Патрик Несс – Война хаоса (страница 72)

– Не стреляй! – кричит ей Виола. – Не стреляй!

– Сейчас я вас заберу, – говорит Симона.

– НЕТ! – отрезает Виола. – Ты что, не видишь, они сами этого не ожидали?

– Пусть она тебя заберет! – кричу я. – Там небезопасно. Черт, я же знал, нельзя было…

– Слушайте, оба! – перебивает меня Виола. – Вожак говорит, что они не хотели… – Она на секунду замолкает. – По Шуму сложно понять, там одни картинки, но вроде бы этот спэкл был сумасшедший или вроде того…

От ее слов меня пробивает дрожь. 1017-й спятил. 1017-й сошел с ума.

Да и кто бы не сошел после всего, что ему пришлось пережить?

Но это не дает ему права нападать на Виолу…

– Он говорит, что надеется на продолжение переговоров… И… ой…

Вожак спэклов протягивает ей руку и помогает подняться. Он делает жест остальным, те расступаются, и на поляну выносят три плетеных стула – по одному на каждого.

– Что происходит? – спрашиваю я.

– Мне кажется, он… – Она замолкает: на поляну выходят еще два спэкла, один с полной охапкой фруктов и рыбы, второй с плетеным столиком. – Они хотят нас угостить!

На заднем плане я слышу голос Брэдли, который благодарит спэклов за угощение.

– Переговоры состоятся!

– Виола…

– Нет, я серьезно, Тодд. Много ли у нас будет шансов?

Я кипячусь еще минуту, но голос у Виолы упрямый и решительный. Все равно ее не переспоришь.

– Хотя бы оставь комм включенным, ладно?

– Правильно, – соглашается Симона. – И объясни их вожаку, что они висели на волоске от смерти.

Наступает тишина. Вожак спэклов расправляет плечи.

– Он говорит, что знает…

А потом и до нас доносятся слова – слова на нашем языке, произнесенные голосом, похожим на человеческий, но будто бы сложенным из миллиона голосов. Все они говорят одно и то же: Земля сожалеет о поступке Возвращенца.

Я перевожу взгляд на мэра:

– И как это понимать?!

– Правда заключается в том, – говорит Брэдли, – что мы не можем улететь обратно. Мы добирались сюда много десятилетий. Эта планета показалась нашим предкам идеальным местом для новой жизни, а космические зонды… – Он неловко откашливается и замолкает, хотя в его Шуме уже все видно. – Космические зонды не обнаружили признаков разумной жизни, вот мы и…

Значит, Бездна не может уйти, говорит Небо, глядя на парящий в вышине корабль-разведчик. Бездна не может уйти.

– Простите? Что?

Но Бездна за многое должна ответить, говорит Небо, и в его Шуме возникает картинка того спэкла, который бросился на меня с клинком…

Эта картинка проникнута глубоким чувством – оно передается напрямую, не словами, – чувством неизбывной печали… Не за нас, не за прерванные переговоры, а за того спэкла, что набросился на нас с ножом. Затем, пропитанные той же печалью, в Шуме вожака появляются картинки геноцида и того, как 1017-й долго искал своих, нашел, но так и не смог ужиться – вот что мы с ним сделали…

– Это непростительно, – киваю я, – но это были не мы.

Небо умолкает и смотрит на меня. Такое чувство, что на меня смотрят все спэклы этой планеты.

Я тщательно подбираю слова:

– Мы с Брэдли прилетели недавно. И мы всей душой не хотим повторять ошибок прошлого.

Ошибок? – говорит Небо. Его Шум вновь открывается, засыпая нас картинками той, первой войны…

Всюду смерть, всюду кровь – я и не подозревала, как это было страшно…

Спэклы гибли тысячами…

Зверские расправы…

Умирающие дети, младенцы…

– Мы не можем повернуть время вспять, – говорю я, пытаясь не смотреть на его Шум, но он всюду. – Зато мы в силах не позволить этому ужасу повториться.

– И начать необходимо с немедленного заключения перемирия, – добавляет Брэдли, который не меньше моего потрясен увиденным. – Давайте первым делом договоримся об этом. Мы больше не нападаем на вас, вы больше не нападаете на нас.

Небо чуть приоткрывает Шум и показывает нам огромный водяной вал – в десять раз выше любого человека, – который сметает нас и обрушивается в долину, стирая Нью-Прентисстаун с карты Нового света.

Брэдли вздыхает и тоже открывает свой Шум: сначала ракеты с корабля-разведчика испепеляют холм, а потом с орбиты, куда спэклам не добраться, на них сыпятся еще более мощные бомбы, превращая всю многотысячную армию в облако огня и дыма.

Шум Неба удовлетворенно затихает, словно мы подтвердили его догадки.

– Силу мы друг другу показали, – кашляя, говорю я. – Что будем делать теперь?

Наступает долгая тишина, а потом Небо вновь открывает свой Шум.

И начинаются переговоры.

– Уже сколько часов прошло! – говорю я, сидя у костра и глядя на проекцию. – Что можно обсуждать столько времени?

– Помолчи, пожалуйста, Тодд. – Мэр прислушивается к комму, старясь не упустить ни слова. – Мы должны быть в курсе договоренностей.

– Да о чем там договариваться? – недоумеваю я. – Войне конец, давайте жить дружно – вот и все переговоры.

Мэр только бросает на меня насмешливый взгляд:

– Ну ладно, ладно… Виоле же нездоровится! Нельзя ей столько времени торчать на холоде.

Мы сидим у костра: я, мэр, мистер Тейт и мистер О'Хара. Все жители города продолжают следить за проекцией, хотя интереса у них поубавилось. Оно и понятно, кто ж захочет столько часов подряд наблюдать за переговорами, пусть и очень важными? Уилф в итоге не выдержал, сказал, что его ждет Джейн, и увез обратно на холм телегу госпожи Койл.

– Виола? – раздается в комме голос Симоны.

– Да?

– Просто хочу предупредить, что топливо на исходе. Какое-то время я еще смогу здесь пробыть, но вам пора задуматься о возвращении в город.

Я нажимаю кнопку на своем комме.

– Не вздумайте ее бросать! – говорю я. На проекции видно, что вожак спэклов и Брэдли чем-то удивлены. – Не выпускайте ее из виду!

Но отвечает мне госпожа Койл:

– Не волнуйся, Тодд. Наша сила и верность, в отличие от горючего, не иссякнут!

Я бросаю озадаченный взгляд на мэра.

– Работаете на публику, госпожа? – громко спрашивает тот, чтобы целительница его услышала.

– Помолчите все, пожалуйста! Не то я вообще отключу эту штуку! – кричу я.

Виолу снова разбивает кашель: на проекции она выглядит ужасно бледной, исхудавшей и какой-то маленькой. Вот это больше всего ранит. Она всегда была меньше меня.

Но когда я думаю о ней, Виола кажется мне размером с целый мир.

– Звони, если что-то понадобится. Что угодно.