Parvana Saba – Дочь Востока, душа Запада (страница 12)
– После ты вернёшься и сделаешь то, что должна.
Она хотела бы сказать что-то ещё. Хотела бы бросить ему вызов, заявить, что не намерена возвращаться к прежней жизни.
Но она понимала: сейчас не время.
Сейчас она получила не наказание.
Сейчас она получила шанс.
Ферида склонила голову, изображая покорность.
– Как пожелаете, отец.
Он внимательно посмотрел на неё, будто пытаясь разгадать что-то невидимое в её глазах.
А затем кивнул, довольный её ответом.
– Завтра же начнутся приготовления.
И с этими словами он вышел из комнаты, оставив её в тишине, полной новых возможностей.
Ферида глубоко вдохнула.
Париж.
Она знала, что этот город изменит всё.
Осталось только понять, готова ли она к этим переменам.
Ферида не могла уснуть той ночью.
Горела свеча у трюмо, отбрасывая дрожащие отблески на стены её покоев, но воздух оставался неподвижным, как будто сама комната прислушивалась к её мыслям. Вечерний шум давно стих – гости разъехались, служанки убрали зал, отец, вероятно, сидел в своём кабинете с очередным бокалом коньяка, переваривая происшедшее.
А она лежала в постели, глядя в потолок, но сон не приходил.
Париж.
Это слово звучало в её голове, словно набат.
Она представляла его – живой, шумный, наполненный светом и тайнами. Он не был похож на её родной дом, не был заточен в правила и условности, не диктовал каждое движение, не прятал всё живое под слоем золочёной традиции.
Но была ли это правда? Или же её представления о свободе были просто красивой иллюзией, созданной на страницах книг и в записях путешественников?
Её губы дрогнули в слабой усмешке.
«Ты не понимаешь, в какой мир хочешь ступить», – сказал отец.
И, возможно, он был прав.
Но это не означало, что она отступит.
Она встала, подошла к окну и открыла ставни. Ночь была ясной, воздух наполняли запахи влажной травы и далёкого моря. Где-то внизу, в парке, сонно ухнула сова.
Ферида провела пальцами по деревянной раме, ощущая подушечками неровности краски.
Она знала, что это путешествие будет не просто поездкой.
Это был поворот.
И если Париж действительно изменит её – она сделает так, чтобы он изменил её навсегда.
Приготовления начались уже на следующее утро.
Служанки суетились в её комнатах, перетряхивая платья, отбирая самые элегантные из них. Швеи уже прибыли – отец заранее предусмотрел, что в столице она должна выглядеть безупречно. Ювелиры принесли новые украшения. Гувернантка составляла список рекомендованных знакомых, с кем ей следует поддерживать связь.
Ферида позволяла им делать свою работу, но не участвовала.
Она наблюдала со стороны, слушала разговоры, принимала наряды – но всё это казалось ей театром, в котором она пока ещё вынуждена играть навязанную роль.
«Ты едешь туда, чтобы учиться», – сказал отец.
«Ты едешь туда, чтобы выйти замуж за более выгодную партию», – добавила бы мама, если бы была жива.
Но она сама знала:
Она едет в Париж, чтобы стать другой.
День отъезда наступил неожиданно быстро.
На рассвете экипаж уже стоял у главного входа. Вещи были уложены, слуги суетились, запрягая лошадей.
Отец спустился на крыльцо, одетый в строгий мундир, с тем же невозмутимым лицом, что и всегда. Он ничего не сказал – только жестом велел подать Фериде руку, когда она подошла.
Она подняла на него взгляд.
И впервые увидела в его глазах сомнение.
Это длилось лишь миг.
А затем он заговорил, холодно и чётко:
– Ты должна помнить, кто ты есть.
Ферида сжала пальцы на перчатках.
– Конечно, отец.
Он кивнул, удовлетворённый её ответом.
– Береги себя.
Она кивнула в ответ.
А затем поднялась в экипаж.
Когда колёса тронулись с места, она почувствовала, как сердце подпрыгнуло в груди.
Париж ждал её.
И что-то внутри подсказывало – назад пути не будет.
Когда экипаж тронулся, оставляя за собой величественные ворота семейного поместья, Ферида не обернулась.
Она знала, что если посмотрит назад, если задержит взгляд хоть на секунду, в душе закрадётся что-то ненужное – либо сомнение, либо воспоминание о детстве, либо сожаление о том, что она покидает единственный мир, который знала.
Но ей не нужен был этот груз.
Вместо этого она устремила взгляд вперёд, туда, где дорога, покрытая утренней дымкой, исчезала среди холмов.
День обещал быть жарким. Воздух уже сейчас начинал наполняться сухим, густым ароматом лаванды и нагретого камня. Колёса экипажа скрипели по мостовой, лёгкий ветер играл с занавесками на окнах кареты, и Ферида, откинувшись на спинку сиденья, позволила этому мягкому движению успокоить её.
Её путь начался.
Снаружи мелькали знакомые пейзажи. Угольно-чёрные кипарисы, стройные и неподвижные, тянулись вдоль дороги, будто наблюдая за ней. Дома крестьян, окружённые виноградниками, оставались позади, их крыши утопали в зелени, а белые стены казались размытыми под светом утреннего солнца.
Она выросла среди этих холмов.
Когда-то, будучи ребёнком, она бегала по этим дорогам, вдыхая запах влажной земли после дождя, представляя себя героиней одной из тех книг, которые так жадно читала.