Патрик Несс – Война хаоса (страница 34)

И глядя на все это, он с улыбкой произносит:

– Вот и твои друзья приняли участие в войне.

Орудия войны

Взрыв бьет по всем.

Холм, с которого открывался вид на долину, поднимает на воздух. Лучники умирают сразу, как и все, кто стоял в этот миг на гребне холма. Мы с Небом спасаемся лишь чудом: всего один или два роста отделяют нас от верной смерти.

Взрыв не затихает: он снова и снова гремит в голосе Земли, раскаты отдаются эхом все дальше по реке, множась с каждой секундой. В конце концов взрыв становится бесконечным, и каждого из нас окатывают новые и новые волны ужаса: Земля замирает, гадая, какова же была истинная сила взрыва.

Гадая, что будет дальше.

Гадая, не уничтожит ли следующий удар всех без исключения.

Реку остановили по распоряжению Неба вскоре после восхода солнца. Той Земле, что строила плотину в верховьях реки, Проводники передали послание: воздвигнуть последние стены, заложить последние камни, повернуть реку вспять. Поток начал останавливаться, сперва медленно, потом все быстрей и быстрей, пока цветные арки над водопадом не исчезли, а широкий речной простор не превратился в грязную долину. Как только рев воды затих, со дна долины стали доноситься потрясенные и напуганные голоса Бездны.

Затем пришел черед лучников, и Земля обратила все взоры на них. В темноте им удалось пройти за водопад, где они ждали, пока взойдет солнце и остановится вода.

А потом подняли оружие и нанесли первый удар.

Вся Земля следила за происходящим: глазами лучников мы видели, как огненные клинки оставляют прорехи в рядах Бездны, а Бездна бежит и умирает. Мы смотрели на свою победу и видели беспомощность врага…

Но потом что-то вспороло воздух: оно пронеслось так быстро, что никто не успел увидеть, а в следующий миг душу и разум каждого из Земли сотряс страшный удар – знак того, как дорого будет стоить нам победа. У Бездны оказалось еще более мощное оружие, которым они решили уничтожить всех нас без остатка…

Но больше взрывов не было.

Ударили с судна, что пролетело над нами, показываю я Небу, когда Земля с трудом поднимается на ноги. Он помогает мне встать – взрыв повалил нас обоих, но серьезных ранений у нас нет, только мелкие царапины. Зато вокруг нас все усыпано телами Земли.

Да, с него, кивает Небо.

Мы сразу начинаем готовиться ко второму удару. Небо отдает приказ перестраиваться, а я помогаю относить раненых в лечебные ясли. Почти сразу после взрыва чуть выше по руслу реки вырастает новый лагерь. Это веление Неба: Земле нужно место, чтобы вновь объединить голоса.

При этом лагерь нельзя разбивать слишком далеко. Небо хочет видеть Бездну, несмотря на то что холм разрушен и армия по нему уже не спустится, разве что солдатам удастся потихоньку слезть вниз гуськом.

Есть и другие способы, показывает он мне, и я уже слышу послание, которое он передает по Проводникам всей Земле: перестраиваться и начинать движение по неведомым Бездне тропам.

Странно, показывает он часом позже, когда мы наконец позволяем себе отдохнуть и поесть. Второго взрыва до сих пор не было. Они ударили лишь однажды.

Может, у них был всего один заряд? Или они понимают, что их оружие ничто по сравнению с мощью запертой реки? Если они захотят уничтожить нас, мы выпустим ее на свободу и уничтожим их.

Взаимогарантированное уничтожение, говорит Небо. Слова эти звучат странно и чужеродно. На мгновение он обращается внутрь себя, ища что-то глубоко в голосе Земли. Ища ответы.

А потом встает. Небо должно покинуть Возвращенца.

Покинуть? – показываю я. Но у нас еще столько работы…

Сперва Небо сделает кое-что в одиночку. Так надо. Он видит мою оторопь и добавляет: Встретимся на закате, у моего боевого зверя.

У зверя? – снова удивляюсь я, но он уже уходит, не ответив.

Когда день сходит на нет, я выполняю наказ Неба и иду обратно вдоль пересохшего русла: мимо костров и лечебных яслей, мимо воинов Земли, приходящих в себя после взрыва, готовящих оружие к новой атаке и оплакивающих ту Землю, что погибла в первых сражениях.

Однако Земле надо жить дальше, и выше по реке я встречаю собратьев, которые собирают и перерабатывают обломки для строительства новых биваков: несколько хижин уже поднимаются в затянутое дымом небо. Другие кормят птиц, белогрудок и писарей, которые идут у нас в пищу. Я иду мимо хранилищ зерна и рыбы – после того, как реку осушили, нам удалось полностью восстановить запасы. Я иду мимо Земли, роющей новые выгребные ямы, и мимо группы совсем еще юнцов, распевающих песни, которые учат их выделять историю Земли из множества голосов и ткать из этой звуковой массы единый глас: отныне он всегда будет напоминать им, кто они такие.

