Патрик Несс – Война хаоса (страница 66)

– Пара часов, – отвечает Брэдли. – Скоро мы вернемся в город. Симона организует трансляцию с зондов здесь и на площади, а потом будет держать корабль в воздухе на протяжении всей встречи, сколько бы она ни продлилась.

– Я буду неотрывно за вами следить, – кивает Симона. – За обоими.

– Приятно знать, – тихо отвечает Брэдли, а потом обращается ко мне: – Уилф отведет в город Желудя, а для меня Тодд приготовит Ангаррад.

Я улыбаюсь:

– Правда?

Брэдли тоже улыбается:

– Насколько я понимаю, мне оказано большое доверие?

– Значит, он всей душой верит, что ты вернешься.

На трапе раздаются шаги двух человек, сопровождаемые ликующими криками людей – впрочем, вопли уже заметно поутихли.

– Это неприемлемо, госпожа Койл, – сердито заявляет Иван, входя в палату следом за целительницей.

– С чего ты взял, что твои представления о приемлемом и неприемлемом кого-то волнуют? – отрезает госпожа Койл таким тоном, который обычно усмиряет даже самых отчаянных наглецов.

Но не Ивана.

– Я говорю от имени народа.

– Это я говорю от имени народа, Иван, не ты.

Он косится на нас с Брэдли:

– Вы хотите отправить девчонку и Гуманиста на встречу с врагом, который может раздавить нас одним пальцем! По-моему, это не лучшие кандидаты, госпожа…

– Иногда народ сам не знает своего блага. Порой людей приходится вразумлять. Для этого и нужны предводители, а вовсе не для слепого потакания каждой прихоти толпы!

– Надеюсь, вы правы, госпожа Койл. Иначе вам же будет хуже.

Иван еще раз обводит нас взглядом напоследок и уходит.

– Все нормально? – спрашивает Симона.

– Да, да… – рассеянно отвечает госпожа Койл, думая о чем-то своем.

– Опять закричали, – говорит Ли.

В самом деле толпа снова встречает кого-то радостными воплями.

Но не госпожу Койл.

Жеребенок, говорит Ангаррад, тычась в меня мордой. А потом отвечает: Хорошо, жеребенок.

– Это ради нее. Если что-то случится, он должен вынести ее оттуда – хоть на руках, понимаешь?

Жеребенок, повторяет Ангаррад, снова прижимаясь ко мне мордой.

– Ты точно сможешь, милая? Ты поправилась? Если нет, я никуда тебя не пущу…

Тодд, говорит Ангаррад. Ради Тодда.

К горлу подступает тошнота, и мне приходится пару раз сглотнуть слюну, чтобы выдавить:

– Спасибо, милая.

Я пытаюсь не думать о том, что случилось, когда я последний раз просил своего питомца погеройствовать.

– Ты удивительный юноша, знаешь об этом? – раздается голос за моей спиной.

Я вздыхаю. Опять этот!..

– Я просто разговариваю со своей лошадью, что тут удивительного?

– Нет, Тодд, – говорит мэр, выходя из палатки. – Я давно хотел сказать тебе несколько вещей и очень прошу меня выслушать, пока этот мир не изменился.

– Мир все время меняется. – Я начинаю надевать на Ангаррад сбрую. – По крайней мере, для меня.

– Послушай, Тодд, – ужасно серьезно произносит мэр. – Я хотел сказать, что за последнее время проникся к тебе большим уважением. Да, ты храбро сражался со мной плечом к плечу и всегда, в любой беде, оказывался точно там, где был нужен, но это еще не все: ты бросался на помощь даже тогда, когда никто другой не осмеливался, ты взял и выиграл эту войну, когда остальные уже готовы были потерять голову от страха.

Он нежно гладит Ангаррад по боку. Она чуть вздрагивает, но позволяет.

Поэтому я тоже позволяю.

– Мне кажется, первым делом новые переселенцы захотят поговорить именно с тобой. Не со мной и не с госпожой Койл, а с тобой, Тодд. Ты здесь главный.

– Может быть, – говорю я. – Сначала надо мир заключить, а потом расхваливай кого хочешь, ладно?

Мэр выдыхает через нос облачко пара:

– Я хочу сделать тебе подарок.

– Ничего мне от тебя не надо!

Но он уже протягивает мне листок бумаги:

– Возьми.

Я медлю, но потом все же беру листок. На нем написано несколько слов – круглых, жирных и совершенно непонятных.

– Прочти, – говорит мэр.

Я тут же выхожу из себя:

– Нарываешься?!

– Пожалуйста, – мягко просит мэр, и хотя внутри у меня по-прежнему все клокочет, я невольно опускаю взгляд на листок. Те же непонятные слова, написанные рукой мэра, – точно горизонт, до которого нипочем не добраться. – Посмотри на слова и скажи мне, что они значат.

Бумага чуть мерцает в свете костров. Почти все слова короткие и по меньшей мере два мне знакомы – это мое имя…

Уж собственное имя различит даже такой дурак, как я…

Первое слово я тоже где-то видел…

Меня зовут Тодд Хьюитт, я родом из Нью-Прентисстауна.

Я изумленно моргаю.

Ей-богу, так и написано! Каждое слово горит, будто солнце.

Меня зовут Тодд Хьюитт, я родом из Нью-Прентисстауна.

Поднимаю глаза. Лицо мэра напряженное и сосредоточенное, но привычного гула я не слышу, только легкое жужжание.

(как когда мысленно твердишь слова про круг…)

– Что там написано? – спрашивает мэр.

Я опускаю глаза на листок. И читаю вслух:

– Меня зовут Тодд Хьюитт, я из Нью-Прентисстауна.

Мэр громко выдыхает, и жужжание сразу обрывается.