Парэк О'Доннелл – Дом в Вечерних песках (страница 47)
– А тебе самому зачем это надо, Эльф? В чем твой интерес? Насколько я понимаю, ты преследуешь некую цель? Вы ведь с мистером Брауном не отдыхать к морю едете?
Эльф слабо улыбнулся и вытянул перед собой руку, разглядывая свои ногти.
– Мы просто посмотрим, что и как, не более того.
– Посмотрите? Эльф, я понятия не имею, чем ты занимаешься, но я видела, как вы с мистером Брауном вели себя среди полицейских. Может, Скотленд-Ярд и не станет вмешиваться в расследование, но где гарантия, что Каттеру будет дозволено выполнить свою работу?
– Каттер сам себе хозяин. Иначе я знал бы гораздо больше о том, что он делает. И он не из тех, кто заглядывает в рот таким, как я. Мне придется сохранять дистанцию, пока ты будешь налаживать с ним контакт. Разумеется, прежде ты должна будешь снискать расположение сестры Страйта. Слышала про леди Аду? Говорят, несчастная женщина, ведет жалкое существование, и я не уверен, что это проходит для нее даром. Как бы то ни было, я буду держаться в стороне. Погибшего, что обнаружили сегодня утром, осмотрит врач; его личность так или иначе будет установлена. Думаю, до нас эта новость дойдет через день-два, ну а ты тем временем срывай бутоны роз[39], так сказать. Прошу только: держи меня в курсе событий и постарайся не развеять впечатление, что Страйта нет в живых. Господи помилуй, что еще?!
Умопомрачительный лязг цепей, скрежет металла. Содрогаясь и громыхая, поезд резко затормозил и остановился. Раздались свистки проводников, гомон взволнованных голосов.
– Ну и ну! – выдохнул Эльф, отнимая руки от сиденья. – Ты как, красотка? Швырнуло тебя.
– Нормально, – ответила Октавия. – Просто резко затормозили. Бывает. Выйди посмотри, что там.
Эльф шагнул к двери, высунул голову в коридор.
– Эй, вы там! – окликнул он проводника. – Да, я к тебе обращаюсь. – Что за чертовщина? Почему мы встали?
Октавия тоже подошла к двери. Неподалеку стоял проводник с кепи под мышкой. На вид – не старше пятнадцати-шестнадцати лет. Чумазый, он тяжело дышал, как будто таскал что-то тяжелое.
– Авария, сэр, – объяснил юноша, с беспокойством оглядев коридор. – Прошу прощения, я лучше пойду. Там рук не хватает.
– Что за авария? – спросила Октавия. – Кто-нибудь пострадал?
– Не обижайтесь, но этого я сказать не могу.
Часть лица парня покрывала сажа, и потому Октавия не сразу обратила внимание на его чистую половину. Теперь же она увидела, что молодой проводник смертельно бледен, его угрюмые глаза ввалились.
– У тебя шок, – констатировала она. – Сегодня я уже видела одного мертвеца, еще до того, как ты сел завтракать. Расскажи, что произошло.
– Мисс, сэр. – Юноша вытащил из-под мышки кепи и большими пальцами затеребил козырек. – Сразу же за Вулиджем навстречу нам промчался поезд в Лондон. Но он там не останавливается, как и мы, поэтому он мчался на всех парах – свыше сорока миль в час, не меньше. А некий джентльмен, видимо, захотел глотнуть воздуха и высунул голову – в самый неудачный момент. Мистер Даунз думает, что у него, наверно, было плохо со слухом, а то бы он услышал, что идет поезд.
– Где он? – спросил Эльф с явной тревогой в голосе. – Отведи меня к нему. Он сильно пострадал?
Проводник начал что-то говорить, но потом замялся.
– Сэр, мы не нашли… мы еще не все нашли.
– Не все? – Эльф изумленно уставился на юношу, будто тот бредил. – Ты это о чем, парень?
Снова сунув кепи под мышку, проводник переводил смятенный взгляд с Эльфа на Октавию.
– Сэр, оба поезда шли на полной скорости. Джентльмену оторвало голову и, должно быть, далеко отнесло. Ее еще не нашли.
В Дил поезд прибыл уже в девятом часу вечера. На путях за Вулиджем состав простоял более часа, пока разбирались с ужасным происшествием, и еще на полчаса его задержали за Фавершэмом, где платформу занял товарный состав из Уитстабла.
Октавия вместе с Эльфом пошла осматривать труп мистера Брауна – настояла на своем вопреки его пылким протестам, чем он немало ее удивил. Это дело государственной важности, заявил Эльф, поворачиваясь и перегораживая проход, когда заметил, что она следует за ним. Мистер Браун погиб при исполнении долга на службе Ее Величества, и расследование должно проводиться в условиях строжайшей секретности.
– И поэтому ты скрыл от меня его настоящее имя? – спросила Октавия, постаравшись придать твердость своему тону. – Разве сегодня утром он не исполнял свой служебный долг, показывая мне труп у Страйт-хаус? Но тогда ты почему-то не возражал.
