Паркер Хантингтон – Мой темный принц (страница 90)
Брайар Ауэр: Может, у нас получится поддерживать отношения на расстоянии.
Даллас Коста: В прошлый раз не получилось.
Фэрроу Баллантайн-Сан: Я очень плохо знаю Оливера, но даже мне понятно, что он из тех парней, кто придерживается принципа «все или ничего».
Брайар Ауэр: Что ж, тогда ему придется остаться ни с чем.
Брайар Ауэр: Потому что я не могу снова отказаться от себя ради кого-то.
Глава 76
– Охренеть. Не могу поверить, что скоро снова увижу Феликса и Агнес. – Брайар отстегнула ремень безопасности и одернула платье.
Пусть одергивает, сколько хочет, я все равно знал, что моя сперма текла по ее бедрам из-под трусиков.
– Следи за языком в их присутствии. – Я вышел из машины и обошел ее, чтобы открыть своей невесте дверь. – Они все такие же высокомерные.
Она взяла мою руку и потянулась с улыбкой.
– Просишь меня, чтобы хорошо себя вела?
– Только в этот раз. – Я чмокнул ее в губы. – И только с ними. В любое другое время хочу видеть твою версию без фильтров.
Мы взялись за руки и пошли к парадной двери родительского поместья в Оксфорде [49]с видом на озеро. Громадина в две тысячи триста квадратных метров расположилась на зеленых лугах площадью в одиннадцать акров.
Они перебрались сюда после несчастного случая в надежде заманить Себастиана в уединенное место.
Пока не поняли, что не могут смотреть ему в лицо.
Гравий хрустел под каблуками Брайар, пока мы спешили к ступеням крыльца.
– У меня дурное предчувствие.
– Дурное предчувствие? Они тебя обожают. –
– А теперь что? Устал от меня?
– Никогда. – Я крепче сжал ее руку. – Просто научился лучше делать вид, будто контролирую свою одержимость тобой, чтобы меня не отправили в сумасшедший дом.
Я решил не выражать недовольство ни Брайар, ни Себастиану из-за того, что они скрывали от меня свою дружбу. Не хотел им мешать.
Очевидно, что от их общения был толк.
Я скорее отрежу себе яичко, чем помешаю успехам брата.
Сбоку располагался дверной звонок, но я, даже не взглянув на него, распахнул двери и прошел в дом.
По обеим сторонам мраморной прихожей тянулись изогнутые лестницы. Из гостиной доносились приглушенные голоса. Звон бокалов. Громкий смех.
Шепот сливался воедино, явно исходя не только от моих мамы и папы.
Брайар посмотрела на меня, нахмурив брови.
– Не знала, что у твоих родителей гости.
– Для меня это тоже новость. – Я положил руку ей на плечо. – Не волнуйся. Уйдем пораньше, если тебе не понравится.
Она поморщилась, но все равно кивнула. Я едва сдержался от желания унести ее обратно в машину, ведь знал, что она пойдет на крайние меры, например оставит меня без секса, если я дам ей опозориться перед моими родителями.
Мы пошли к источнику смеха, взявшись за руки, и остановились на пороге открытой гостиной.
В креслах рядом с моими родителями расположились двое гостей с бокалами шампанского и закусками.
Брайар зажала рот рукой, подавляя вздох.
Пара обернулась посмотреть на нас с беззаботными широкими улыбками.
Джейсон и Филомена Ауэр.
Филомена встала первой.
– Ну, здравствуй, любимая дочь.
Глава 77
Они устроили мне засаду. Кто бы сомневался. Чтобы уважать мои границы, нужно признавать их существование, а для этого – признать, что существую и я сама. А они, похоже, делали это, только когда им что-то от меня нужно.
Если они хотели подняться за мой счет, то им ничего не светит. У Брайар Роуз подкосились бы колени. Я, однако же, твердо стояла на ногах. Я вздернула подбородок и смерила взглядом Джейсона, который встал рядом с Филоменой.
В то время как Феликс и Агнес старели красиво, моих так называемых родителей время не пощадило. От паутины морщин лицо Джейсона стало похоже на старую карту. В его некогда темных волосах появилась седина. Глаза Филомены, как всегда холодные и расчетливые, смотрели из-под нависших век, оценивая близость между мной и Оливером.
– Дорогая. – Филомена первой пришла в себя, подошла ко мне и обняла за плечи. – Мы так давно не виделись. – От нее разило отчаянием и Chanel No. 5, ароматом, который я когда-то страстно желала, а теперь с трудом переносила на дух.
