Паркер Хантингтон – Коварная ложь (страница 88)

Она сдалась при слове «ложь», на секунду у нее проскользнуло виноватое выражение.

– Я жила в отеле, в гардеробной.

Я взорвался.

Мать его. Взорвался.

Она вывела меня из себя.

Могла ли она быть еще более самоотверженной, выбешивающей, противоречивой, сбивающей с толку, великодушной, ненормальной, замечательной или, мать ее, поглощающей?

Мое тело трясло с силой буровой установки. Мне нужно было пробежать марафон, переплыть Тихий океан или сплавиться по Амазонке. Буквально все что угодно, лишь бы потратить эту энергию, потому что в основном я бесился из-за того, что не замечал этого раньше.

Я начал эту гонку мести с благородными намерениями, но я выбрал последнего человека, которого стоило мучить.

– Я перееду, – у Эмери хватило порядочности выглядеть виноватой, что само по себе было неправильно, – клянусь, просто дай мне время найти место.

– Ты думаешь, я поэтому взбешен?!

Я покачал головой, потом покачал снова, задаваясь вопросом, избавит ли это меня от творящегося кошмара.

Нет. Все та же гребаная реальность.

Кусок дерьма, познакомься со своим близнецом. Мной.

Отступив от туалетного столика, я шагнул, и каждый шаг гремел, как выстрел из пушки.

– Ты серьезно? – Я не ждал ответа. – Ты голодаешь, у тебя нет дома, но ты отдаешь какой-то девице, которую даже не знаешь, больше двух тысяч долларов в месяц на учебу? Что за хрень, Эмери?

– Ты знаешь о Деми? – Она встряхнула головой, будто силясь стряхнуть шок.

Нет, дорогая. Я пробовал. Не работает, и вот я тут, чувствую себя величайшим придурком в истории Земли. Наполеон Бонапарт, Христофор Колумб и, мать его, Нэш Прескотт.

– Что насчет тебя? – Я потер лицо. – Когда ты начнешь заботиться о себе?

– Когда не буду чувствовать себя виноватой!

– Какая вина?! В чем ты виновата?! – Проклятие, вот оно.

Момент, когда она призналась в том, что была замешана в хищении.

Момент, когда я узнал, что она была виновна, и, хуже того, все равно хотел ее.

Она взглянула на часы из орехового дерева на прикроватной тумбе.

– Мы опоздаем.

– Мне плевать.

– Я должна прийти вовремя.

– Плевать.

– Вирджиния шантажирует меня трастовым фондом. Дерьмо. Отсосок. Придурок.

Я скрестил руки на груди.

– Мы поговорим об этом позже.

– Конечно, – сказала она, но я не поверил ей. Она никак не прокомментировала мороженую фасоль, которую я оставил на тумбе, бросив мне пакет.

– Я велела тебе приложить это. Синяк уже набухает и темнеет.

– Я переживу фингал, Тигр. У меня много их было.

– Как хочешь.

Она пожала плечом, снова взглянула в зеркало в полный рост и потрогала засохший цветок на платье. Словно не в силах сдержаться, покружилась. Платье двигалось вместе с ней, поникшие лепестки внезапно ожили.

Это было, мать ее, настолько в стиле Эмери Уинтроп, что я впился ногтями в пакет, чтобы мои руки не прижали ее к зеркалу и не начали срывать платье.

– Мне нравится, что ты наблюдаешь за мной. В основном потому, что я знаю – ты это ненавидишь, – крикнула она через плечо.

Прижимая к глазу мороженую фасоль и глядя, как она кружит в украшенном мертвыми розами платье, я сдался перед фактом, что хочу Эмери Уинтроп.

Это случилось.

Я катился в ад.

Глава 44

Нэш

Сплетни следовали за нами – мной, – пока наш кедди вез нашу группу к очередной лунке. Мой глаз потемнел и распух до такой степени, что я слышал перешептывания. По большей части жители Истриджа заискивали передо мной так, как обычно не заискивали перед новоявленными богачами.

Пресса рисовала меня святым, и для жителей Истриджа хороший пиар был желанным подарком на эксклюзивном мероприятии. Они шумели вокруг, тыкались льстиво и клянчили объедки.

Вирджиния висела на руке Бальтазара, словно вешалка на крючке. Проволочная, из химчистки, которая никому не нужна. Эйбл «Маленький Член» Картрайт осторожно сместился к самому краю тележки, его не по размеру маленькие шорты для гольфа плотно прижимались к борту.

– Конечно, – продолжил он, каждые несколько секунд бросая на меня взгляд широко распахнутых глаз, как будто боясь, что я оставлю ему второй шрам на лбу, – я сказал ему, что все на мази.

– Этим ты и занимаешься на работе? – Эмери одарила Эйбла «Маленького Члена» Картрайта безмятежной улыбкой. – Приглашаешь людей в свой офис и «все на мази»?

– Да, – его восторженный кивок так и подмывал ударить его снова, как боксерскую грушу, – я очень хорош в своей работе.

– Впечатляет. Я слышал, рынок проституции в наши дни очень суров.

– Я не имел в виду… Я не… – Он обернулся к Вирджинии за помощью, но она была занята, настаивая, чтобы кедди продезинфицировал ее клюшку для гольфа. – Я юрист.

Взгляд Эмери говорил: «Ну да, конечно». Она спрыгнула с тележки, вытащила свою клюшку и отправилась к первому мячу.

Я обхватил рукой шею Эйбла «Маленького Члена» Карт райта, замаскировав движение похлопыванием по спине.

– Мне интересно слушать твой тонкий голосок, так же как круглые сутки смотреть фильмы про пиратов по кабельному, Маленький Член. Тащи свою слюнявую зад ницу, одетую в розовое поло «Брукс Бразерс», на грабли для искусственного газона и, будь добр, почеши ими свое лицо. Держи свои глаза и руки при себе сегодня, и доживешь до встречи со следующим клиентом завтра.

Шагая широко, я обогнал кедди на пути к мячу. Эмери отставила задницу, надлежащим образом держа обеими руками клюшку. Крошечное платье обнажило ее длинные ноги. У Вирджинии на лбу едва не лопалась вена, когда Эмери склонялась над чем-то.

Маленький Член остался в тележке.

Хорошо.

Я стоял между Эмери и Бальтазаром. Я встал так, чтобы перекрыть ему обзор. Чувак был чертовски жутким. Он пялился на Эмери каждые пять секунд, как будто не трахал ее мать.

Я не знал, специально ли Эмери замахивалась так широко, или она просто не умела играть в гольф, но последние восемь лунок она прошла, делая крутые замахи. Она была в идеальной форме, но везде промахивалась и явно наслаждалась, когда изо всех сил кричала «вперед».

Она поворачивалась к кедди, настаивая на том, что найдет мяч сама, и заставляла нас ждать на солнце, пока она не торопясь ходила за ним. Затем все повторялось.

Замах.

Промах.

Замах.

Мячик приземлился в густой полосе деревьев на периметре поля.

Щеки Эмери пылали от солнца. Наши взгляды встретились и задержались, в ее глазах читался вызов. Я не знал, то ли ее возбуждает протест против Вирджинии, то ли пристальный взгляд на меня, но. Меня. Это. Так. Возбуждало.

– Мне не нужен новый мяч. Я достану этот, – сказала она кедди. – Мне нужна тренировка. Верно, Вирджиния?

Я выбрал самую тонкую клюшку из своего нового набора и последовал за Эмери к череде деревьев. Она наклонилась, опустив руки в поисках мяча.