Это песни на языке, который я до сих пор понимаю с трудом, даже когда Земля обращается ко мне медленно, точно к ребенку.

Я бреду сквозь пение, пока не оказываюсь в загоне для боевых зверей.

Бэттлморы.

Для меня они всегда были сказочными существами, и видел я их только в голосах Бремени: во снах и преданиях о войне, которая навек отделила нас от Земли. Если честно, я думал, что это все выдумки и таких огромных грозных зверей либо не существует, либо в действительности они куда меньше и глупее, чем в воспоминаниях Бремени.

Я ошибался. Это величественные и страшные звери. Огромные и с ног до головы белые, если не считать коричневой глиняной брони. Шкура под броней плотная и образует твердые щитки. В ширину бэттлморы почти такие же, как я в длину: на широкой спине можно без труда стоять, и у Земли для этого есть специальные ножные седла.

Самый большой боевой зверь – у Неба. Рог на его спине длиннее, чем я. А рядом расположен второй рог, поменьше, он вырастает только у вожака стада.

Возвращенец, показывает он, когда я подхожу ближе. Это единственное известное ему слово на языке Бремени – от Неба набрался, конечно. Возвращенец, ласково и радостно показывает бэттлмор. Я протягиваю руку и осторожно глажу его между рогов. Он зажмуривается от удовольствия.

У боевого зверя Неба есть свои слабости, показывает Небо. Нет-нет, не останавливайся.

Я убираю руку.

Есть новости? Вы приняли решение?

Небо нетерпеливо вздыхает.

Оружие Бездны гораздо мощнее нашего, показывает он. Если их запасы не иссякнут, они перебьют нас.

В последние годы они и так убивали нас тысячами. Если ничего не предпринять, мы будем гибнуть и дальше.

Пока решено придерживаться изначального плана. Мы показали врагу свою силу и заставили их отступить. Теперь у них нет воды, и они знают, что утонут, если мы откроем плотину. Посмотрим, каков будет их следующий шаг.

Я выпрямляюсь и заявляю уже решительней: Следующий шаг?! Да что толку…

Но тут я умолкаю, потому что мне в голову приходит мысль, от которой все остальные тотчас испаряются.

Только не говори… Я шагаю вперед. Нет, это невозможно… Ты хочешь, чтобы они предложили мир?

Он тоже выпрямляется. Небо этого не показывало.

Ты обещал их уничтожить! – показываю я. А как же месть за убитое Бремя? Их гибель ничего для тебя не значит?

Успокойся. Впервые его голос командует мной. Я уважаю твой опыт и мнение, но действовать буду только во благо всей Земли.

Так вот зачем вы бросили Бремя – во благо Земли? Из нас сделали рабов!

Тогда Земля была другой. Другое Небо, другое оружие, другие знания. Мы стали лучше. Сильнее. Мы многому научились.

Но все равно готовы заключить мир…

Я этого не показывал, юный друг. Голос у него становится спокойней, ласковей. Но ведь скоро прилетят новые судна, верно?

Я удивленно моргаю.

Ты сам рассказывал. Ты слышал об этом в голосе Ножа. Сюда движется караван судов, и все они вооружены не хуже того, что ударило по нам сегодня. Это необходимо учитывать, строя планы на будущее Земли.

Я не отвечаю. И прячу голос.

Поэтому сейчас мы займем благоприятную позицию и будем ждать. Небо подходит к своему боевому зверю и гладит его по носу. Скоро враг поймет, что не сможет прожить без воды, и сделает следующий шаг: если он решит вновь задействовать мощное оружие, мы к этому готовы. Небо поворачивается ко мне. Наш ответ не разочарует Возвращенца.

Когда сумерки сменяются ночью, мы возвращаемся к костру Неба. Потом Земля и Небо засыпают – Бездна так и не сделала своего хода, – а я расслаиваю свой голос, чтобы никто больше его не услышал. Прожив всю жизнь с Бездной, я прекрасно этому обучился. Спрятавшись так, я обдумываю две вещи.

Взаимогарантированное уничтожение, показал Небо.

Караван, показал Небо.

Слова на языке Бремени, на языке Бездны.

Но я этих слов не знал. Их никогда не было в моем голосе.

Это новые слова. От них прямо-таки пахнет свежестью.

Когда ночь идет на убыль и начинается осада Бездны, я погружаю эту мысль на самое дно своего голоса.

Небо иногда покидает нас, чтобы побыть одному. Это необходимо любому Небу.

Но сегодня он вернулся с новыми словами.