Паркер Хантингтон – Мой темный принц (страница 89)
– Тебя тоже не будет, сынок, – посмеялся Эдвард, спец по прямым инвестициям чуть за шестьдесят. – Ты не так уж молод.
– Ты прав. – Я сник, поняв, что у женщины неподалеку были светлые, а не рыжеватые волосы. Впрочем, я и так знал, что Брайар сейчас на свидании за выпечкой с Даллас. – Но будут мои дети.
С тех, когда мысль о них стала реальной.
Боже, я влип по-крупному. Нужно срочно взять себя в руки.
– Что ж, при всем уважении, если ты не испоганишь планету, это сделает кто-то другой. Все сводится к деньгам, – фыркнул Эдвард. – Не строй из себя монашку в борделе.
Мы пошли в сторону парковки. Я знал, что не стану взывать к их совести, ведь у них ее не было, поэтому решил закончить разговор.
– Да, я не могу контролировать действия других людей. – Я остановился возле их машин. – Но могу контролировать свои и выбираю не опускаться до уровня жадного нефтяного воротилы. Так что нет, не будет никакого лыжного курорта в стране, где обычно стоит жара под сорок градусов. Конец разговора.
– Ты обсудил это со своим отцом? – Джон сжал в кулаке брелок сигнализации. – Он бы в свое время не отказался от хорошей сделки из-за такого недоразумения, как чувства.
– Я принимаю административное решение, – протянул я. Папа не знал об этом. Но узнает. Скоро. Я не мог скрывать это от него. – А мой отец отошел от дел, так что это неважно.
Эд покачал головой, будто я безнадежен.
– Что с тобой случилось?
– Любовь. – Я расплылся в улыбке, оставив их на волю «пожирателей бензина». – Моя любовь вернулась ко мне, и я никогда ее не отпущу.
Глава 74
Брайар не знала, что я отменил открытие лыжных курортов в Дубае и Палм-Спрингс. А поскольку «лоботомия» и впрямь сотворила с моим мозгом нечто невероятное, я ушел с работы пораньше и помчался домой, чтобы поскорее рассказать ей об этом.
Она должна была уже вернуться со своего свидания за выпечкой с Даллас – что бы это ни было – и, надеюсь, ждала меня в спальне в чем мать родила. От мысленного образа, на котором Брайар гладит меня по голове, как родитель, прилепивший золотую звездочку на тетрадь своего ребенка, у меня участился пульс. Он стучал так сильно, что я чувствовал его на шее.
Чем быстрее я ехал, тем более нелепыми мне казались собственные мучения. Не сказать, что мне в детстве не хватало любви. Мама хвалила меня за то, что я просто есть на свете, а это, если подумать, комплимент самой себе. А папа выражал свою гордость по-своему. Но я хотел этого от нее. От своей девушки. Хотел слышать ее похвалу, видеть ее улыбку, купаться в лучах ее одобрения. Засудите меня, черт возьми.
Едва затормозив, я выскочил из машины и помчался в нашу спальню, которую мы делили с тех пор, как вернулись из Нью-Йорка. (Я правда надеялся, что она будет ждать меня голой в постели.)
Увы, не повезло. Я заглянул в свой кабинет, в библиотеку и две гостевые комнаты наверху. Пусто. Я достал телефон и отправил сообщение Даллас, зная, что Брайар плохо отвечает на звонки и вообще не дружит с технологиями. Она так и осталась бумером [47], заточенным в молодом теле.
Олли фБ: Где моя невеста?
Даллас Коста: Я ее съела. Прости:/
Олли фБ: Шутки не должны быть настолько правдоподобными.
Даллас Коста: Она ушла от меня полчаса назад. С ней все нормально?
Олли фБ: Уверен, ничего серьезного.
Я зашел в приложение системы безопасности и перемотал запись на полчаса назад. Обычно я не утруждался это делать главным образом потому, что Себ вполне способен оставить мерзкие кадры, на которых занимается черт знает чем на берегу озера.
Наружные камеры подтвердили, что Брайар точно заходила в дом, но я все обыскал. Значит, если она не выпрыгнула в окно – что маловероятно, потому что здесь очень высоко, – то должна быть где-то здесь. Но где? Кровь похолодела, превращаясь в венах в сосульки.
Нет. Не может быть. Она бы не стала.
Но, конечно, стала бы. Она не Брайар Роуз. Она просто Брайар. А Брайар совсем не похожа на девушку, которую я когда-то бросил. В ней есть бунтарский дух, и она очень не любит, когда ей указывают, что делать.
Я помчался в южное крыло, чувствуя, как сердце подскочило к горлу. Если не остановлюсь, чтобы отдышаться, его бешеное биение закончится сердечным приступом. Это не должно было напугать меня. Себ не причинит ей вреда. Он знал, что в противном случае я его уничтожу. И все же у меня дрожали колени, пока я бежал ко второй перегородке, будто ошпаренный. Я чуть не оторвал ее от стены, пока пытался открыть. Прошел вглубь крыла Себастиана и остановился у поворота в его гостиную.
А потом услышал… Смех. Не просто смех. А смех Себастиана. Этот звук был таким редким, красивым и непривычным для моих ушей, что сперва я подумал, мне почудилось.
