Патрик Уикс – Империя масок (страница 76)
– Ты примешь меня в свой клан?
– Не думаю, да’лен, что мой клан пришелся бы тебе по душе. Впрочем, желаю тебе удачи там, где тебя примут.
– К кому бы я ни присоединилась, знаю наверняка одно: то будет клан, который не якшается с демонами.
С этими словами Миирис двинулась к лесу. Посох ее искрился тем же льдистым светом, что и свежий утренний снежок.
– Думаешь, мне следовало ее убить? – спросила Бриала, когда долийка окончательно скрылась из виду.
– Полагаю, – Фелассан, стоявший рядом с ней, пожал плечами, – рано или поздно ты это узнаешь.
Бриала засмеялась, и тогда он повернулся к ней:
– Так ты не шутишь? Ты и вправду хочешь использовать тропы элувианов для того, чтобы помочь своим соплеменникам?
Бриала задумалась.
– Гаспар и Селина мечтали перемещать по тропам целые армии, но такой подход не по мне. С помощью элувианов я могла бы доставить продовольствие в голодающий эльфинаж, обогнать войско на марше и предупредить о его приближении или двинуться вслед за войском, разоряя пути снабжения.
– И которому же войску ты намерена подрезать сухожилия?
Бриала оглянулась на Фелассана, улыбаясь, хотя уже заметно продрогла на зимнем ветру:
– Тому, которое будет ближе к победе. Как там было в твоей истории? Анарис и Андруил?
Фелассан улыбнулся:
– Ты затянешь войну, и во всеобщей неразберихе твои соплеменники смогут обрести свободу?
– Думаю, это сработает. – Бриала зябко обхватила себя руками. – Халамширал взбунтовался из-за одного-единственного нобиля. Наверняка во всех городах Орлея найдутся эльфы, которые станут помогать мне в этих вылазках, а также те, что убоятся открытой схватки, но послужат мне лазутчиками, если я спасу их детей от голодной смерти.
– Это… – начал Фелассан, но оборвал себя и после недолгой паузы добавил: – В высшей степени необычное применение древних реликвий нашего народа.
– Полагаю, Фен’Харел его бы одобрил, – заметила Бриала.
Фелассан, на миг опешив, рассмеялся:
– Может, и одобрил бы, хотя я в этом сомневаюсь.
– Чуть не забыла! Тайная фраза, пароль для доступа к элувианам. На случай если мы разделимся, знай – это…
И осеклась, с удивлением глядя на наставника, который проворно прижал пальцы к ее губам.
Фелассан опять улыбнулся, но глаза его были печальны, и в них светилось невероятное пронзительное понимание.
– Не надо, – мягко сказал он.
Мгновение Бриала молча смотрела на него, и вдруг ее осенило:
– Ты уходишь!
– Так нужно.
– К долийцам?
– Ха! – Фелассан фыркнул. – Вот еще!
И тут же посерьезнел.
– Сдается мне, эльфы Орлея теперь в надежных руках. Чего не скажешь о других, так что дел мне пока еще хватит.
Бриала кивнула, хоть и чувствовала, как предательски защипало глаза. Умолять Фелассана остаться было бы бессмысленно. Робкие возражения шевельнулись было в глубине ее души: ей так многому надо научиться, ей не справиться одной, – но Бриала отогнала их прежде, чем они успели сорваться с губ. Наставник, мудрей кого она не встречала в жизни, верит, что она способна освободить своих соплеменников. И Бриала, к своему изумлению, осознала, что не сомневается в его суждении.
– Тогда позволь мне задать последний вопрос, хагрен. Всего один вопрос. Все это… – Бриала указала на вход в подземелье, на лес, за которым, в двух днях пути отсюда, навек упокоился клан Вирнен; на север, где Халамширал неотвратимо накрывала тень войны, которая, быть может, освободит ее соплеменников. – Все это ты так и задумал с самого начала?
Фелассан рассмеялся – в последний раз Бриала услышала смех своего наставника.
– Нет, да’лен. Ты все сделала сама.
Фелассан наклонился к ней и ласково поцеловал в лоб. Губы его обожгли, точно раскаленное клеймо, и Бриала на миг зажмурилась, потому что у нее закружилась голова.
Вновь открыв глаза, она обнаружила, что осталась совсем одна, и, сколько бы ни озиралась, нигде не могла различить ни малейших следов Фелассана.
Бриала оглянулась на вход в подземелье. Она больше не дрожала от холода. Быть может, Фелассан, уходя, оставил ей частицу своей магии, чтобы охранить ее от зимней стужи, или же ее согревало осознание того, что теперь ее жизнь обрела цель и смысл.
Она прошептала тайные слова, и вход сомкнулся за ней, словно никогда и не существовал.
«Фен’Харел энансал», благословение Ужасного Волка.
Она справится.
