Паркер Хантингтон – Мой темный принц (страница 68)

– Что хуже всего? – спросила я, когда он повернул назад и поехал обратно. – Страх, что тебя увидят, или страх начать сначала?

Многие актеры приходили на съемочную площадку, стыдясь своего тела. Актеры, которые сильно похудели, отчего осталось много лишней кожи. Актрисы с большими родимыми пятнами, целлюлитом и шрамами от кесарева сечения.

Правда в том, что не бывает идеальных тел. Даже мои клиенты, самые красивые люди на земле, страдали от неуверенности в себе. Но если я и усвоила что-то стоящее на своей работе, так это то, что даже покрытый трещинами бриллиант все равно сияет.

– К моему стыду, первое. – Себ шмыгнул носом под маской, и я поняла, что он хочет снять ее, но знала, что не осмелится. Неважно, что в час ночи дорога пуста. Он не желал, чтобы даже темнота видела его шрамы. – Не пойми неправильно. Начинать сначала было бы изнурительно. Переходить от полного одиночества к общению с людьми – так себе занятие, но мне это по силам. Чего я не могу вынести, так это взглядов. Отвращения. Жалости.

Он замолчал, проезжая по Дарк-Принц-роуд.

А когда я уже подумала, что он закончил разговор, добавил:

– Я половину своей жизни выглядел как полубог. Меня ужасно пугает перспектива бродить по свету в облике монстра.

Перестань так себя называть.

Это слово всегда ранило меня в самое сердце.

– Монстра? – фыркнула я. – Ты не монстр, Себастиан. Ты пережил нечто очень травмирующее, хотя я до сих пор не знаю, что именно. Надеюсь, однажды ты мне расскажешь.

– Я тоже на это надеюсь.

Оставшуюся часть пути мы провели в молчании.

Оба вели беседы с настоящими монстрами.

С теми, что у нас в головах.

Глава 56

Себастиан пропал.

Как только Брайар уехала, я пошел его проведать. А когда обнаружил, что все его комнаты пусты, от шока потянулся за телефоном, чтобы набрать 9-1-1. Но остановился. С трудом.

Конечно, паниковать из-за пропажи тридцатидвухлетнего мужчины, пожалуй, нелепо. Но в то же время он тридцатидвухлетний мужчина, который никогда не выходил из дома.

Я перерыл все его вещи, рыскал по коридорам, как демон, и осмотрел все сверху донизу в попытке его найти.

Ничего.

Я выгнал гостей, не удосужившись придумать причину, затем пошел в помещение охраны, чтобы проверить, не покидал ли он территорию. Покидал. На «Фиате», на котором мои сотрудники порой ездили по поручениям.

Я попытался до него дозвониться. Сразу попал на голосовую почту.

Когда все прочие попытки не увенчались успехом, я впал в запоздалый психический припадок, взял остатки виски и вышел на террасу, чтобы утопить свои печали в выпивке.

Знаю, стереотипнее некуда. Закинул ботинки на перила и хлещу «Макаллан» прямо из бутылки. Только я и ночь.

Но мне никогда не были чужды стереотипы. В конце концов, я выставлял себя безмозглым бабником, чтобы преодолевать жизненные трудности.

Трио и Старикан затопали по деревянному настилу под моим креслом, возвестив о своем прибытии.

– Да, так и есть. – Я посмотрел на них, приподняв бутылку. – Папочка не в себе. Эй, зато ты богатый и у тебя есть деньги на терапию.

Я пил, чтобы заглушить страдания, в надежде, что с каждым глотком буду все больше забывать о действительности, но алкоголь послужил лишь увеличительным стеклом, которое приблизило меня к правде.

Я разрушил жизнь своего брата. Отнял у него шанс на счастье.

Из-за меня он стал ходячим мертвецом.

Единственная женщина, которую я любил, унизила меня, а потом бросила, перед этим ясно дав понять, как сильно меня ненавидит.

Мои друзья согласились с выдуманной мной чушью о том, что мне сделали лоботомию, ведь у них в ту пору хватало своих проблем. Они просто приняли как должное, что мой характер изменился и я превратился в полнейшего клоуна, который хотел только волочиться за юбками и закатывать вечеринки.