Я остановился на ходу и затаил дыхание, чтобы прислушаться.
– …я бы без преувеличения нарушила ради этого диету, – подтрунила Брайар, отчего Себастиан снова расхохотался.
– До или после того, как объешься бригадейро [48]?
– Ни до, ни после, – вздохнула Брайар. – Нельзя нарушить то, чего нет. Диеты – враг человечества. Я всегда выберу углеводы. Они моя единственная настоящая любовь.
Я чуть не подавился слюной, разрываясь между желанием поддаться неконтролируемому ощущению счастья от их веселья и растущей завистью от их еды. Если не обращать внимания на зависимость Брайар от углеводов, Себ отлично проводил время. Впервые. За пятнадцать лет. А вообще, может, и не впервые. Все вполне могло начаться в тот же день, когда она приехала. Судя по тому, как они ладили, это точно не первая их встреча. Как я мог быть настолько слеп? Видимо, они все делали тайком. Намеренно скрывали это от меня.
Не сомневаюсь, что это идея Себа. Наверное, он думал, что я утащу его в кругосветное путешествие на полгода, и оказался бы прав. Я уже мысленно отметил, что нужно всех обзвонить. Терапевтов, врачей, туристическое агентство. Охренеть. ОХРЕНЕТЬ. Мой брат может вернуться к жизни.
Я постарался взять себя в руки. Знал, что его злило, когда я так себя вел – волновался за него, настаивал, в порыве энтузиазма не давал ему принимать собственные решения.
Я прислонился к стене и продолжил слушать, не испытывая ни капли стыда. Его напрочь смело радостное волнение. В воздухе витал запах пиццы и пива. Из стереосистемы доносился отчетливый скулеж Питера Гриффина. «Гриффины». Легенда.
– Не понимаю, как ты ешь всю эту дрянь и остаешься в такой хорошей форме, – простонала Брайар, явно набив полный рот пиццы.
– Я тренируюсь по пять часов в день. Как видишь, у меня полно свободного времени.
Они продолжили есть в тишине, а я сполз на пол, наслаждаясь тем, что мой брат и невеста счастливы.
– Итак. – Себ помолчал, чтобы проглотить. – От твоих предков что-то слышно с прошлого раза?
В горле встал ком от ревности, не давая дышать. Они общались на своем языке, хранили секреты и вели разговоры, в которые я не посвящен. Но все же радость возобладала. Впервые за многие годы Себ делал успехи. Он принял другого человека, получал удовольствие от его общества и налаживал отношения.
– Нет, – протянула Брайар. – Видимо, мне удалось донести до них, что я желаю их присутствия в жизни меньше, чем темного жнеца.
– Не будь так сурова. Уверен, у жнеца есть положительные качества. – Опять смех. Опять пицца. Опять «Гриффины».
Я любил брата. Правда любил. Ради него поставил собственную жизнь на паузу и, не задумываясь, сделал бы это снова. Но мне не понравилось, что он попросил сохранить их встречи в тайне – а я не сомневался, что это его инициатива. Этот придурок родился, чтобы выводить меня из себя.
Ближе к шести часам, когда я обычно возвращался домой, я вышел из крыла Себа с комом в горле. Мне хотелось разорвать что-нибудь в клочья. Выплеснуть на кого-нибудь свою злость. И расплакаться от облегчения. Себастиан способен быть счастливым. Способен снова стать человеком. Просто было нужно, чтобы кто-то вытащил его из скорлупы.
Во мне бушевал водоворот эмоций. Едва ступив на ковер в своем кабинете, я склонился над мусорным ведром, поддавшись рвотным позывам. Ничего не вышло. Я плюхнулся на задницу, опустил голову и издал дикий рык.
Любовь всей моей жизни исцеляла моего брата. Но у нее были свои цели, работа и жизнь в Лос-Анджелесе. Если она уедет… Я ударил кулаком по столу и разбил костяшки, сколов кусок плотного дерева.
На этот раз она никуда не уйдет.
Глава 75
Даллас Коста: Я все не могу поверить, что он КУПИЛ ЦЕЛЫЙ ДОМ НА ВАШЕ ПЕРВОЕ СВИДАНИЕ.
Брайар Ауэр: Если честно, много лет назад я и правда отдалась за несколько спешно выпитых бокалов.
Брайар Ауэр: Но ему удалось воссоздать идеальную детскую комнату, которой у меня никогда не было. Приятный жест, если подумать.
Фэрроу Баллантайн-Сан: Боюсь, в таких обстоятельствах даже я бы сдалась.
Даллас Коста: СДАЛАСЬ?
Даллас Коста: Да я бы всю жизнь посвятила тому, чтобы стать его личным оригами.
Фэрроу Баллантайн-Сан: @BriarAuer, что будешь делать, когда придет время возвращаться к работе в Лос-Анджелесе?
Даллас Коста: Да. Ты говорила, что расторгла контракт с той актрисой, но тебе все равно придется работать с ее партнером.
Брайар Ауэр: Я полечу домой. Я должна. Не могу снова посвятить свою жизнь Оливеру.