Патрик Уикс – Империя масок (страница 27)

– Исполнено, ваше величество. Простолюдин, который сопровождал ее, оказал сопротивление и был убит. Ее арестовали без боя, как вы и желали.

– Благодарю.

Светало. Городские стяги постепенно сменяли серый цвет на красный.

– В каком она состоянии?

– Она… плохо восприняла пожар, ваше величество.

– Понимаю, – кивнула Селина.

Даже без маски и грима она ничем не выдала своих чувств: кто-то может следить за ними из окон, выискивая малейшие признаки слабости.

Солнце уже взошло, когда войско Селины миновало городские ворота. Массивные, грузные, эти ворота были установлены на древнем камне, заложенном, говорят, еще во времена правления эльфов. По преданию, стены города оказались так прочны, что, когда заключительный мощный удар Священного похода вышиб городские ворота, все прочие укрепления остались нетронутыми. Это придавало городу странно диковинный вид – сторожевые башни, тянувшиеся к небу с древним возвышенным изяществом, которое, по слухам, было не вполне естественного происхождения.

– Что ж, дело сделано, – сказала Селина, когда цоканье копыт ее лошади по брусчатке сменилось глухим перестуком по грунтовой дороге. – Треклятый маневр Гаспара с треском провалился.

Чего это стоило? Пары тысяч эльфийских жизней… и Бриала.

Впереди уже виднелись первые торговые обозы, как всегда с наступлением дня направлявшиеся к городу.

– И все-таки, – сказал ехавший рядом сэр Мишель, – этот маневр не кажется мне осмысленным. Я был так поглощен поисками Бриалы, что почти не вспоминал о Гаспаре… однако он должен был понимать, как легко вы можете опровергнуть его лживые сплетни о своем сочувствии остроухим.

– Вот как? – Селина пожала плечами, отчего ее роскошные доспехи едва слышно скрипнули. – Гаспар видит, что я никогда не вела войска в бой, и полагает, что мне недостанет мужества исполнить то, что до́лжно сделать.

Или же заготовил к ее возвращению в Вал Руайо новые слухи, выпады и удары исподтишка, и ей вновь придется сражаться с Гаспаром, чтобы погасить очередной скандал.

– Нет… – Мишель сдвинул брови. – При всем уважении, ваше величество, великий герцог Гаспар, несмотря на все шутовские выходки, тем не менее шевалье. Он изучал стратегию и тактику войны. Наверняка он это предвидел.

– Ты прав. – Селина натянула поводья, принуждая лошадь замедлить ход. – Он это предвидел.

Стражники обоза, который направлялся им навстречу, сбросили коричневые плащи, обнажив сверкающие доспехи шевалье. Из травы поднимались залегшие в засаде сотни лучников.

Когда Селина развернулась, чтобы криком предостеречь свое войско, серое рассветное небо уже потемнело от стрел.

Глава 7

В глубине леса, надежно укрытый за деревьями от постороннего взгляда, Гаспар ухмыльнулся, когда его лучники открыли стрельбу.

Поблизости невозмутимо стоял подле своего коня герцог Ремаш, блистая великолепием полного пластинчатого доспеха. Сияющий сильверит был украшен цветами его дома.

– Я удивлен, что кодекс шевалье позволяет тебе использовать подобную тактику.

– Нас учат сражаться, вооружась честью, Ремаш, а не слабоумием.

Ливень стрел проредил смешавшиеся ряды войска Селины. Изнуренные долгим маршем и тягостной ночной резней, солдаты не успели заслониться щитами – и мгновения спустя над полем уже разносились крики умирающих.

– Кодекс предназначен для того, чтобы направлять нас на путь славы, а не ограничивать в тактике. Понимаешь разницу?

– Не совсем, великий герцог. – Ремаш подтянулся и забрался в седло, намеренно не обратив внимания на слугу с подставкой. – Впрочем, я ведь и не обучался на шевалье.

Гаспар тоже поднялся в седло. Его доспех сиял так же ослепительно, как пластинчатые латы Ремаша, но изображение герба на нем было соскоблено начисто, и сильверит сверкал первозданной чистотой.

– Я не стану подсылать к Селине наемных убийц, – сказал он, устраиваясь в седле. – Не стану травить ее ядом и не отправлю какого-нибудь простолюдина с арбалетом, чтобы подстрелил ее издалека.

– Но ты поднимешь против нее вооруженный мятеж.

Вторая волна стрел заслонила небо. Злосчастные солдаты Селины все еще пытались собраться в строй для оборонительных действий.

Гаспар смолк и окинул собеседника долгим внимательным взглядом:

– Не слишком тактичное замечание, если учесть, что ты, Ремаш, выступаешь на моей стороне.

– И опять-таки, великий герцог, меня интересует только кодекс.

– Ты не очень-то жалуешь шевалье, верно?

Ремаш ничего не ответил, и Гаспар вздохнул:

– Если мне бросит прямой вызов шевалье, я отвечу без промедления. Я не отступлю без приказа своего командира и не убью лорда либо леди вне горячки боя – если только это не справедливая казнь именем империи. И я не стану носить герб своего рода, пока воюю с Селиной.

