Патрик Уикс – Империя масок (страница 24)

– Мишель, я никогда прежде не видела в тебе такой злости.

Привязанность к Бриале саднила в груди Селины болезненным шипом – она сознавала, что подавление бунта в Халамширале разобьет сердце ее возлюбленной. Ей припомнился их последний разговор перед отъездом Бриалы, припомнилась страсть в голосе эльфийки.

– И знаешь, я думаю, что это чувство недостойно тебя. Эльфы – простолюдины. Мы не можем судить о радостях и тяготах их жизни, точно так же, как они не могут судить о наших. В их представлении мы целыми днями лакомимся изысканными яствами, а ночами напролет веселимся на роскошных балах.

– Но ведь это похоже на правду, ваше величество. – Мишель усмехнулся ее словам.

– Эльфы не нанесли тебе оскорбления, подняв бунт. Тебе незачем на них злиться.

– Знаю, ваше величество, но, как я уже говорил, они… взбунтовались против вас. Нарушение закона я бы мог еще понять, хотя все законы в этой стране – ваши законы. Но выступить напрямую против вас… – Мишель пожал плечами. – Я не могу понять, как простолюдин, будь то эльф или человек, в состоянии решиться на такое по своей воле. И я не вправе бездействовать – иначе как я мог бы зваться вашим защитником?

Селина покачала головой:

– У тебя будет возможность доказать, что ты достоин этого звания. Я всем сердцем молюсь о том, чтобы мы достигли цели.

Дальше они ехали молча. Селина думала о том, что сегодня ночью опять будет спать одна. Зато Гаспар разделит ложе со страхом. Даже будучи бунтовщиками, эльфы остаются орлесианцами, и смерть их потребует расплаты.

И платить придется Гаспару.

Городской дом лорда Мансерая скорей походил на дворец – громадный особняк, укрытый за каменными стенами и зубчатыми железными воротами.

Восходил месяц, и Бриала наблюдала за особняком из тени деревьев в соседнем парке. Окна погасли, ворота заперли больше часа назад, гости, если они и были, давно разъехались. Только над одной из множества труб до сих пор еще тянулся столб дыма – в дальнем конце дома, где, по всей вероятности, находились кухни.

Кто-то из слуг мог быть еще на ногах, работая в кухне или занимаясь стиркой белья на завтра, но большинство обитателей дома явно уже отошло ко сну.

Рядом с Бриалой привалился к дереву Фелассан, невозмутимый, как всегда. Трен – судя по всему, предводитель мятежников – беспокойно расхаживал позади них.

– Ты уверена, что так и надо сделать? – спросил он уже в третий раз.

– Только так, – ответила Бриала, стараясь, чтобы голос ее прозвучал спокойно и убедительно. – Или ты считал, что вы сможете жечь дома, убивать стражников и оставаться безнаказанными?

– Нет, не считал, но…

– Императрица отправит в трущобы шевалье, и все кварталы внутри ваших баррикад сожгут дотла, – вмешался Фелассан, все так же небрежно прислонившись к дереву. – Именно так, собственно говоря, и поступают императрицы, когда кто-то возводит баррикаду и объявляет себя мятежником.

– А потому, – продолжала Бриала, – если вы хотите правосудия, если хотите смерти Мансерая – он должен умереть сейчас, пока внимание всего города отвлечено на мятежников. И как только Мансерай испустит дух, вы должны будете прекратить мятеж. Нужно, чтобы завтра утром стражники увидели безупречно мирных и законопослушных эльфов. Никто не будет устраивать налеты или бросаться камнями – только вежливая улыбка, только взгляд, опущенный долу. Ты понял?

– Но… – В темноте Трен казался лишь смутной, едва различимой тенью, однако Бриала явственно чувствовала исходивший от него запах пота. – Думаешь, люди просто найдут труп Мансерая и разведут руками – мол, что поделаешь? Что, если они поскачут в трущобы и учинят допрос?

– Почти наверняка учинят, – согласился Фелассан.

– И окажется, что никто ничего не видел, – добавила Бриала.

Трен перестал расхаживать и повернулся к ним:

– А если они в отместку убьют эльфов?

– Почти наверняка убьют, – тем же тоном подтвердил Фелассан.

– А вы будете молчать и не подымать глаз, – заключила Бриала.

– Но… но… ты же долиец! – с отчаянием обратился Трен к Фелассану. – Твой народ мог бы вернуть Халамширал эльфам!

– Да. Когда-нибудь. – Фелассан оттолкнулся от дерева. – Но не сегодня. Сегодня можно только убить лорда, а потом надеяться, что другие лорды считают его такой скотиной, что за него и мстить-то не стоит.

– Вы не понимаете! – Голос Трена окреп и зазвенел от гнева. – Эльфы примкнули к восстанию, потому что я рассказал им о смерти Лемета! Они пошли за мной! А теперь вы говорите, что кого-то из нас убьют и чьи-то дома сожгут, а ни на что иное и надеяться нечего?

– Знаю, это не то, что ты хотел услышать, – сказала Бриала.

– Заткнись! – Трен развернулся к ней. – Явилась сюда, чистенькая, холеная, в шикарных доспехах – и притворяешься, будто знаешь, каково нам живется!

