Патрик Уикс – Империя масок (страница 49)

– Тогда мы оказались бы на равных с долийцами. И действуя вместе с ними…

– Бриа, – произнесла Селина все так же тихо, убрав из голоса привычные нотки властности, – долийцы никогда не согласятся действовать вместе с нами. Сегодня я это ясно поняла. Прямо сейчас, сию минуту, они решают, отдать ли нас Гаспару… или же прикончить на месте.

– Нет, они не станут… – Бриала осеклась, смолкла, и пылкий довод в защиту долийцев, каким бы он ни был, угас на ее губах.

Она узнала долийцев, подумала Селина, и на собственном опыте поняла, сколь мало они заботятся об участи ее сородичей.

– Я полдня говорила с Хранителем клана, – вслух сказала она. – Предложила помощь городским эльфам. Он ответил, что предпочел бы, чтобы все мы попросту умерли.

На миг показалось, что Бриала начнет возражать… но она сдержалась и лишь опустила голову.

– Мишель, – сказала Селина, – оставь нас ненадолго.

Мишель кивнул и перебрался к дальнему краю фургона – настолько далеко, насколько позволяла привязь. Тотчас промозглый холод нахлынул на Селину с той стороны, где только что сидел ее защитник, и ее помимо воли пробрала дрожь.

Бриала придвинулась ближе и обняла ее.

– Селина, – прошептала она.

Темные пряди насквозь промокших волос облепили ее лицо, рубашка и узкие штаны посерели, набрякнув сыростью. С кончиков острых ушей капала вода.

Селина в жизни не видела более прекрасного создания.

– Бриа, я знаю тебя. Все то время, что мы были вместе, ты боролась за облегчение жизни своих сородичей. Ты отвернулась от меня из-за того, что я совершила в Халамширале, и, видит Создатель, я не в силах винить себя за это, поскольку и сама не гордилась тем, что пожертвовала твоими сородичами, чтобы отразить удар Гаспара. – Все так же дрожа под ледяным дождем, безжалостно хлеставшим со всех сторон, Селина оглянулась на фургоны долийцев. – Но это не твои сородичи.

– Я знаю. – Руки Бриалы крепче обвили ее.

– Они не сострадают городским эльфам – как сострадаешь ты, как, по сути, должны бы сострадать и они.

Селина чувствовала, что Бриала, прильнувшая к ней, мелко дрожит всем телом.

– Я знаю, – повторила эльфийка. – И если Мишель сумеет добиться, чтобы демон пробудил элувианы, быть может, они, несмотря ни на что, согласятся помочь нам. Им самим демон помогать не станет. Мы им нужны.

– А они нам?

Селина ощутила, как Бриала замерла, затем отстранилась. И бестрепетно встретила взгляд бездонных глаз эльфийки.

– Ты хочешь, чтобы мы предали долийцев?

По голосу Бриалы невозможно было понять, что она об этом думает.

– Предательство подразумевает обманутое доверие. Нас захватили в плен, нам угрожали смертью, бросили нас под проливным дождем. – Селина рассчитанно позволила своему голосу дрогнуть от холода и увидела, как Бриалу передернуло от этих слов. – Скажи, что они приняли тебя радушно, как вновь обретенную дочь, и я более не произнесу ни слова.

Бриала закрыла глаза.

– Скажи мне это, и я порадуюсь, что моя возлюбленная обрела свой народ, хоть и сердце мое рвется от боли с каждым его ударом, прожитым без тебя.

– И мое, – прошептала Бриала.

– Тогда останься со мной. – Селина протянула связанные руки и коснулась тонко очерченного лица Бриалы. Ресницы эльфийки затрепетали, и она открыла глаза. – Помоги мне вернуться в Вал Руайо, и я отрину все законы, которые ограничивают свободу твоих соплеменников, и дам тебе титул… – Селина улыбнулась, – графини Эльфийской.

– Ты не можешь так поступить. – Бриала прерывисто вдохнула. – Твоя знать…

– Знать слишком долго тешилась мелочными склоками, плела интриги, перебегала с одной стороны на другую. Я сыта по горло теми, кто считает, будто я должна заслужить их преданность, в то время как они не предлагают ничего взамен. Твои соплеменники достойны лучшей участи. – Селина не дрогнув встретила пристальный взгляд Бриалы. – Долийцы, вопреки всем опасениям наших аристократов, не станут заступаться за городских эльфов. Те, кто живет в эльфинажах, – не эльфы Арлатана. Они – орлесианцы. Они – мои. – Обхватив Бриалу за шею, Селина нежно привлекла ее к себе. – И ты – моя.

Поцелуй их был медленным, но страстным, настолько неистовым, что пробудил чувствительность в давно онемевших от холода губах. Знакомый жар всколыхнулся внутри Селины, когда ладони Бриалы, скользнув вверх по талии, обхватили ее лицо, вспыхнувшее вопреки ледяным струйкам дождя, которые стекали по щекам.

Когда она наконец отстранилась, лицо Бриалы пылало так же жарко.