– А я-то все гадал, к чему бы… – Ремаш указал на лишенный герба доспех Гаспара.

– Подняв мятеж против императрицы в цветах своего дома, я бы скомпрометировал семью Шалон. Если я сегодня потерплю поражение, не хочу, чтобы империя сочла мой дом в ответе за мои деяния. Только как великий герцог, особа императорской крови вправе я бросить вызов правящему монарху. Право носить любой другой титул я обрету лишь победой на нынешнем поле боя.

– Если ты сегодня потерпишь поражение, вряд ли Селина, решая, что делать с твоими родственниками, примет во внимание отсутствие герба на твоем доспехе, – с усмешкой заметил Ремаш.

– И то верно, – хохотнул Гаспар. – По счастью, поражение в мои планы не входит.

Он бросил взгляд между деревьев, туда, где ждала сигнала к бою его конница – шевалье, обычные аристократы, как Ремаш, и незнатные солдаты в легких доспехах.

– Кстати, о планах… они наступают?

– Да, милорд! – донесся крик разведчика, засевшего на вершине дерева.

– Превосходно. Выходят на защиту своей императрицы.

Гаспар протянул руку и взял поднесенное ему копье.

– Им следовало отступить в город. – Ремаш покачал головой и опустил забрало.

– Селина ехала в первых рядах. – Гаспар ухмыльнулся. – Ни один шевалье не отступит в укрытие, бросив свою императрицу на погибель. Так что они выйдут на поле – и станут нашей легкой добычей.

Он приподнялся в стременах:

– Трубить атаку!

Клич прокатился по строю. Гаспар опустил забрало, вновь уселся в седло и пришпорил коня.

Что его всегда удивляло, так это шум. Для Гаспара весь мир сосредоточился сейчас на вражеском строе впереди и травянистом поле, которое их разделяло, и лишь крайне смутно, на грани восприятия он сознавал, что рядом скачут, пришпорив лошадей, сотни его конников. Однако шум, топот копыт и лязг брони громовыми раскатами пробивал землю и отдавался в его плоти – точно так же, как его собственное учащенное дыхание отдавалось эхом внутри шлема. Внемля этому грохоту боя, Гаспар включился в ритм движений своего коня, ощутил его бег, увидел расстояние до вражеской цепи, рассчитал время продвижения – и безошибочно ударил копьем именно в момент столкновения с врагом.

Сотрясение от удара отшвырнуло неуклюже подставленный противником щит, и копье насквозь пробило нагрудник. Смертельный удар, отметил Гаспар с удовлетворением. Если парня не раздавят в толчее боя, он будет чахнуть в лазаретной палатке, пока не вскипит на губах кровавая пена и добросовестный лекарь не прикончит его, чтоб не мучился.

Эта мысль промелькнула и исчезла в долю секунды, а затем Гаспар, лишившись копья, выхватил меч и ворвался во вражеский строй, на скаку нанося короткие хлесткие удары и потому не рискуя, что клинок может вывернуться из руки. Он принял один удар на щит и проскакал дальше, другой удар скользнул по наплечнику, а затем Гаспар вырвался из вражеских рядов.

Он осадил коня и, отъехав немного, вынудил развернуться. Солдаты Селины никак не могли решить, отступать им или попытаться сомкнуть ряды и выставить копья, и в итоге им плохо удавалось и то и другое. Всадники, скакавшие с Гаспаром, с боем пробились через вражеские ряды, а те, кто двигался с флангов, по его приказу осадили коней, не ввязываясь в драку.

Посредине между ними царил хаос, и императрица оказалась окружена с обоих флангов.

Оглянувшись, Гаспар увидел, как Ремаш с убийственной четкостью зарубил вражеского пехотинца. Добрый вояка. Мог бы стать славным шевалье, если бы не его романтические заблуждения касательно тактики.

Хохоча во все горло, Гаспар пришпорил коня и вновь поскакал в кровавую гущу боя.

Рослый плечистый воин взмахнул огромным молотом. Удар его пробил отчаянную защиту Селины и с сокрушительной мощью впечатался в ее доспех.

Падая с лошади, Селина увидела, как все вокруг завертелось в безумном кружении, а затем второй страшный удар вышиб из ее легких остатки воздуха. Мир обрел резкие, слепяще яркие цвета, и среди них сражались и умирали люди. Утреннее небо заволокло дымом.

Сэр Мишель оказался отрезан от Селины и в оглушительном грохоте боя знаками советовал ей отступить под деревья. Селина почти добралась туда – несколько солдат прикрывали ее, пока основные силы безнадежно пытались восстановить боевой порядок, но тут их обнаружили солдаты Гаспара.

А потом все смешалось – неистовый лязг металла и бессвязные крики боли.

Солдат Гаспара стоял над Селиной – великан в великанских латах. Если он что и сказал, слова его потонули в шуме битвы. Он не отсалютовал императрице взмахом молота, не протянул руку в общепринятом жесте, требующем от нее сдаться. Развернувшись, он расколол череп солдату Селины – последнему, который еще оставался на ногах, – а затем повернулся к ней, без колебаний поднимая молот.