолжил путь. Переулок привел в порт. Парень направился к одному из складов – ничем не примечательному строению из коричневого кирпича. Он нервно озирался, и это выглядело странно: я не заметила, чтобы по пути его карманы пытались обчистить Я притаилась в тени, отбрасываемой штабелем грузовых ящиков. Ночь была теплой; я слышала, как плещется о скалы вода. Посгибав пальцы, я создала поток холодного воздуха. Опустился легкий туман – ничего особенного, только чтобы мне получше укрыться. Возможно, Квентин не слишком наблюдателен, но не хочется испытывать судьбу.
Вот он достал из кармана кисет и высыпал содержимое в светильник. Пламя затрещало, став бледно-синим. Это был сигнал.
Фигура в светло-бежевой мантии выступила из темноты. В отличие от Квентина, незнакомца нисколько не тревожило пребывание в небезопасном месте в поздний час.
– Ты здесь! – воскликнул Квентин с облегчением человека, который по опыту знает, как часто все идет не по плану. – Ты скажешь остальным…
Но я так и не услышала, что, по мнению Квентина, должны были узнать «остальные».
Лицо вышедшего на свет скрывала маска из отполированной бронзы.