Парэк О'Доннелл – Дом в Вечерних песках (страница 53)

Гидеон покраснел и опустил голову.

– Спасибо, сэр. Для меня это огромное облегчение.

– Ну-ну. – Каттер с размаху сжал вместе ладони, словно кладя конец мечтательному настроению. – Но в эйфорию впадать рано. Еще не время почивать на лаврах. Прав ты или нет, до победы далеко. За этими негодяями, Похитителями душ – да, Блисс, это именно они, – я охочусь давно, и, по-видимому, одного из них мы выследили. Я говорю «мы», но вообще-то это больше заслуга твоей юной мисс. Конечно, лучше бы она чуть позже свела с ним счеты, но теперь ее ничто уже не остановит. Однако, кроме него, есть другие. Он действовал не в одиночку. Об этом я всегда догадывался, но теперь мы знаем наверняка. Если б это был он один, мисс Таттон завершила бы здесь свои дела. И мы бы поняли, Блисс, что она выполнила свою миссию.

Гидеон вцепился пальцами в свои обшлага.

– Как бы мы это поняли, сэр? Что бы произошло?

Каттер подошел к Гидеону, положил руку ему на плечо.

– Блисс, – сказал он, – как я уже говорил, у тебя доброе сердце.

Гидеон проглотил комок в горле и отвел глаза.

– Я не хочу судить тебя строго, – продолжал инспектор, прочистив горло. – Ты остался сиротой, и твоя жизнь могла бы сложиться гораздо печальнее.

Не доверяя своему голосу, Гидеон рукавом потер глаза.

– Не думай, Блисс, я не чудовище, как тебе кажется. – Гидеон поднял на Каттера глаза. Голос у того теперь был мягкий, такой мягкий, будто это говорил кто-то другой. – Я тоже в каком-то смысле остался один.

– Да, сэр, – промолвил Гидеон. – Я слышал про вашу утрату и очень вам сочувствую.

– Сочувствуешь? – Каттер пристально на него посмотрел.

– Сэр, когда вы потеряли… – Гидеон снова отвел взгляд. – Когда вы сказали, что давно охотитесь за ними… это с тех пор вы их выслеживаете?

Каттер не отвечал.

– Только мне кажется – вы уж простите меня, сэр, если я позволяю себе лишнего, – мне кажется, если это так – если вы понесли тяжелую утрату по вине этих злодеев, – значит, вы не только из чувства служебного долга стремитесь привлечь этих людей к ответу. Это должно доставить вам не только профессиональное удовлетворение. Это дарует вам покой.

Инспектор по-прежнему молчал. Очевидно, считает, что сержант допустил непростительную вольность, испугался Гидеон. Он и сам не понимал, что на него нашло.

– Простите, сэр, – извинился он, собираясь уходить. – Я наговорил лишнего. Насколько я понял, мисс Таттон где-то бродит. Я сейчас же отправлюсь на ее поиски…

– Приорат, – произнес Каттер.

Гидеон остановился, поворачиваясь к инспектору.

– Простите, сэр?

– Приорат. – Каттер снова смотрел в окно и говорил с отсутствующим видом – Гидеон такое наблюдал впервые. – Так назывался один дом, стоявший примерно в миле от того места, где я родился. Некогда это был богатый особняк, но на моей памяти он всегда пустовал. Не знаю, почему он оказался заброшенным – возможно, наследники оспаривали завещание, – но к тому времени, когда мне исполнилось шесть или семь лет, он уже зарос со всех сторон, а его окна и двери заложили кирпичами. Мне это почему-то не давало покоя, я с дрожью представлял его темные пустые комнаты, и когда мы проходили мимо, все допытывался у отца, почему дом замуровали. «Чтобы не залезли воры, – неизменно объяснял он. – Если б проемы не заделали, через неделю дом превратился бы в цыганский притон». Но меня как раз беспокоило не то, что туда кто-то мог залезть. «Что, если в доме все еще кто-то есть? – спрашивал я отца. – Что, если там все еще кто-то живет – невидимый и всеми позабытый?» Отец, конечно, отмахивался от моих фантазий, но однажды ночью его вызвали – он был констеблем – на пожар. Я поехал вместе с ним. Мы сели в двуколку, и когда добрались до того особняка, огонь уже уничтожил четверть крыши. Мы увидели комнату, где занялся пожар – она находилась в углу дома на верхнем этаже, – и окно, из которого выбили с полдюжины кирпичей, чтобы можно было выпрыгнуть. Я до сих пор, словно наяву, вижу, как бушевало в той комнате яростное бледное пламя. Наверняка это бродяги, проникнув в тот дом, какое-то время тайком жили там, но мне тогда казалось, что я был изначально прав – что особняк не был заброшенным, что невидимые жильцы топили там камины. Ты меня понимаешь?

– Думаю, да, сэр, – осторожно ответил Гидеон, сомневаясь, что он уловил смысл притчи.

– Значит, разговор окончен. И хватит об этом. Ну а ты сам, Блисс? Ты ведь не закладывал кирпичами свой дом, да? Ты распахнул все окна и двери, чтобы любой мог к тебе войти.

– Наверно, вы правы, сэр. Боюсь, я слишком доверчив.