Всех остальных пассажиров высадили из вагона, одна из дверей оставалась открытой, несмотря на зимний холод. Тело мистера Брауна лежало у второго выхода, в дальнем конце коридора. Увидев там некое странное нагромождение, Октавия в первую минуту пришла в недоумение. И лишь когда ее взгляд упал на его ноги, до нее начал доходить смысл произошедшего. Вон оно что. Нагромождением оказалось искромсанное тело, беспомощно сложившееся в некую бесформенную груду.
Октавия прижала ладонь ко рту.
А кровищи! Сколько же ее выплеснулось! Аж до потолка добила, оставив размашистые витиеватые узоры на стенах и окнах. Видимо, на полу разлилась большая лужа, раз его пришлось засыпать песком и накрыть мешковиной, чтобы по коридору можно было пройти.
Октавия прислонилась к переборке. Ей предложили чаю, но она отказалась. Железнодорожники обсуждали практические вопросы, сойдясь во мнении, что полицию следует вызывать лишь после того, когда они смогут предъявить все тело целиком. Да, а то бог весть что подумают, согласился мистер Даунз. Другой проводник заметил, что головной конторе это не понравится.
Головной конторе, повторил он, пока его каламбур не оценили. Шутника отправили в помощь группе поиска. Даже машиниста, сказали им, выгнали на пути, а кочегар обследует насыпь вдоль и поперек.
Встал вопрос о том, что нужно установить личность. Чистейший абсурд, подумала Октавия. И так ведь ясно, что это мистер Браун. Он вышел из купе и не вернулся. А на трупе те же вещи, что были на нем – унылый серо-коричневый костюм и грубые башмаки, теперь повернутые вверх под его изуродованным телом, – ни с какими другими не спутаешь. Но Эльфу почему-то не терпелось взглянуть на документы. Он опустился на корточки и, стараясь не сходить с мешковины, обыскал карманы трупа, до которых сумел дотянуться.
Наконец он выпрямился, держа в руках небольшой пакет с какими-то бумагами. Хмурясь, просмотрел их.
– Не все вещи на месте, – заявил он, обращаясь к юному проводнику. – Его уже кто-то обыскивал?
– Обыскивал? Нет, сэр. Нам было велено ничего не трогать до прибытия констеблей.
В этот момент с путей в вагон залез еще один железнодорожник в униформе. Отбивая ногами дробь, чтобы согреться, от возбуждения он выдохнул большое облако пара. Рослый, плотного телосложения, с седеющими бакенбардами до середины щек, он окинул взглядом место происшествия и сурово спросил у молодого проводника:
– Что тут происходит, Парриш? Почему эти двое здесь роются? Ты-то куда смотришь?
– Сэр, я попросил бы вас не забывать о приличиях, – сказал Эльф, поворачиваясь к нему лицом. – Я – Чарльз Эльфинстон, состою на службе в Министерстве внутренних дел Ее Величества. Этот человек был моим товарищем. Мы выполняли задачу государственной важности. Задачу государственной важности конфиденциального характера.
Проводник постарше, прищурившись, смерил его оценивающим взглядом.
– Так-так, – произнес он. – Все это, конечно, хорошо, сэр, то, что вы говорите. Но почему мы должны вам верить? Машинист намерен вызвать полицию, как только… как только будет найдена пропажа.
– Документы?
Проводник посмотрел на него c сочувствием и раздражением, затем глянул на Октавию.
– Я говорю про пропавшую голову, сэр… прошу прощения, мадам.
– Мисс, – поправила его Октавия. – И я вас прекрасно поняла.
– В этом вагоне ехал священник, – сказал Эльф. – Недавно он заходил к нам в купе, и у меня есть основания полагать, что… что, возможно, он что-то видел.
– Ошибаетесь, сэр, – возразил проводник. – Никаких священников в этом вагоне не было.
– Откуда такая уверенность?
– Я проверяю билеты, сэр. У всех пассажиров поезда. И ваши проверил, если помните.
– Я поговорю с машинистом. – Было видно, что Эльф нервничает, но он попытался не выдать голосом своего нетерпения, придав ему всегдашнюю властность. – Разумеется, у меня при себе есть необходимые документы, а по прибытии в Дил не составит труда послать надлежащую телеграмму. После я лично прослежу, чтобы о том были уведомлены соответствующие органы. Столь важные дела не поручают расследовать деревенской полиции. Это ясно?
Железнодорожники переглянулись, но теперь уже перечить ему никто не посмел. Голову Брауна наконец-то нашли, аккуратно завернули в мешковину и принесли в вагон, где положили возле его тела с церемонной осторожностью, словно ожидали, что тот очнется и захочет водрузить ее на место. Эльф беседовал со всеми, кто желал высказать свое мнение, причем для каждого он подбирал особый тон, особые слова, разными способами вызывая на откровенность. Подобное Октавия наблюдала уже раньше, на балах и светских приемах. Видела, как он легко переходил из одного образа в другой, демонстрируя свой талант производить нужное впечатление, создавать