Патрик Уикс – Тевинтерские ночи (страница 107)
– Простите, что я это говорю, но большинство тевинтерцев все еще хотят вашей гибели, – фыркнула я. – Кунари – это все же кунари.
– Боюсь, то же верно и для нас. Антаам продолжит агитировать за более решительную борьбу против Тевинтера. Но мы найдем, чем ответить. Бен-Хазрат официально сохранит нейтралитет и, что еще важнее, будет волен бороться против реальной угрозы плечом к плечу с союзниками.
Последние слова прозвучали почти как вопрос. Гатт выжидающе смотрел на меня. Очень не хотелось его разочаровывать; по правде говоря, я почти поддалась искушению…
Но все же покачала головой:
– Послушайте… я счастлива, что по моей вине не началась война. И еще больше – оттого, что не позволила эгоистичной эльфийке обвести меня вокруг пальца и развязать эту войну. Я бы с радостью помогла… но сейчас я просто хочу домой.
– Вам нельзя домой. – И Гатт поднял руку, предупреждая мою вспышку гнева. – Я не запрещаю вам. Если хотите вернуться в Минратос, я помогу до него добраться. Но теперь о вас знает Фен’Харел. У него повсюду глаза и уши. И в Тевинтере тоже, без сомнения.
– Так куда же нам идти? – тихо спросила Ириан, подойдя ближе.
Я поднялась, обняла ее за талию, притянула к себе. Ириан положила голову мне на плечо. Гатт смотрел на нас, размышляя о чем-то, а потом сказал:
– Мы не можем взять вас с собой. Да и вы, думаю, не захотели бы. Но у нас есть другие союзники. Например, гном из Киркволла. Он выслушает все, что вы можете рассказать о враге. Более того, подыщет вам работу. Не просто поможет выжить, но даст шанс нанести ответный удар. Сделать что-нибудь важное.
Я прикидывала, что будет дальше. Мы никогда не вернемся в Минратос, и остаток жизни пройдет в бегах, в ожидании кинжала в спину, стрелы из ночной мглы. Я усмехнулась: не сильно все это отличается от жизни в Империи.
Вдобавок… Я глянула на Ириан, и она улыбнулась мне. Для меня дом – это не вещь и не место. Дом там, где Ириан. Так я решила много лет назад и с тех пор ни разу не пожалела. Ни на одну минуту.
Но у нас оставались незавершенные дела.
– Значит, поедем в Киркволл. Рано или поздно. – Я вновь взглянула на нее, и моя улыбка стала шире. – Но сначала… мы же можем посетить Вал-Руайо?
Патрик Уикс
Ужасный волк придет за тобой
Приземистый дом по соседству с портом Хантер-Фелла словно не хотел, чтобы его замечали. В дверях стоял безрогий кунари в ливрее из темной парчи, сжимая трость красного дерева с лазуритовым набалдашником в виде драконьего черепа. С одного взгляда на одежду этого кунари, на его покрытые шрамами руки матросы понимали, что дешевого пойла здесь не допросишься.
На вывеске не было рисунка, только надпись: «Чайная».
Внутри царили полумрак и подозрительная тишина. Лица здесь прятали под капюшонами, а слухи ценили дороже золота. В закопченных лампах дрожали огоньки, давая ровно столько света, чтобы зоркая прислуга легко сновала по крепким крашеным половицам. Никаких общих столов, лишь барная стойка и несколько просторных кабинетов, отделенных от зала плотными бархатными гардинами. Ткань с вплетенными нитями лириума зачарована так, чтобы не пропускать ни звука.
У дверей появилась эльфийка в дорожном костюме, ныне известная как Шартер. Кунари окинул ее взглядом, заметив, что под скромным плащом гостьи спрятано не меньше двух кинжалов.
– Надеюсь, вы пришли с мирными намерениями, – проговорил он почти без акцента, но Шартер все-таки уловила следы прежнего произношения.
Стало быть, дезертир. Наверняка он здесь уже давно, с тех пор, когда кунари захватили часть Киркволла.
– Я тоже на это надеюсь, – ответила Шартер.
Лакей сузил глаза, но не сделал попытки забрать у нее оружие. Посетителям чайной легко прощали осмотрительность, но не глупость, ведь только полный идиот не ждал смертельных сюрпризов от чаепития, хотя бы и дружеского.
– У меня назначена встреча. – Шартер намеренно заговорила с легким киркволльским акцентом, чтобы едва заметная дрожь кунари подтвердила ее догадку.
Да, похоже, это один из захватчиков, и воспоминания о том времени у него нерадостные.
– Сэйдж у себя за барной стойкой, он подскажет, где найти вашу компанию, – с притворной любезностью улыбнулся лакей. – Приятного вечера.
Шартер кивнула ему и прошла в чайную. Замерла на секунду, моргая в тусклом освещении. Затем разглядела служанку – человеческую женщину средних лет. Тонкий черный бархат ее платья, казалось, поглощал весь скудный свет. Держа в руках поднос со стаканами – черный чай, травяной чай, глинтвейн, – она остановилась посмотреть, впустят ли гостью.