Трен шумно, прерывисто втянул воздух и стремительно зашагал прочь.

Бриала не стала его останавливать. Когда эльф скрылся из виду, она медленно выдохнула и повела плечами, расслабляя напрягшиеся мышцы.

– Что ж, по-моему, все прошло недурно, – прозвучал у нее за спиной голос Фелассана. – А ты что скажешь, да’лен?

– Он прав. – Бриала пожала плечами, глядя на высоко поднявшийся над крышами месяц. – Я с детства служила Селине. Как бы ни обращались со мной, всяко это было лучше, чем если бы я росла в эльфинаже. Дыхание Создателя, да ведь в Вал Руайо я живу во дворце!

– И твоя жизнь, разумеется, бесконечный праздник. – Рука Фелассана легла на ее плечо. – А нет, погоди, ты только тем и занята, что шпионишь для императрицы и убеждаешь ее облегчить жизнь этим самым эльфам, которые даже не заметят, что им стало легче.

Бриала кивнула, ничего не ответив. Фелассан сказал сущую правду – но лучше от этого не стало.

– Или же… ах, вот как! – Долиец хохотнул и, крепче сжав плечо Бриалы, развернул ее к себе. В лунном свете глаза его казались черными бездонными дырами. – Ты не знаешь, зачем все это делаешь, так? Чтобы спасти жизни своих сородичей или чтобы защитить свою императрицу?

– То и другое неразделимо, – не колеблясь, ответила Бриала. – Я знаю, что Гаспар не будет милостив к эльфам и не станет слушать меня. – Она сняла с плеча лук и выступила из-под деревьев. Фелассан последовал за ней. – Другого способа нет.

– Что ж, ладно. – Эльф ухмыльнулся. – Тогда хватит киснуть, пойдем и убьем лорда.

Впереди, на самом краю лужайки, переминался Трен. Бриала взглянула на него, паладина, самозабвенно сражавшегося во имя своего погибшего друга, и спросила вполголоса:

– Могли бы долийцы им помочь?

Фелассан долго молчал.

– Вряд ли мы это когда-нибудь узнаем, – наконец сказал он.

– Почему?

– Потому что долийцы никогда не поймут, чего ради им помогать.

– Вы готовы? – окликнул Трен прежде, чем Бриала успела задать любой другой вопрос.

– Да, если ты готов. – Она вынула из колчана стрелу. – Добьемся правосудия для твоих соплеменников.

Мерным, неторопливым шагом Фелассан пересек дорогу и подошел к каменной стене, окружавшей особняк лорда Мансерая. Стена была высотой в двенадцать футов, с железными шипами в фут длиной, торчавшими наклонно вниз, дабы отвадить воров; той же цели служило битое стекло, которым стена была утыкана сверху.

Фелассан приложил руку к стене, закрыл глаза и сделал протяжный выдох.

В животе у Бриалы зарокотало, потом этот рокот эхом отдался в ушах – и тут же их заложило. Камни в стене вокруг особняка задвигались. Металлические шипы пронзительно завизжали, осколки камней с оглушительным треском брызнули во все стороны. Часть стены вокруг Фелассана осела, точно снежная крепость под весенним солнышком, и ладонь долийца засияла бледно-зеленым светом.

Бриала вздрогнула – один из шипов, выгнувшись под тяжестью оседающего камня, вдруг вывернулся из гнезда и с лязгом рухнул на землю.

– Я думала, это будет тише, – пробормотала она.

– Ты думала, что корежить железо и камень можно тише? В самом деле? – Фелассан отнял руку от стены. По всей округе истошно залаяли собаки. – Ну что, двинулись?

В том месте, где Фелассан применил свое заклинание, каменная стена просела и образовался узкий провал почти до самой земли. Вокруг этого провала камень растянулся, и железные шипы торчали из него под разными углами, словно щербатый оскал гигантского чудовища. Подняв лук, Бриала осторожно переступила через провал.

Лужайка по ту сторону стены оказалась безупречно ухожена, живые изгороди были выстрижены в виде драконов, грифонов и прочих причудливых существ. За лужайкой высился сам особняк – изысканный, вычурно украшенный, с белоснежными колоннами, которые сияли волей магии, выхватывая из темноты бронзовую скульптурную группу: император Драккон сражается с порождениями тьмы. Бриала, а с нею Трен и Фелассан забрались в тень величественного виверна, потом стремглав проскочили лужайку и укрылись под распростертыми крылами грифона.

– Кто здесь? – донесся окрик со стороны дома.

Бриала прицелилась в стражника, когда он шагнул вперед и в смятении уставился на обезображенную стену.

– Во имя Создателя, что…

Стрела, пущенная Бриалой, вонзилась ему в горло, и он упал замертво, не успев крикнуть. В тот же миг из-за колонны вынырнул второй стражник, увидел падающего собрата и завопил что есть мочи.

Фелассан вскинул руку. Валун размером с тележное колесо вырвался из земли, полетел в крикуна и с силой впечатал его в каменную колонну. Стражник сполз наземь с неестественно вывернутой шеей и затих.