Патрик Ротфусс – Страх Мудреца (страница 417)

Эта пауза была неожиданной пустотой в беседе.

Это было свободное пространство для вдоха.

Я чувствовал, что я сказал что-то очень умное или что-то очень глупое.

Шейн сместилась в кресле и воздух формальности испарился.

Почувствовав, что мы идем дальше, я позволил своему разуму выйти из "крутящегося листа".

Шейн повернулась и посмотрела на Карсерет.

- Что ты скажешь?

Карсерет сидела как статуя на протяжении всего этого, безэмоциональная и спокойная.

- Я скажу тоже, что и раньше.

Темпи нетинад (предал?) всех нас.

Он должен быть срезан.

Именно по этой причине у нас есть законы.

Игнорировать закон значить стереть его.

- Слепые следуют законам, чтобы быть рабами, - сказал быстро Темпи.

Шейн показала жестом [резкий выговор] и Темпи покраснел от смущения.

- Как и его. - Карсерет указала на меня.

[Отклонение.]

- Он не из Адемры.

В лучшем случае он дурак.

В худшем - лжец и вор.

- И что ты скажешь сегодня? - спросила Шейн.

- Собака может лаять три раза без счета.

Шейн повернулась к Темпи.

- Выступив вне своей очереди ты потерял право выступить в свою очередь. - Темпи покраснел снова, его губы побледнели, когда он изо всех сил пытался сохранить хладнокровие.

Шейн сделала глубокий вздох и медленно выдохнула.

- Кетан и Летани - вот что делает нас Адемре, - сказала она.

- Таким образом никакой варвар не может знать Кетан. - Темпи и Кансерет одновременно забеспокоились, но она подняла руку.

- В тоже время уничтожать того, кто понимает Летани не правильно.

Летани позволяет не уничтожать себя.

Она сказала "уничтожать" очень спокойно.

Я надеялся, что мог ошибаться в истинном смысле адемского слова.

Шейн продолжала.

Есть те, кто может сказать, - У этого есть достаточно.

Не учите его Летани, потому что тот, кто имеет знание Летани, преодолевает все

Шейн серьезно посмотрела на Кансерет.

- Но я не та, кто скажет это.

Я думаю, что мир будет лучше, если будет больше Летани.

Ведь пока она приносит власть, Летани также приносит мудрость в использовании власти.

Это была длинная пауза.

Мой желудок завязался узлом, когда я пытался сохранить спокойный внешний вид.

"Я думаю", сказала наконец Шейн,"Возможно Темпи не совершил ошибку."

Это, казалось, далеким от звона одобрения, но по внезапной скованности в спине Кансерет и медленному облегченному выдоху Темпи, я догадался, что это та новость, на которую мы надеялись.

- Я хочу отдать его Вашет, - сказала Шейн.

Темпи стал неподвижен.

Кансерет сделала жест одобрения, широкий, как улыбка сумасшедшего.

Голос Темпи звенел от напряжения.

- Вы хотите отдать его Молоту? - Его руки мелькали.

[Уважение.]

[Отрицание.]

[Уважение.]

Шейн встала на ноги, сигнализируя этим конец дискуссии.

- Кто лучше?

Молот покажет, какое железо выдержит удар. -

При этом Шейн оттащила Темпи в сторорну и коротко с ним переговорила.

Ее руки легко погладили его руки.

Ее голос был слишком мягким для слуха даже моих тонко настроенных на подслушивание ушей.

Я вежливо стоял рядом с моим креслом.

Всякая борьба, казалось, покинула Темпи и его жесты были устойчивым ритмом согласия и уважения.

Кансерет стояла в стороне от них, глядя на меня.

Ее выражение лица было спокойным, но ее глаза были сердитыми.

Со своей стороны, не показывая двум другим, она показала несколько маленьких жестов.

Только одно, которое я понял, было отвращение, но я мог угадать общий смысл других.

В свою очередь, я сделал не адемский жест.

По её сузившимся глазам я прочел, что она меня хорошо поняла.

Звонкий звонок прозвонил три раза.