Морщась от колдовского света, Селина сделала последний шаг по тропе и прошла через элувиан.
Она просила Бриалу отправить ее в Вал Руайо. В конце концов, именно такую цель Селина ставила перед собой с самого начала, когда у нее еще были защитник и возлюбленная. Добраться до столицы раньше Гаспара, объявить, что его нападение не увенчалось успехом, и, собрав всю мощь орлесианской армии, сокрушить мятежников.
И все вышло бы так, как было задумано.
Вот только Селина видела лицо Бриалы, когда излагала ей свою просьбу. Видела, как в глазах Бриалы едва заметно блеснул расчетливый огонек. И конечно же, знала, как бы она сама поступила на месте Бриалы.
И потому нисколько не удивилась, когда, пройдя через элувиан и на краткий миг содрогнувшись от объявшей тело чуждой силы, оказалась в скромной трапезной зале, украшенной эльфийскими реликвиями.
Селина порой завтракала в этой зале, поскольку из окон открывался прекрасный вид на сады.
Она стояла в своем Зимнем дворце близ Халамширала.
Селина вздохнула и покачала головой. Что ж, могло быть и хуже. По крайней мере, у Бриалы хватило милосердия не обречь ее на медленную смерть в каком-нибудь заброшенном склепе. Обернувшись, она с ненавистью взглянула на элувиан и увидела, как багряная пелена на поверхности зеркала померкла, сменившись прежним голубовато-серым отливом.
У нее нет ни войска, ни защитника, ни главного лазутчика. Она далеко от столицы, возле города, уже наверняка захваченного Гаспаром.
Сердце ее разбито, и она еще долго будет оплакивать потерю. И все же сейчас в самой глубине ее отчаявшейся души вопреки всему раскатился торжествующий хохот. Селина вновь ощутила себя шестнадцатилетней девчонкой, одинокой сиротой в огромном Вал Руайо… и в последний раз, когда ей довелось испытывать подобное чувство, она победила.
Она подозревала, что теперь уж, хотя бы какое-то время, будет крепко спать по утрам, пускай даже в одиночестве.
Селина прикрыла глаза, напряженно вслушалась, а затем, бесшумно ступая, выбралась из трапезной в коридор. В детстве она проводила здесь все зимы, а потому наизусть знала укромные ходы, где никто не заметит ее раньше времени.
Несколько минут спустя Селина добралась до своей спальни. Взяв с ночного столика серебряный колокольчик, она громко позвонила и стала ждать.
Вскоре в спальню вошла дородная пожилая служанка и, увидев Селину, остолбенела от изумления.
Селина – в кожаном доспехе, снятом с мертвеца, вся в грязи и без маски – хладнокровно ждала.
Переведя дух, служанка торопливо присела в реверансе:
– Ваше великолепие!
Как и всегда, ключом к успеху оказалась уверенность в себе.
– Доклад по Халамширалу, ванна, чашка крепкого чаю, – распорядилась Селина и спрятала улыбку, когда служанка со всех ног бросилась выполнять повеление.
Пока наполняли ванну, Селина содрала с себя доспех и приказала сжечь его. Отмокая в горячей воде и отскребая грязь, она слушала доклад дворцового сенешаля, долговязого тощего старца, которого знала с малых лет. Сидя за ширмой, сенешаль докладывал о том, как лорд Пьер сдался Гаспару и как потом регулярно посылал страже Зимнего дворца требования последовать его примеру и сложить оружие.
– Отправьте гонца в Халамширал и попросите лорда Пьера лично явиться сюда для обсуждения условий капитуляции, – сказала Селина и жестом велела камеристкам не жалеть лавандового мыла.
Первый глоток чаю она сделала, пока служанки затягивали ее в корсет и облачали в платье. Платье было насыщенного лилового цвета и расшито по краю золотыми львами – геральдическим символом ее семьи и в то же время самого Орлея. Чай был божественен – крепкий, обжигающе горячий, и Селина допила его, вздыхая от наслаждения. Затем выпрямилась с неподвижным лицом, чтобы горничная, старуха-эльфийка, нанесла на него привычный грим.
О прибытии лорда Пьера объявили в тот самый миг, когда Селина отыскала свою старую маску. Она проворно надела маску и на миг ощутила, как чуждо лицу ее прикосновение, как ограничивают обзор узкие прорези для глаз. Немало лет минуло с тех пор, как Селина позволяла себе так долго обходиться без маски.
Стоя наверху белоснежной винтовой лестницы, что весьма кстати скрывала ее от посторонних глаз, Селина ждала появления лорда Пьера. Вот раздались его шаги, сопровождаемые мерным лязгом доспехов, – звук, который, скорее всего, исходил и от дворцовой стражи, и от спутников самого Пьера. Он приветствовал сенешаля со всей утонченной учтивостью, присущей гордому орлесианскому лорду.