– Я разыщу Фелассана, – сказала эльфийка. – Мы отвлечем внимание долийцев, и, когда начнется суматоха, вы сможете бежать из лагеря и добраться до демона.

– Фелассану можно доверять?

– Думаю, что да. Я сумею его уломать.

Затем она поднялась с земли и обратилась к охранникам:

– Я должна поговорить с Фелассаном. Дайте им одеяло, глупцы, не то они испустят дух прежде, чем Хранитель сам с ними разберется!

И двинулась прочь, излучая уверенность, которой научилась за годы жизни в Вал Руайо. Селина, знавшая об этом, затаенно улыбнулась.

Когда Бриала скрылась из виду, она повернулась к Мишелю:

– Ты все слышал?

– Я полагал, вы хотите остаться наедине, – заметил он, уклоняясь от ответа, и окинул Селину испытующим взглядом.

– Как ты себя чувствуешь?

– Ваше величество, – Мишель вымученно усмехнулся, – я готов броситься в бой по первому вашему слову.

– И победить?

Мишель неспешно расправил плечи, слегка поморщившись при этом движении.

– Было бы проще, если б вы не приказали мне позволить вождю долийцев прихватить в бой напарника, – проговорил он мрачно, – но я справлюсь.

Как и в случае с демоном, защитник императрицы не должен был почувствовать, что его гордость уязвлена. Селина улыбнулась и подыграла ему:

– Я могла бы отменить этот приказ.

– Ни в коем случае! Эльфы обо всем разболтают, а нам нужно поддерживать свою репутацию. – Он ухмыльнулся, затем мельком глянул на охранников. – Когда двинемся?

Селина вгляделась в пелену дождя:

– Вероятнее всего, когда они начнут умирать.

Бриала покинула лагерь прежде, чем охранники додумались взять ее под стражу. Руки у нее дрожали, сердце колотилось и прыгало, точно у бегущего без оглядки кролика.

Она старалась не воображать, как эльфы, свободные и счастливые, гуляют по рыночной площади, как шевалье больше не устраивают избиений всякий раз, когда эльфы смеют проявить недовольство, как Церковь рукополагает в священнический сан эльфийских женщин. Однажды во время охоты Фелассан сказал: мечтая о вкусе будущего жаркого, промахнешься по нынешней добыче. Бриала отогнала прочь неуместные мысли и целиком сосредоточилась на предстоящем деле.

Выйдя из лагеря, Бриала забрала свой доспех из драконьей кожи и вновь облачилась в него, не обращая внимания на то, что нижняя одежда промокла насквозь, а доспех, прежде идеально подогнанный, натирает в тех местах, где его покорежило дождем и холодом. И затем, готовая к любому исходу, двинулась на охоту.

Когда она обнаружила Фелассана, он направлялся из глубины леса к лагерю. Он пустил в ход какие-то хитроумные чары и почти не намок, хотя дождь сейчас, с наступлением сумерек, превратился уже в почти осязаемую стену воды.

На мгновение Бриала заколебалась… однако она уже обдумала все, что говорил ей Фелассан, обдумала еще до разговора с Селиной, а память ее никогда не подводила. Если она ошибалась, значит в ее колчане нет ни единой стрелы для предстоящей охоты, а Бриале сейчас отчаянно была нужна стрела. Ради нее самой и ради ее императрицы.

Мечтая о вкусе будущего жаркого, промахнешься по нынешней добыче. Бриала подняла руку и, когда Фелассан увидел ее и кивнул, сказала:

– Мишеля похитил из лагеря демон, которого вызвал Телен. Весь клан Вирнен перепуган до смерти.

– Клан Вирнен восхитительно высокого мнения об охранных чарах своего Хранителя, – рассмеялся Фелассан.

– Они поступили дурно.

– Отнюдь нет. – Фелассан пожал плечами. – Долийцы, в отличие от магов Круга, не считают демонов исчадиями зла, скорее дикими зверями, опасными, если обращаться с ними беспечно. – Он снова пожал плечами. – Вот если бы ты сказала, что они поступили глупо…

– Они собираются убить Селину и Мишеля.

Фелассан наклонился и сорвал небольшое растеньице с влажными, поникшими от дождя листьями.

– В этой части леса встречается маленький цветок. Если дать ему расцвести и мирно увянуть, он так и останется маленьким и ничем не примечательным, но если вырвать его с корнем – на том самом месте вырастет целый сонм цветов. – Он задумчиво растер влажные листочки между пальцев. – Мне всегда нравилась мысль о том, что жизнь произрастает из смерти.

– Это и есть тот самый цветок? – Бриала изогнула бровь.

– Нет, это… – Фелассан пригляделся, – на самом деле чемерица зеленая. – Он бросил сорванное растеньице и вытер ладони о штаны. – Никчемная травка, с которой не связано никаких захватывающих метафор.

Бриала не могла судить, считает ли он долийцев тем самым, особенным цветком, а Селину и Мишеля заурядной чемерицей – или наоборот. Капли дождя, просачиваясь сквозь волосы, леденили ее плечи, и она решила, что ей наплевать. Ей надоело быть примерной городской эльфийкой, которая всеми силами стремится познать мудрость старейшин своего народа.