Патрик Уикс – Тевинтерские ночи (страница 30)
Хаос утих, и молодой воин почувствовал, как над крепостью поднимается саван, сотканный из холода и тишины. Он, Сатерленд, сделал больше, как и клялся. Просто не сразу понял, в чем на самом деле заключалась клятва.
Затем все посмотрели на Сожаление.
Расчлененные лапы обратились в куски сухой штукатурки, кое-где достаточно большие, чтобы разглядеть детали фрески. Бережная рука могла бы приклеить все обратно на стену, восстановить изображение… Правда, никто об этом пока не задумывался.
Тварь лежала на боку, бесчисленные глаза бесцельно вращались. Со временем она сможет собрать себя заново, но сейчас хватит пары небольших ранений, чтобы вернуть ее разум и волю за Завесу. Солнечный свет на мгновение высветил что-то внутри – частичку духа, который мог бы существовать вместо демона. Не противоположность Сожалению, но другая его грань или другой оттенок. Размышление. Самопознание. То, что улавливало эхо событий, приманивших его. То, что не допускало и мысли о лучшем выборе.
В поле зрения существа возникли хромающий Сатерленд, Вот, Шейд и Рэт. Дагна собирала фрагменты демона для изучения. Сер Моррис стоял со своей тележкой на безопасном расстоянии, хотя Харритт побуждал его подойти ближе. Кабо и Элан, вернувшись за барную стойку, вспоминали былое.
– Ступай с миром, дух, – произнес Вот без всякого осуждения.
Вынув маленький нож из своей сумки, он вонзил его демону в бок и оставил в ране.
Шейд сплюнула, но ничего не сказала. Глядя существу прямо в глаза, она всадила кинжал глубоко в его тело. Она бы никогда не призналась, что ей это очень понравилось. Но ведь понравилось же…
Сатерленд колебался. Он знал: Сожаление имеет свойство задерживаться, поэтому нельзя оставить его здесь. На мгновение он вспомнил о ферме, о своем отце; вспомнил день, когда он, Сатерленд, окончательно оставил их. И демон зашевелился.
– Я знал, что мы встречались раньше, – сказало Сожаление.
– Да, но это не моя беда, – ответил Сатерленд, вернувшись мыслями в настоящее, – а твоя.
Он опустил меч, проткнув демона, налегая на крестовину.
Демон всхлипнул. Его тело плющилось, слои штукатурки теряли связь друг с другом. «Сочный», – прохрипел он. Демон уже видел царство духов за Завесой и знакомый далекий свет – даже ярче того, что привлек его в Скайхолд. Он знал, куда отправится.
Рэт подступила ближе, высоко вскинув голову. Сатерленд взглянул на своего оруженосца, свою роту, своих друзей. Он думал с улыбкой о направлении, которое пытался указать им. Таком же, какое указали ему самому.
Ответом на жившие в стенах Скайхолда сожаления были все они.
Он кивнул Рэт.
Та подняла свой молот, обрушила его на демона – и в саду подул ленивый ветерок.
Сильвия Фекетекути
Везение в садах
В жизни меня называли по-всякому: врунишкой, пройдохой, сволочью… даже героем пару раз. Но хуже всего слышать: «Везучий ты человек!» Везение приходит и уходит, и нечего тут суеверничать.
«Вот так-так! Повелитель Фортуны – и не верит в удачу?»
Очень смешно, умники. Удача – это искусство видеть счастливую возможность или создавать такую. Вот разве нам не повезло, что мы собрались здесь нынче вечером? Что сидим у огня за бочкой пива, час назад выкаченной из подвала, – лучшие собутыльники во всем Дарсмуде? И смею добавить, вы самые терпеливые слушатели, с которыми я вот-вот поделюсь этой скромной историей.
Ведь сколько ни жалуйся, а в Минратосе, видно, удача была на моей стороне. Иначе не знаю, как мне вообще удалось там выжить. Ну-ка, выпьем еще по одной, это освежит воспоминания. Ах, Минратос! Самое древнее, удивительное и гнусное место, где мне когда-либо перепадало деньжат.
Для меня города не затмят чистых берегов Ривейна, а крепкие ферелденские парни – других парней. Но Минратос все-таки впечатляет. Он весь из башен! Эти титанические сооружения заслоняют солнце. Некоторые даже парят, удерживаемые в воздухе древней мерцающей магией. Всюду – от храмов с их благовониями до смердящих невольничьих рынков и вырезанных на каждом камне драконов – история так и кровоточит. А эти толпы, подобных которым нигде не увидишь, эти потоки людей в руслах улиц – людей потеющих, бранящихся, вопящих, хохочущих!..