– Я не хотел тебя обидеть. Поверь, нелюдимость тоже не приносит удовлетворения. И однажды, очень скоро, я уверен, в твой дом забредет какая-нибудь девушка и поселится там навсегда. И почему бы ей не поселиться? Ты, при всем своем кембриджском образовании, не слишком обременен здравомыслием, конституция у тебя как у чахоточного поэта. Но в целом ты славный парень и вполне порядочный. Ты еще встретишь хорошую девушку, Блисс. Попытайся не льнуть к теням.

Гидеон повесил голову.

– Знаю, я зря расточаю свое красноречие. С тобой бесполезно о чем-либо говорить, когда дело касается той девушки. Тогда ступай и найди ее. Миссис Корниш обещала накормить нас завтраком после того, как я закончу изображать гробовщика. Потом мы еще поговорим. Ступай найди ее, Блисс. Вероятно, у нас будет еще один гость. А может, и не один. Теперь нужно быть настороже. Ступай найди ее. Оставайся рядом с ней, пока есть возможность. Так или иначе скоро все закончится.

Дом оказался больше, чем представлялся на первый взгляд. Гидеон часто плутал в лабиринтах полутемных коридоров с запертыми комнатами или обнаруживал, что уже во второй раз заглядывает в то или иное помещение. Нежилая гостиная с позабытым бюро, заваленным отсыревшими мехами. Бильярдная, где он споткнулся и, чтобы не упасть, схватился за зачехленный клавесин, смахнув ноты и опрокинув покрытый коростой кувшин с павлиньими перьями.

К девяти утра, о чем его оповестил бой часов, он не обошел даже нижний этаж. Пожалуй, ему понадобится полдня, чтобы обыскать весь дом, не говоря уже про территорию поместья. Гидеон пытался думать как Энджи или хотя бы представить, что она стала бы делать. Конечно, мыслей ее он знать не мог, но кое-какие ее привычки ему были известны. Он переходил из одной мрачной комнаты в другую, пока его не осенило, что такие места мисс Таттон не привлекают. Темнота Энджи, вне сомнения, не пугала, но и не таила для нее очарования. В состоянии безмятежности она все больше стояла у окна, наблюдая за переменами погоды и игрой света на воде. Ее манили воздух, стихии, яркость и блеск.

Спустившись по небольшой лестнице, он оказался в очередном сумрачном коридоре. Но из двери в его дальнем конце сочился слабый сероватый свет. Принюхиваясь к затхлому воздуху, он уловил едва ощутимое дыхание холода.

Гидеон дошел до той двери и тихо постучал.

– Есть здесь кто-нибудь? – Он подождал. – Здесь есть кто-нибудь? Простите, это сержант Блисс. Надеюсь, я не помешал.

Ответом ему была тишина. Стараясь не задеть дверь, он осторожно шагнул в комнату.

– Здесь есть кто-нибудь? – снова повторил Гидеон, но ответа не получил. Он продвинулся вглубь еще на несколько шагов и, моргая с непривычки от дневного света, с восхищением огляделся. В отличие от других помещений, в которые он заходил, эта комната, по-видимому, часто использовалась. Она была богато убрана и содержала огромное разнообразие предметов и вещей непонятного предназначения. Вероятно, кабинет, рассудил Гидеон, увидев письменный стол, заваленный книгами и газетами, и неодинаковые книжные шкафы, тоже забитые книгами. С другой стороны, это могла быть и музыкальная комната (у пюпитра стояла виолончель медового цвета) или лаборатория: на рабочем столе перед окном лежали в ряд начищенные инструменты, в шкафчиках за стеклом – обилие минералов и кристаллов (аметист, лазурит, кварц в форме ярких сросшихся пучков), а рядом – педантично промаркированные кости животных, вереницы блестящих жуков и бессчетное количество мотыльков и бабочек.

Гидеон наклонился у одного из шкафчиков, рассматривая мотылька – удивительное создание с желтыми крылышками, – и вдруг услышал тихий шум. Вздрогнув, он выпрямился и быстро отступил от шкафчика. Негоже, если увидят, что он копается в комнате, которая, вероятно, служит леди Аде личным кабинетом, ведь даже мисс Таттон запретили сюда заходить. Гидеон на мгновение замер, охваченный страхом.

Шум – вибрирующий скрип – повторился. Боковым зрением он уловил какое-то движение. Застекленная дверь была отперта, ее чуть приоткрытые створки покачивались на свежеющем ветру. За ними простирался мокрый газон и тянулась череда тисов. Вдалеке, наполовину скрытый за пологим склоном, виднелся обшарпанный летний домик. Тихое место с видом на море. Гидеон решил, что потом надо там поискать.

За стеклянными дверями внезапно потемнело. Плиты быстро пересекла косая тень. Потом появился хозяин этой тени.

– Так, так. – Сам он был в черном, стоял в ореоле тусклого света. Шляпу не снял, и лицо его оставалось в тени. Гидеон таращился на пришельца, не веря своим глазам. – Вот и ты наконец, – произнес тот, шагнув в комнату. Печально кивнул, окидывая взглядом интерьер, словно с любовью вспоминал приятное место. Мужчина приблизился к шкафчику, не стягивая перчаток, кончиком пальца провел по окантовке, обрамляющей стекло. – Не забыл таксономию?