Не важно, что Шартер опаздывала: сначала надо было понять, куда идти. По-прежнему моргая, она жестом отпустила служанку; та кивнула и исчезла в одном из приватных кабинетов. Пока его занавес был отодвинут, доносились голоса, принадлежавшие хартийскому гному и ривейни.
За спиной у Шартер вежливо кашлянул лакей, и она, чувствуя его взгляд, направилась к стойке Сэйджа, одетого в такую же ливрею. Это был гном, дряхлый на вид, его кожа – смуглая, точно дубленая – обтягивала кости так, что на предплечьях виднелись узлы сухожилий. Шартер догадалась, что в прошлом он орудовал кинжалами.
Сэйдж заулыбался при ее появлении. Вокруг его глаз собрались морщинки, точно складки орлесианского веера.
– Чем сегодня наше заведение может услужить дорогой гостье? – радушно спросил он с неваррским акцентом.
– Я пришла повидать друзей, – ответила Шартер. – Комната на пятерых, на имя Гош.
– Ну разумеется. Мы приготовили ее для вас. Все уже собрались. Желаете чего-нибудь? – Сэйдж обвел рукой стоявшие позади него бокалы.
После недельного путешествия Шартер больше всего хотела выпить бокал вина, хотя она не отказалась бы также от нагретого местечка у камина и объятий женщины по имени Тесса. Конечно, сейчас все это было бы некстати.
– Мятного из Андерфелса. Рассыпного, если найдется.
Сэйдж покивал:
– С двумя ложками сахара, правильно помню?
Шартер невольно улыбнулась: со времени ее последнего визита в эту чайную прошло десять лет, и она успела сменить несколько имен.
– Все верно. Благодарю.
Сэйдж жестом пригласил ее подняться по лестнице, для которой света не жалели. Ничто так не губит авторитет участников тайных собраний, как кувырок с невидимых во тьме ступенек. Шартер проследовала наверх, ее шаги растворились между лестничными маршами.
Вход на верхний этаж тоже преграждали звуконепроницаемые черные гардины. Раздвинув их, Шартер увидела просторную комнату с тусклыми лампами. На стенах – ни окон, ни даже картин, в которых можно проделать потайные щели для подглядывания. Веселый треск поленьев доносился от стенного очага, возле которого в удобных и мягких креслах расположились четверо гостей заведения.
Гном средних лет, с шевелюрой и бородой такого же черного цвета, как его кожаное облачение. На перчатках и сапогах – вышитые лириумными нитями руны. На поясе – тонкий клинок в ножнах из шкуры виверна. Большая чашка кофе перед гномом уже почти пуста. Убийца из Хартии. Стройный мужчина в ярких переливающихся шелках. Наряд дополняет полнолицевая маска, украшенная опалами для придания сходства с драконьей чешуей. Светлые кудри свисают с плеч. На столе возле него – чашка чая, несколько капель блестят в серебряной ложке на блюдечке. Орлесианский бард.
Бледная женщина в серой мантии мага из Неварры. На лице – явное недовольство. Посох гостьи прислонен к креслу, но навершие с кристаллом аметиста испускает слабое магическое излучение. Камень стиснут между фигурками из серебра, их рты распахнуты (в агонии или в экстазе, Шартер так и не поняла). Женщина покачивает бокал глинтвейна, в котором, размешивая напиток, сама по себе вращается серебряная палочка. Морталитаси.
Некто, с ног до головы закутанный в мрачное одеяние из вирантиумской парчи, в капюшоне, прикрытом тонкой прозрачной материей. Одежда расшита незнакомыми витыми узорами, кое-где затейливыми настолько, что больно глазам. Поодаль от рук в кожаных перчатках стоит кубок с темно-красной жидкостью, похожей на вино. Гость слабо пахнет морем – и чем-то заморским. Пристав.
Все четверо оглянулись на вошедшую. Шартер не пыталась ступать бесшумно – скрытничать было бы невежливо, – но ее шаги все равно звучали приглушенно, а пол слегка пружинил. Выходит, под половицами – пробковая подложка, еще одно средство для гашения звуков.
– Опаздываешь! – гаркнул Убийца. – Меня уже тошнит от разговоров ряженого павлина с магом смерти и этим вот… Да кем бы он ни был, – махнул он в сторону Пристава.
– Она явилась точно в назначенное время, – фыркнула Морталитаси.
– Месье, вам вряд ли доставила бы удовольствие беседа с самим собой, – произнес Бард.
Его орлесианский акцент дымом закручивался вокруг слов.
– Довольно. – Голос Пристава мог принадлежать и мужчине, и женщине любого возраста. Он казался искусственным – сымитирован сносно, но не идеально. – Все мы собрались здесь из-за нашего общего интереса к Волку.
– К Волку из Инквизиции, – ухмыльнулся Убийца. – Напоминаю, он работал на нее, не вызывая подозрений, целый год. Только представьте: среди вас – бог, а вы ни сном ни духом. Ну и каково это? – спросил он, взглянув на Шартер.
Та присела и состроила раздраженную гримасу. Пусть хартиец думает, что уел ее. Тогда у него, возможно, развяжется язык.