Патрик Несс – Война хаоса (страница 67)

– А теперь?

Я снова смотрю на слова. Они никуда не делись, но смысл как-то странно от меня ускользает…

Впрочем, не совсем.

Меня зовут Тодд Хьюитт, я из Нью-Прентисстауна.

Вот что там написано.

По-прежнему.

– Меня зовут Тодд Хьюит, – читаю я уже медленней, потому что пытаюсь разглядеть, – я из Нью-Прентисстауна.

– Совершенно верно, – кивает мэр.

Я опять поднимаю глаза:

– Это не по-настоящему! Ты просто вложил слова мне в голову.

– Нет, – качает головой мэр. – Я долго пытался понять, как спэклы учатся, как передают друг другу информацию. Письменного языка у них нет, но он и не нужен, ведь в своих мыслях они неразрывно соединены друг с другом. Спэклы обмениваются знаниями напрямую. Все сведения о себе и окружающем мире они постоянно носят в Шуме и делятся ими с другими посредством единого общего голоса – быть может, голоса целой планеты.

Я обдумываю его слова. Единый голос… Тот спэкл, что принес нам послание… У меня действительно было чувство, что ко мне обращался целый мир.

– Я передал тебе не слова, Тодд, – продолжает мэр. – Я передал тебе знание о том, как складывать буквы. Точно так же я научил тебя глушить свой Шум. Думаю, таким образом я протянул между нами очень сильную связь – вроде той, что объединяет спэклов. Пока получается грубо, топорно, но этот навык можно оттачивать, как и любой другой. Ты только подумай, Тодд, каких высот мы можем достичь, какими знаниями можем поделиться друг с другом!

Я снова опускаю глаза на листок бумаги.

– Меня зовут Тодд Хьюитт, – тихо читаю я, по-прежнему различая большинство слов.

– Если ты мне позволишь, – как будто от всего сердца говорит мэр, – я мог бы учить тебя дальше. Тогда к прибытию переселенцев ты уже сможешь прочесть дневник своей мамы!

Дневник моей мамы… Книжка, проткнутая ножом Аарона, все еще надежно спрятанная, но так и не читанная… Лишь Виола однажды читала ее мне.

Нет, я не верю ему, душу этого человека нельзя спасти…

Человека. Я больше не считаю его чудовищем.

Потому что если нас в самом деле объединяет этот голос…

(этот гул)

Тогда связь должна быть двусторонней.

Он учит меня всяким штукам…

Но и я, в свою очередь, делаю его лучше.

Вдалеке раздается знакомый грохот – корабль-разведчик поднимается в воздух. Мы смотрим на восток: солнце тоже начинает всходить.

– Вернемся к этому разговору позже, Тодд, – говорит мэр. – Пришло время заключать мир.

– Сегодня важный день, дитя, – говорит мне госпожа Койл. Мы все собрались на корабле и летим в город. – Для тебя и для каждого из нас.

– Знаю, – тихо отвечаю я.

Брэдли следит по мониторам за движением корабля. Ли остался на холме, чтобы узнать, чем будет заниматься днем Иван.

Госпожа Койл тихо смеется.

– Что? – Я с удивлением смотрю на нее.

– О, ничего! Просто дивлюсь иронии судьбы: все свои надежды я возлагаю на девчонку, которая больше всех меня ненавидит.

– У меня нет к вам ненависти, – говорю я, только теперь сознавая, что это правда.

– Может и нет, дитя. Но доверять ты мне не доверяешь.

На это я ничего не отвечаю.

– Заключи мир, Виола, – уже серьезней произносит госпожа Койл. – Крепкий надежный мир. И чтобы все знали, что это сделала ты, а не Прентисс. Я понимаю, ты не хочешь видеть меня у власти, но и его пустить наверх мы не можем. Это самое главное.

У меня в груди все сжимается.

– Сделаю что могу.

Госпожа Койл медленно качает головой:

– Тебе очень повезло. Ты так молода, у тебя впереди столько возможностей! Ты могла бы стать такой, как я, только гораздо лучше. Даст бог, тебе не придется принимать страшных решений.

Я не знаю, что на это ответить.

– Госпожа Койл…

– Не волнуйся, дитя. – Госпожа Койл встает: корабль заходит на посадку. – Тебе необязательно быть мне другом. – Ее глаза вспыхивают. – Главное, будь врагом мэру.

Нас всех слегка встряхивает: корабль приземляется.

Пора.

Я встаю с постели и подхожу к люку. Первым делом на площади я вижу Тодда: он стоит перед целой армией и держит за поводья Ангаррад, а рядом с ним – Уилф и Желудь.

РЕВЕТ Шум наблюдающих за мной солдат; мэр тоже наблюдает, его генеральская форма безупречно выглажена, привычное надменное выражение на лице, по которому так и подмывает ударить; в небе висят зонды, транслирующие видео на холм…

И среди всего этого стоит Тодд. Увидев меня, он произносит только одно слово: мое имя.

Тут на меня наваливается вся тяжесть того, что нам предстоит.

Я спускаюсь по трапу на площадь – под внимательным взглядом всего человечества (а может, и спэклов тоже) – и прохожу мимо протянутой руки мэра. Пусть здоровается, с кем хочет, а я ему руки не подам.

Иду прямо к Тодду.

– Привет! – Он улыбается одним уголком губ. – Готова?

– Насколько это возможно, – отвечаю я.

Лошади переговариваются друг с другом: Жеребенок, жеребенок, веди, следуй, – и в их Шуме столько животного тепла и нежности, что нас как будто отгораживает от остального мира двумя уютными мягкими стенами.

– Виола Ид, – говорит Тодд. – Миротворец.

Я издаю нервный смешок:

– Если честно, я так напугана, что с трудом дышу.

Тодд немножко стесняется меня – после нашего последнего разговора, – но потом все-таки берет за руку.

– Ты поймешь, что делать, – просто говорит он.

– Откуда такая уверенность?

– Потому что с тобой всегда так. Когда дело важное, ты поступаешь правильно.

«Если не считать той ракеты», – думаю я. Прочтя эту мысль на моем лице, Тодд стискивает мою ладонь. И вдруг… вдруг этого становится мало. Хотя меня по-прежнему коробит его тишина и хотя он больше похож на фотографию, чем на себя живого, я изо всех сил прижимаюсь к его груди. Тодд обвивает меня руками и прячет лицо в моих волосах – черт знает, чем они пахнут, я столько болела и потела, – но мы все же вместе, это он, его руки… И пусть я не слышу его мыслей…

Мне придется поверить, что внутри – мой Тодд.

А потом где-то снаружи мэр начинает свою проклятую речь.

Мэр взобрался на телегу рядом с кораблем и теперь стоит над толпой.