Даже пытаясь наладить некое подобие нормальной жизни, я отказывался демонстрировать им, что обладаю какими-то положительными качествами: работаю, забочусь о своем брате, что мне просто не все равно – и точка, ведь это могло подтолкнуть их к попыткам исцелить меня.

А я не заслуживал счастья.

Я заслуживал поплатиться за все, что сделал.

– Пахнешь так, будто «Джим Бим» [38] кончил тебе в рот. – Себастиан распахнул двойные двери, неспешно вышел на улицу и выхватил бутылку у меня из рук. – Полегче. Если угробишь свои почки, не сможешь пожертвовать одну для меня.

Я не ответил.

Сказать по правде, велика вероятность, что он мне померещился.

– Что у нас тут? – Фальшивый Себ сошел по трем ступеням на задний двор, выливая остатки из бутылки на траву. – Величайший неудачник, герцог фон Ссыкло напивается до беспамятства? Тебе не кажется, что ты староват для этой хрени?

– Никогда не поздно стать раздолбаем. – Я скривил губы и сердито прорычал: – Где ты был?

Хватит с меня. Надоело постоянно ему угождать. Пытаться успокоить. Умолять его пройти лечение.

Я все перепробовал.

Сразу после несчастного случая перебрался из общежития в дом за пределами кампуса. Я только год полноценно пробыл в колледже. В остальные годы выхаживал Себастиана между занятиями.

Всю взрослую жизнь я только и делал, что пытался ему помочь.

Когда окончил последний курс, подумал, что если мы переедем туда, где нас никто не знает, то, быть может, ему будет легче открыться. Я поступил в магистратуру в Кембридже и взял его с собой в Англию.

Мы сняли дом за городом, подальше от цивилизации. Себастиану нравилось проводить время на природе, но он по-прежнему отказывался встречаться с людьми.

По прошествии двух лет я вернулся домой на Дарк-Принц-роуд и силком привез его с собой. Он хотел остаться в Англии. Жить сам по себе. Заказывать еду и все необходимое с доставкой до двери и до конца своей жизни не общаться больше ни с одним человеком.

Я на это не согласился.

Настоял, чтобы он полетел со мной.

Я так отчаянно пытался его спасти, что забыл спасти самого себя.

В итоге Себастиан возненавидел меня не только за свое изувеченное лицо, но и за то, что увез его из Англии, единственного места, в котором ему было терпимо.

Ситуацию усугубляло еще и то, что я порой устраивал безумные вечеринки в гостевом доме в попытке прельстить его присутствием людей. Может, убедить его вернуться к любимому времяпрепровождению.

Себастиан не ответил на мой вопрос. Напротив, с прищуром посмотрел на озеро, набрал горсть камней и, выбрав самый гладкий и плоский, бросил его. Камешек несколько раз проскакал по воде.

Я поднялся на ноги.

– Я чуть с ума не сошел. – Во мне вспыхнула ярость, расползаясь в руки, ноги и грудь, как метастазы.

Себ посмеялся, стоя ко мне спиной.

– Да брось. У тебя его никогда и не было.

– Ты десять лет не выходил из дома. Ни разу с тех пор, как мы вернулись из Кембриджа. – Я спустился по ступеням и подошел к нему. – Куда ты ходил?

– У нас закончилось молоко. – Себастиан замахнулся и бросил еще один камень. Тот запрыгал по воде во мраке.

– Давай серьезно. – Я схватил его за плечо и, развернув к себе, придвинулся к нему лицом к лицу. – Где ты был, черт возьми?

Себастиан рассмеялся и с силой оттолкнул меня.

– Отвали, Олли. Ты злишься не на меня. А на себя за то, что снова ее потерял. Ты когда-нибудь слышал слово «ответственность»?

Он прав, но мне было приятно на него злиться. Показать ему какую-то эмоцию, помимо жалости. А приятнее всего – немного позлить друг друга.

Мы часто лупили друг друга, даже миновав подростковые годы.

Так и произошел тот несчастный случай.