Патрик Уикс – Империя масок (страница 28)

Именно в этот миг Селина с убийственной ясностью осознала, что может умереть.

Она попыталась отползти от солдата, но ей не хватало воздуха, и сокрушительная тяжесть сдавила бок. Она представления не имела, где упал ее парадный клинок. Наугад загребая руками землю, она увидела, как солдат Гаспара заносит молот, чтобы прикончить ее.

И тут из оглушительного рева битвы вынырнул верхом сэр Мишель. Его боевой конь врезался в солдата Гаспара, и великан грохнулся наземь. Миг спустя Мишель уже спешился, выхватил безупречно чистый сильверитовый длинный меч и поднял щит.

Солдат перекатился на ноги, вопреки тяжелым доспехам двигаясь с изяществом танцора, и, распрямляясь, уже замахнулся молотом на Мишеля. Но тот проворно шагнул вплотную, блокировал щитом рукоять молота и шлемом ударил солдата в лицо.

Селина с трудом перевалилась на живот. Грудь теснило так, что даже мелкий вдох доставался ценой неимоверных усилий, и когда Селина, превозмогая муть в глазах, поглядела вниз, то сразу поняла, в чем дело. Как ни прочен был ее доспех, удар огромного молота вмял нагрудник, и теперь изуродованная броня сдавила ее, словно стальной корсет.

Пока Мишель сражался за жизнь своей императрицы, она лихорадочно нашаривала кинжал, укрытый в потайном углублении на краю перчатки. Задыхаясь, Селина выдернула его и принялась резать застежки, державшие нагрудник.

Она слышала скрежет металла и лязг удара молота, но запретила себе оглядываться. Прикончил Мишель негодяя или сам истекает кровью на земле, от доспеха все равно нужно избавиться – а потому Селина упорно кромсала драконью кожу, целиком сосредоточившись на этом. Дышать становилось все труднее, голова раскалывалась от боли, перед глазами плясали разноцветные пятна. Но тут застежка наконец поддалась, и нагрудник опал, зависнув под косым углом. Селина с наслаждением сделала судорожный вдох и тут же набросилась на другую пряжку. Через минуту внушительная груда бесполезного металла свалилась на землю рядом с ней.

Селина сейчас отдала бы все Долы за возможность хотя бы минуту посидеть спокойно и восстановить дыхание.

Однако она была императрицей Орлея – по крайней мере, пока. Этот титул не помешал Гаспару напасть на нее, не удержал солдата от того, чтобы ударом молота искорежить ее доспехи, зато мысли о нем хватило, чтобы поднять ее на ноги. Когда Селина выпрямилась, кольцо на ее правой руке заработало – и на кинжале вспыхнули язычки пламени.

Мишель и солдат Гаспара оказались в тупиковой ситуации: щит Мишеля блокировал молот великана, и оба двигались при этом одинаково быстро и целеустремленно. Мишель был ниже ростом и лучше удерживал равновесие, но его противник был настолько громаден, что Мишель так или иначе понемногу сдавал.

Со всей быстротой, которую позволяли тяжелые поножи, Селина направилась к месту их противостояния и с ходу воткнула пылающий кинжал в подмышку великана сзади.

Солдат Гаспара завопил и дернулся, открывшись для удара. Это и было нужно Мишелю. Мощным толчком он отшвырнул противника, и Селина прянула в сторону, подняв кинжал на случай, если снова понадобится ее помощь.

Мишель выбросил руку вперед, нанеся удар сверху вниз, который солдат Гаспара кое-как отбил, затем блокировал щитом молот и, сделав рубящий выпад вниз, глубоко вонзил меч в ногу противника. Солдат упал на колено, выронив молот на траву. Завершающим ударом Мишель рассек латный нашейник врага и разрубил его горло.

– Ваше величество, – выдохнул он, когда солдат Гаспара рухнул, содрогаясь в предсмертных конвульсиях, – здесь опасно оставаться.

– Спасибо, мой защитник. – Селина закашлялась, все еще пытаясь отдышаться. – Я так и думала.

С этими словами она поглядела на могучего воина – тот дернулся в последний раз и наконец затих.

Селине уже доводилось убивать. Любая женщина, которая обучалась у леди Мантильон искусству барда, способна была не только перерезать в спальне глотку предполагаемому убийце, но и спустя две минуты как ни в чем не бывало вернуться к гостям и завести остроумную светскую беседу – с чистыми руками и безупречным макияжем. Даже во время таких испытаний леди Мантильон хвалила Селину за хладнокровие и железные нервы.

И все-таки это было давно.

– Простите меня, – проговорил Мишель. – Я вас подвел.

– Перестань, Мишель. Я жива и еще дышу, а стало быть не подвел.

Селина оглянулась на поле боя. Там безжалостно убивали ее людей. Больше не было никакого строя, лишь разрозненные группки императорских солдат вокруг воинов Гаспара, которые хладнокровно рубили их на куски. Кони, лишившиеся всадников, с жалобным ржанием носились по полю боя, и на последние островки сопротивления до сих пор сыпались дождем стрелы Гаспаровых лучников. Солдаты в плащах с императорскими цветами бежали в лес, побросав щиты.