– Забавно все устроено. – Я высвободилась из ее объятий, держа руки по бокам и стараясь говорить тише, чтобы родители Олли не услышали. – Кто бы мог подумать, что бросить ребенка – значит бросить ребенка. Невероятно, правда?
Филомена спокойно восприняла мои слова и вернулась на свое место, прижав к груди фальшивую дизайнерскую сумочку, словно щит.
– Рада встрече, Брайар Роуз.
Джейсон похлопал меня по плечу, будто я его старый приятель по игре в гольф.
– Хорошо выглядишь, солнышко.
– Хм. А ты плохо сохранился. – Я притворно нахмурилась, больше не боясь его безжалостного взгляда и острого языка. – Без проблем с законом и банкротства кожа становится лучше день ото дня. Тебе стоит попробовать.
– Прости, милая. – Агнес фон Бисмарк встала с изяществом искушенной королевской особы и обняла меня. – Когда Ауэры позвонили и сказали, что хотят сделать тебе сюрприз, устроив небольшую вечеринку в честь помолвки, я попросту не смогла им отказать. – Она отстранилась и дотронулась пальцем до кончика моего носа. – А ты с каждой нашей встречей становишься все красивее, любимая моя.
Агнес стала так меня называть, когда услышала прозвище, которое мне дал Оливер. Я сидела у нее на кухне, пока она перебирала художественные каталоги и рассказывала о каждом предмете искусства, который подумывала приобрести, и гадала, это ли материнская любовь. Будто меня окутывает тихое, нерушимое обещание.
Оливер поцеловал ее в щеку, по-прежнему держа меня за руку.
– Вот же сюрприз, мама.
Меня посетила мысль, что он не отпускал меня с тех пор, как мы приехали. Словно якорь, помогал мне устоять. Мне это не нужно, но я все равно была признательна. Меня поразило, что я ни разу не запнулась. Не плакала, не умоляла, не страдала. Я выросла. Обрела собственную ценность и приняла, что отвержение родителей ничего не значило.
Феликс подошел вслед за своей женой и заключил меня в крепкие объятия, для чего Оливеру пришлось нехотя меня отпустить.
– Брайар Роуз, рад наконец-то встретиться с тобой снова.
– О, теперь просто Брайар. – Филомена тихо посмеялась в бокал с шампанским. – Она сменила имя.
Хватило же ей наглости делать вид, будто она что-то обо мне знает. Заботится. Я бы рассмеялась, да не хотела упасть в глазах Феликса и Агнес.
Я отстранилась от Феликса и внимательно рассмотрела его лицо. В то время как его жена выглядела молодо и ее волосы сохранили солнечный цвет, у Феликса впали глаза, а вокруг них пролегли темные круги. Уголки его губ были постоянно опущены, будто большую часть времени он пребывал в депрессии. Все встало на свои места. Этому человеку, до сих пор оплакивавшему живого сына, не место в совете директоров. Неудивительно, что он оставил пост генерального директора раньше времени. Но из-за репутации Оливера он не мог уйти официально. Пока Олли не завоюет заслуженное уважение.
А Оливер, желая искупить свой грех, взвалил всю ответственность на свои плечи. Компанию. Здоровье Себастиана. Логично. Мне это не нравилось, но я понимала. Некоторые люди носят бремя своих ошибок дольше, чем их об этом просят.
– Брайар. – Феликс улыбнулся, едва ли не робко. – Прости. Я не в курсе. В последнее время сам не свой.
– Все хорошо. – Я сжала его руку, переводя взгляд с него на Агнес – и только. – Очень рада видеть вас снова.
– Дорогая. – Филомена опустила руку мне на плечо. – Нужно обсудить рассадку гостей. Ты планируешь пышную свадьбу или скромную? Наверное, пышную. У нас с папой много друзей…
Мне потребовались все силы, чтобы не отшатнуться. Не потому, что она выбила меня из колеи, а потому что впилась акриловыми ногтями в мою кожу. Она увела меня подальше от Агнес и Феликса. Олли проследил за нами взглядом и остановил его в том месте, где ее ногти оставили небольшие следы на моем кардигане. Я покачала головой, давая ему понять, что справлюсь сама.
Как только мы отошли ото всех, я высвободила плечо из хватки родившей меня женщины и скрестила руки на груди.
– Мама, – язвительно обратилась я, отказываясь ей подыгрывать. – Никто не говорил, что вас пригласят, а тем более ваших друзей.