Патрик Уикс – Империя масок (страница 59)

– Жду не дождусь, когда мы наконец выберемся отсюда, – пробормотала Селина, и Мишель помимо воли усмехнулся.

Без малейших колебаний прошел он через зеркало, обогнав Бриалу и Фелассана. Странное покалывание окатило его, но тут же отхлынуло – и вместе с ним бесследно исчезло все, что мучило Мишеля на тропе. В неведомой зале царил холод, темнота пахла камнем и пылью – но все это было знакомое и привычное, без всяких признаков эльфийской магии, донимавшей его и Селину в мире между элувианами.

Единственным источником света в зале было волшебное зеркало. Обернувшись, Мишель увидел, что из него выходят Бриала и Фелассан. Миг спустя к ним присоединилась Селина.

– О, повседневный мир! – проговорил Фелассан и поднял посох.

Вспыхнул яркий свет, и тогда стала хорошо видна вся зала. Она оказалась круглой и весьма просторной, ничуть не меньше тронного зала в Вал Руайо, и вся заполнена многочисленными рядами саркофагов. Руны на потолке отразили свет Фелассанова посоха и мягко засияли, не причиняя, впрочем, слепящей боли, в отличие от тех, что остались на тропе.

И вдоль стен этой огромной круглой залы на равном расстоянии друг от друга располагались элувианы.

– Это и есть главная зала? – спросил Мишель.

Если один из этих элувианов ведет в Вал Руайо, они могут оказаться во дворце еще до заката… хоть это и будет означать еще одну прогулку по треклятой тропе.

А еще – что его императрице придется с ходу решить, как управиться с Бриалой, но самого Мишеля это уже не касается.

– Не совсем, – ответил Фелассан, – хотя здесь у нас, по крайней мере, есть из чего выбирать. Каждый элувиан связан своей тропой с другим, и один из них может привести нас к зале, где можно пробудить все до единого элувианы.

Селина скорчила гримасу:

– Но ведь с камнем, который дал нам демон, мы уже сейчас можем пробудить любой нужный нам элувиан. Почему бы просто не воспользоваться этим камнем, чтобы отправиться в Вал Руайо?

– Действительно, почему бы и нет? – Фелассан обвел широким жестом залу. – И который из этих элувианов приведет тебя к желанной цели?

Селина вздохнула в ответ, и эльф усмехнулся:

– Вот видишь – ты и сама все понимаешь. Имшэль сказал, что рубин приведет тебя к главной зале. Без этого рубина тебе пришлось бы долго и вслепую бродить по зачарованным тропам, надеясь лишь на то, что не окажешься посреди Тевинтера.

– Да, знаю. – Селина досадливо кивнула. – Кое-кому из нас на тропе пришлось несладко. Надеюсь, ты простишь мне мимолетное желание ступать туда как можно реже.

С этими словами она извлекла из поясного кошеля рубин и подняла его перед собой.

– Полагаю, нам надо пройти через… вон тот элувиан, – Селина указала на зеркало в дальней стене залы. – Хотя сперва стоило бы отдохнуть, – добавила она, улыбнувшись Мишелю.

– Да, ваше величество, – согласился тот, – я бы не прочь перевести дух, прежде чем мы снова вернемся в тот мир.

Мишель покачал головой, и тут его взгляд привлекло нечто, лежавшее на полу, – нечто тусклое и неровное.

– Хотя, похоже, кому-то на той тропе пришлось даже хуже, чем нам.

Прочие, проследив за его взглядом, увидели на полу древние останки, покоившиеся в тонких шелках, которые время превратило в ветхие лохмотья. Иные скелеты лежали рядом, сплетясь друг с другом, словно эльфы перед смертью искали утешения в объятиях. Другие валялись отдельно, свернувшись, точно младенцы в утробе.

– Оружия нет, – после паузы отметил Мишель, с любопытством шагнув к одному скелету.

– Будь начеку, – бросила Бриала.

Она сидела на корточках, напряженно щурясь и легонько водя пальцами по камням, и Мишель не сразу сообразил, что она ищет ловушки.

Фелассан, невозмутимо восседавший на краю саркофага, пояснил Мишелю:

– Это не стражники, а слуги. Они застряли здесь после того, как элувианы погрузились в сон. Заметьте, что из залы нет никаких естественных выходов.

– Это… – Бриала прервала себя и вернулась к обследованию пола. – Ужасно, – добавила она через минуту и воткнула нож в тонкую щель между двумя камнями. – Думаю, я нашла срединную точку местных ловушек.

– Хотел бы я знать, как они здесь оказались, – проговорил Фелассан. – Быть может, элувианы не заснули все разом? Быть может, они бежали, надеясь отыскать комнату с выходом наружу, и в конце концов оказались… здесь.

Что-то в странном голосе эльфа было не так. Мишель испытующе оглянулся на него. Отрешенный взгляд Фелассана был устремлен в глубину залы, пальцы выстукивали на крышке саркофага причудливый ритм. Нечто похожее Мишель видел, когда долийские эльфы погрузились в транс, когда они освободили его и тотчас забыли о нем, позволив уйти.