Селина гнала их сюда изнурительным маршем и обещала скверную, но зато недолгую резню, а потом неделю отдыха в ее Зимнем дворце.

– Как думаешь – в город? – вслух спросила она.

– Выбора особо и нет, – кивнул Мишель.

Он свистом подозвал коня, ловко вскочил на него и подтянул Селину в седло позади себя.

Она хотела было настоять, что может ехать сама, но вдруг увидела свою белоснежную кобылку, лежащую неподвижно в нескольких шагах поодаль. Шея у нее была свернута, в боку торчало несколько стрел. На миг Селине вспомнился лишь тот день, когда она в последний раз каталась на ней верхом. На охоте в лесах, когда Гаспар говорил, что все случившееся будет на ее совести.

Знай она тогда, что произойдет, прирезала бы его на месте и покончила со всем этим.

Они скакали во весь опор. Мишель вращал по дуге длинным мечом, просекая путь через пеших солдат и не подпуская конных. Поначалу казалось, что в хаосе боя они ничем не отличаются от других всадников, но затем сквозь топот копыт донеслись отчетливые крики и вокруг засвистели стрелы. Одна стрела отскочила от поножей, и Селина почувствовала, как по ее спине, ничем уже не защищенной, стекает пот. Миг спустя Мишель стремительно вскинул свой щит, и о него, на расстоянии ладони от лица Селины, ударилась другая стрела.

– Спасибо, мой защитник. – Селину подбрасывало в седле за его спиной, и потому слова прозвучали с запинкой.

– Я глупец, ваше величество. Нужно было посадить вас спереди. – Мишель разрубил вражеское копье вместе с державшим его копейщиком.

Затем они вырвались из боя и опрометью поскакали вперед, под прикрытие городских стен. Сзади донесся лязг металла, и Селина, оглянувшись, увидела, что за ними гонятся всадники Гаспара.

Глянув вперед поверх плеча Мишеля, она убедилась, что ворота еще открыты. Наружу текли потоком солдаты – люди графа Пьера из Халамширала. Сердце Селины забилось чаще, и она оглянулась на остатки своего войска. Имея все эти силы, они, быть может, еще сумеют побороться с Гаспаром.

Однако, глядя на уцелевших, залитых кровью солдат императорской армии, Селина вдруг с убийственной ясностью осознала, что собственной волей предала огню добрую четверть города, которым правил Пьер, чтобы подавить бунт, с которым он не мог справиться сам. Бунт, который заманил ее в ловушку Гаспара.

– Пьер на нашей стороне? – крикнула она на ухо Мишелю.

– Сейчас узнаем, ваше величество, – бросил он не оборачиваясь.

Впереди колонны городской стражи скакал к ним граф Пьер в сопровождении своих шевалье. Доспех его был измазан сажей и пеплом, накрывшим весь город, изнуренное лицо лоснилось от пота. После утреннего выхода у него так и не нашлось времени надеть шлем.

– Ваше великолепие! – издалека крикнул граф Пьер.

Сражение не подступало к самому городу, и Пьер со своими людьми до сих пор не принял ничью сторону. Вот сейчас и захлопнется ловушка, если, конечно, Пьер к ней причастен. Граф галопом мчался к ним, и Селина ощутила, как напрягся Мишель, готовый при необходимости нанести удар.

– Спасайтесь! – прокричал Пьер, проезжая мимо них. – Укройтесь в городе или бегите, если нужно, на восток, в Джейдер! Мы задержим их, насколько хватит сил!

Селина повернулась и увидела, что сзади и справа к ним с оглушительным топотом несутся вражеские отряды. Из ее собственных людей в живых оставалось не более двадцати человек, и остановить солдат Гаспара, помешать ее окружению и плену было некому.

Пьер, граф Халамширал, и два десятка его шевалье устремились в атаку на вражеский строй, надвигавшийся на беглецов сзади.

Селина увидела, как на них дождем обрушились стрелы. Расстояние между лучниками и отрядом графа Пьера было достаточно большим, чтобы те не опасались задеть своих. Пьер был ранен стрелой в плечо, но продолжал скакать, прикрывая собой и своими людьми бегство императрицы.

И все же халамширалцев было недостаточно, чтобы перекрыть путь всему вражескому строю.

– Кто-нибудь из людей Гаспара непременно прорвется! – крикнул Мишель, словно подслушав мысли Селины.

Она не заметила, чтобы он оборачивался назад, – неужели Мишель способен судить о происходящем лишь по одному стуку копыт?

– Успеешь добраться до города?

– Возможно.

Ответ прозвучал так, словно его завершал невысказанный вопрос. Слова, которых Мишель не желал произносить вслух, даже вывозя свою императрицу из боя.

– Если мы останемся в Халамширале, сумеем ли его удержать?

– Городская стража значительно поредела из-за бунта, и я опасаюсь, что Пьер взял с собой почти всех местных шевалье.