Parvana Saba – Дочь Востока, душа Запада (страница 14)

– Прошу?

– Отец хочет быть уверен, что я не сделаю чего-то неподобающего, – сказала она, медленно завязывая ленту на запястье. – Ему не нужен мой рост, ему нужен контроль.

Мадам Дюре не изменилась в лице.

– Возможно, – сухо сказала она. – Но в вашем положении это не столь важно. Вам стоит быть осторожной, мадемуазель. Париж может показаться романтичным, но он безжалостен к тем, кто не умеет играть по его правилам.

Ферида взглянула на неё с интересом.

– Значит, мне просто нужно изучить правила, – тихо произнесла она.

Мадам Дюре ничего не ответила, но в уголках её губ мелькнула едва заметная улыбка.

Первую встречу с наставником назначили в Сорбонне.

Ферида шла по улице, ощущая на себе взгляды прохожих. Мужчины внимательно изучали её профиль, оценивающе задерживая взгляд на её высокой осанке, на лёгкости её движений. Женщины смотрели иначе – кто-то с любопытством, кто-то с откровенным презрением.

Она шла спокойно, будто вовсе не замечая их.

Внутри, однако, она чувствовала электрический ток – ту самую смесь страха и возбуждения, которую ощущаешь, когда вступаешь в незнакомую игру.

Она вошла в старый университетский двор, оглядываясь.

Где-то здесь её ждал человек, который должен был стать её проводником в новом мире.

И она не знала, чему он её научит.

Внутренний двор Сорбонны казался миром в себе – ограждённым стенами истории, пропитанным запахом старых книг, чернил и холодного камня.

Здесь время двигалось иначе.

Ферида остановилась у колоннады, вглядываясь в окружающих.

Студенты, одетые в строгие костюмы или в богемно небрежные сюртуки, обсуждали последние лекции, горячо спорили о новых философских идеях. Молодые женщины, немногие среди них, держались чуть в стороне, но их взгляды не уступали мужским в остроте.

Здесь она почувствовала, что Париж – это не просто город. Это разум, бурлящий, живой, вечно жаждущий нового.

И среди всего этого хаоса он.

Высокий, немного сутулый мужчина лет сорока, в темном пальто, с книгой в руках, лениво перелистывающий страницы, пока ждал её.

Ферида заметила, как его губы едва заметно дрогнули в насмешливой полуулыбке, когда он поймал её взгляд.

– Mademoiselle…

Он не поклонился, не протянул руку. Только наблюдал.

– Monsieur? – сдержанно спросила она.

– Жан-Батист де Вилье, – представился он, захлопывая книгу. – Ваш… наставник.

Ферида выпрямилась, чуть приподняв подбородок.

– Какое у вас право учить меня?

Он усмехнулся.

– Моё право – в том, что я знаю этот город лучше, чем ваш отец. И я знаю, как он может сломать тех, кто слишком медлит, чтобы понять его.

Ферида прищурилась.

Она поняла: эта встреча не будет лёгкой.

Но, возможно, в ней заключался ключ.

Ключ к её свободе.

ГЛАВА 3: ПАРИЖ НЕ ПРОЩАЕТ МЕДЛИТЕЛЬНЫХ

Ветер, пронзительный и резкий, скользил по брусчатке, подхватывая пыль, обрывки старых газет, клочья разговоров, чьи-то быстрые шаги, смешивая их в хаотичную симфонию Парижа.

Ферида стояла под сводами Сорбонны, вдыхая этот запах осени, дождя, чернил и кофе, ожидая человека, который, возможно, станет её проводником в новом мире.

Вчерашний день ещё был в ней – ощущение дороги, запах экипажа, холод каменных ступеней её нового дома.

Но сегодня…

Сегодня она выходила из замкнутого пространства своего прошлого, и не знала, каким будет следующий шаг.

– Mademoiselle.

Голос.

Чуть хрипловатый, с нотками усталости, но не без интереса.

Ферида подняла взгляд.

Перед ней стоял мужчина, выглядящий так, будто он знал этот город лучше, чем его улицы знали сами себя.

Жан-Батист де Вилье.

Высокий, в тёмном пальто с поднятым воротником, с лёгкой сутулостью человека, который слишком много читал и слишком много думал. Его взгляд был внимательным, но не слишком пристальным, голос – негромким, но в нём было что-то, заставляющее слушать.

Он держал в руках книгу, но Ферида знала: этот человек читает не только книги.

– Вы не поклонились, – заметила она, поднимая бровь.

Он улыбнулся одними уголками губ.

– Не все в Париже кланяются, мадемуазель.

Она чуть склонила голову набок, изучая его так же, как он изучал её.

– Вы знали, что я скажу именно это?

– Разумеется. Ваш отец прислал мне очень точное описание вашей натуры.

Ферида улыбнулась – и в этой улыбке было не только любопытство, но и вызов.

– И что же он сказал обо мне?

Вилье закрыл книгу, спрятал её во внутренний карман пальто и чуть наклонился к ней, будто собирался открыть ей тайну.

– Что вы слишком умны, чтобы быть просто чьей-то дочерью.

Она почувствовала, как внутри что-то дрогнуло.

Этот человек не пытался ей льстить, не пытался очаровать, как это делали турецкие дипломаты или французские кавалеры на балах.

Он просто видел.

И его слова звучали опасно близко к истине.

Они шли по университетскому двору, и Ферида слушала его голос, словно музыку нового языка.

Вилье говорил не как профессор, не как политик, не как человек, который разделяет мир на правильное и неправильное.

Он говорил так, будто Париж был живым существом, капризным и жестоким, красивым и бесстыдным, безразличным к тем, кто его не понимал, и благосклонным к тем, кто умеет играть по его правилам.