– Фелассан…

– Представляете, как это было? – спросила Бриала, все так же трудясь над ножом, который был воткнут в щель между камнями. – Быть погребенным здесь заживо, сознавать, что обречен на смерть… ради чего? – Голос ее был так же неестественно напряжен. – Ради чести и гордости аристократов, которые запечатали тебя здесь?

– Уверена, что аристократам снаружи, на поверхности, приходилось не слаще, – негромко проговорила Селина.

– Погодите, ваше величество. – Мишель ощутил, как волосы на затылке встают дыбом.

Бриала, кажется, никого из них не слышала. Голос ее теперь зазвучал жестко:

– Они играли в свои игры, а слуги истекали кровью и умирали за них. Прятались тут, ожидая, когда их найдут, в окружении трупов, разодетых так, как им и не мечталось!

– Их последние минуты, – тихо сказал Фелассан, – верно, были исполнены гнева и неутолимого голода.

Подергиваясь и пощелкивая, мертвые кости на полу пришли в движение.

– Ваше величество! Скелеты!

Мишель шагнул вперед и хлестко, со всей силы ударил Фелассана по лицу. Эльф заморгал, мотая головой, а шевалье развернулся и влепил такую же оплеуху Бриале.

– Вижу, мой защитник. – Селина обнажила кинжалы. – Что будем делать?

Обучение в академии было в основном сосредоточено на боях с такими же смертными противниками, облаченными в доспехи, но шевалье не считались бы лучшими в мире воинами, не будь они подготовлены к схватке и с менее заурядным врагом. Мишель изучал приемы сражения с магами, используемые храмовниками, и тактику Серых Стражей в боях с порождениями тьмы.

И в суровых испытаниях на местах древних сражений Мишель, дрожа от леденящего страха под защитой лат, учился драться с восставшими мертвецами.

Их было несколько десятков, может, не меньше сотни. Казалось, в этой круглой зале собрались все злосчастные, погребенные заживо эльфийские слуги. Они неуклюже, с усилием поднимались на ноги, с хрустом и треском расправляя древние кости, раздирая в клочья давно обветшавшие лохмотья. Пустые глазницы черепов горели холодным светом.

– По крайней мере, у них нет оружия, – пробормотала Селина, медленно поворачиваясь по кругу.

Мертвецы окружали их со всех сторон.

– Это не так. – Голос Бриалы дрожал, но теперь она снова была собой. – Погляди на их руки, зубы…

Мертвые кости вытягивались, уродливо выгибаясь, мертвые пальцы казались смертоносными когтями, мертвые рты щерились острыми клыками.

– Фелассан! – окликнул Мишель, обнажив меч и подняв щит. – Можешь пустить в ход магию?

Эльф запрыгнул на крышку саркофага и вскинул посох – не как орудие магии, а как самое обыкновенное оружия рукопашного боя.

– Конечно могу. Разумеется, это еще сильней ослабит Завесу, и в зале прибудет таких тварей.

– Тогда не путайся под ногами.

Мертвецы уже брели вперед, волоча ноги, вытянув когтистые лапы. Гло́ток у них не осталось, но из мертвых клыкастых ртов доносилось зловещее хищное шипение. Мишель окинул оценивающим взглядом врагов, затем своих спутников и принял решение.

– Бриала, лезь наверх, к Фелассану. Непрерывно стреляй по задним рядам. Ваше величество, прикрывайте меня с фланга.

Не дожидаясь отклика, он выставил перед собой щит и бросился в бой.

Воин мог достичь почестей, перебив разбойников, одолев другого воина в поединке или даже затравив особенно крупного зверя. Все эти противники живые, и биться с ними значит противопоставить свою волю и силу их стремлению выжить.

Однако бой с ходячими мертвецами и порождениями тьмы есть не что иное, как самая обыкновенная бойня. Ни славы, ни почестей, только мрачная гордость оттого, что в мире стало одним чудовищем меньше.

Мишель отбросил одного мертвеца щитом, ударом сверху разрубил череп другого и врезался плечом в третьего, который пытался подобраться к нему. На следующем шаге Мишель вскинул щит, отбив замах острых, как ножи, когтей и вторым ударом сверху сокрушил плечо другого мертвеца.

Он расправился с третьим, затем с четвертым, а мертвецы все напирали. Это было просто, так же просто, как пробежать в полном доспехе с рассвета до заката. Если ему достанет силы и воли, чтоб не дать им навалиться на него всей толпой, он сокрушит в прах всех до единого. Если дрогнет, поддавшись усталости или страху, – умрет.

Блок, шаг, удар, шаг. Дыханье стеснило в груди. Вокруг шипели и рычали мертвецы. Кривые когти цеплялись за край щита. Меч в руке тяжелел, искушая дать мертвецам рвануть на себя щит, использовать этот рывок для следующего шага.

Мишель видел однажды, как его товарищ поддался этому искушению, решил, что резкий рывок даст ему секундную передышку. Миг спустя мертвецы разорвали ему горло.

Он выдернул щит из когтистых лап, отшвырнул мертвецов и все тем же, Создатель его раздери, ударом сверху раздробил очередной череп. Блок, шаг, удар, шаг.