И уверяю вас: манеры тевинтерских дворян хорошо видны из окна паланкина, когда он останавливается перед разбитой телегой с парой волов или танцевальной труппой. И оттуда же звучит такая ругань, что часть ее, верно, родилась еще на заре империи!
Далее: смотрите, у кого воруете в Тевинтере, и не только потому, что порядки в местной тюрьме умудрились сделать более зверскими, чем в Старкхэвене или в Орлее. Срежете кошелек не с того пояса – и любой, наслышанный о нечистых на руку рабах, обвинит незадачливого телохранителя или зашуганную гувернантку. Может, вам безразлична их судьба, но у Повелителя Фортуны должны быть принципы, отличающие его от обычных искателей славы. Вот и у меня они есть.
Поэтому настоящей отрадой было увидеть мужчину в наряде работорговца, явно без сопровождающих; он кричал паре гибких танцовщиц, чтобы убрались с дороги. Один кувырок, нижайшие извинения («Смотри, куда прешь!» – «Пардон, пардон, господин!») – и я удаляюсь с мешочком монет, которых он все равно не заслуживал.
Мне подсказали, где разузнать о работе в городе. Какое-то время ушло на подготовку. Себя я считаю мастером преображения, вдобавок знаю мой идеальный фасон. Искусству ношения макияжа и париков меня учили на подмостках Ферелдена, а о том, как менять осанку, повышать и понижать голос, рассказала моя подруга-эльфийка. Если ей верить, у меня феноменальный вокальный диапазон, хотя по части акцентов мне с ней не тягаться. (До сих пор не могу превзойти ее имитацию акцента марчан.) И как бы меня ни называли на протяжении этой истории, господином или мадам, для себя я – просто я, что дает лишний повод повеселиться.
Ну и еще, разумеется, я умею маскироваться под других людей. Понимаете, есть вещи, за которые взгляд цепляется в первую очередь. Гномов мы узнаем по их низкорослости и по ширине туловища. Эльфы стройные, но мы видим только их глаза и уши. У людей до невообразимого варьируется форма плеч, а у кунари мы запоминаем разве что рога и высокий рост…
Что, говорите? Да, вы правы. Довольно мне хвастать ремеслом. Вернемся к истории.
И вот я в гостинице, которая из-за близости к докам провоняла рыбьими потрохами. Жду, когда луна взойдет над башнями дворца архонта. Затем направляюсь к высокому тощему зданию, подобному сотням других припортовых домов. Скольжу по дорожкам вдоль каналов; над водой низко клубится туман. Слышен плеск. Ничего необычного.
Но вскоре от этого плеска в сочетании с тем, как взвихрился туман, стало не по себе. Словно что-то всколыхнуло пелену слишком быстро, чтобы его заметить. Дальше – больше: в какой-то момент послышался вздох в темноте за одной из решеток канала.
«Это все нервы, – говорю себе. – Просто рыбешка ищет путь назад в море». И тут же натыкаюсь на кровавые потеки, покрывающие пологую кирпичную стену.
Стою и тупо таращусь. И правда кровь. Еще свежая. Забрызгала стену доверху. Может статься, здесь потрошили улов, ну а в худшем случае кого-то убили. Думая об этом сейчас, я вижу и другие варианты, но в тот момент на ум пришли только эти. Знай я, что вот-вот произойдет, увидь я на стене предзнаменование, – велика вероятность, что ноги сами понесли бы меня в порт, на первое же уходящее судно.
Когда мне все-таки удалось добраться до цели – высокого дощатого дома, покрытого коркой соли, – на двери уже висел замок. Пришлось лезть в незапертое цветное окно тремя этажами выше. Что-что, простите? Нет, никаких веревок. Только крючья. Пять лет в «Невероятном цирковом шоу мастера Игнальдо» в Ривейне любого избавят от страха высоты.
Короче говоря, внутри здание оказалось таким же скучным, как и снаружи. По крайней мере, первые два этажа. А вот третий превратили в роскошный салон с золотыми подушками. Бархатные диваны и кресла, накрытые шелком, расположили, словно для вечеринки. На мраморных столиках кубки, кувшины да хрустальные чаши. Каким-то беднягам пришлось через три лестничных марша волочь сюда огромный стол из цельного дуба, отполированный до блеска. Последняя диковинка – свисающие с потолка десятки шаров из цветного стекла. Они звенели, задеваемые мной по пути вниз.
После моей инспекции бутылок в шкафу поубавилось, но только слегка. Нужно было оставаться начеку. Со стропил, выбранных мной в качестве укрытия, было видно все, а вот меня на них не замечали.
Спустя час прибыли эльфы (одетые как наемные слуги, а не рабы, что меня удивило) и принялись наполнять чаши фруктами, а кувшины – вином. Металлическими палочками они постукивали по стеклянным шарам, а те в ответ начинали сиять.