Парэк О'Доннелл – Дом в Вечерних песках (страница 45)
– Мисс Таттон? – Но он понимал, что это бесполезно. Гидеон сокрушенно покачал головой. – Некогда я благоговел перед вами, но тогда я не помнил первое значение того слова: оно несло в себе ужас задолго до того, как стало обозначать чудо. Я забыл, что в Писании ангелы – это не всегда серафимы. Есть еще ангелы разрушения.
Анджела посмотрела на него, или сквозь него, с жадностью и ожесточенностью во взоре.
– Простите, – повторил Гидеон. – Простите меня за мой лепет. Я с самого начала был безнадежен. Вы помните, Энджи? Те первые деньки, летом? Неужели не помните?
Она шагнула к нему, босыми ногами бесшумно ступая по половицам. Ее взгляд забегал по его лицу, словно она выискивала в нем сходство с каким-то портретом. Гидеон замер.
– Энджи?
– Одна для господина, – прошептала она, поднося руку – или ее призрак – к его лицу. Он не мог бы с точностью сказать, действительно ли ее пальцы коснулись его щеки. – Одна – для госпожи.
– Да, – шепотом отозвался Гидеон, опасаясь всколыхнуть воздух. – Молодой господин – так вы обращались ко мне. Хотя я просил, чтобы вы звали меня по имени. И как же я хочу этого теперь. Это я. Гидеон.
Но мисс Таттон, не дослушав его, отвернулась. На лице ее снова появилось сосредоточенное выражение, будто теперь она точно знала то, что до этого ускользало от нее. Ее взгляд был устремлен в темноту. Он не мог взять в толк, к чему приковано ее внимание. С лестничной площадки открывался вид на холл, но стена, на которую она смотрела, была темной и окон не имела. Энджи подошла к каменному парапету, соединявшемуся с перилами лестницы. Перебирая по нему кончиками невидимых пальцев, она всматривалась в мглу.
– Энджи? – окликнул ее Гидеон. – Мисс Таттон?
Ссутулившись, она замерла на мгновение, будто прислушиваясь. Потом – молча и с неестественным проворством – взобралась на парапет и с легкостью выпрямилась во весь рост. Гидеон зажал ладонью рот, словно боялся дыханием взбудоражить воздух. Она вытянула шею, всматриваясь в темноте в то, что видела только она одна.
– Энджи, – едва слышно прошептал он. – Мисс Таттон, прошу вас. Здесь высота, наверно, футов тридцать[36]. Умоляю – спуститесь.
Ширина парапета составляла восемь-девять дюймов[37], и пальцы ее ног – те, что он видел, по крайней мере, чуть выступали за внешний край. Она пошевелила ими, ощупывая поверхность камня. Он подумал, что, может быть, ее бесплотные конечности потеряли чувствительность. И она больше не ощущает боли. Откуда-то издалека донесся первый низкий раскат грома.
– Баю-баю, детки, – тихо-тихо запела она, – на еловой ветке.
– Энджи. – Гидеон подкрался к ней. – Энджи, прошу вас.
– Тронет ветер вашу ель, закачает колыбель. – Напевая, она раскачивалась, но взгляд ее оставался немигающим. – А подует во весь дух…
– Энджи! О боже! – Он ринулся к ней, в отчаянии хватая подол ее ночной сорочки. Она обернулась, глянула через плечо, как на некую досадную помеху. Затем раскинула руки и прошептала последние слова:
– Колыбель на землю бух[38].
Молния. В свете яркой вспышки Гидеон увидел, что Энджи, припав к парапету, застыла в неподвижности, как ястреб. А потом прыгнула, устремившись вниз с неосознанной неистовостью. Это он не увидел, а почувствовал, услышав свист рассекаемого воздуха и треск хлопчатобумажной ткани. Перегнувшись через парапет, Гидеон всматривался в пустую темноту. Может, на мгновение закрыл глаза – в этом он не был уверен. И не сразу осознал, что своим криком разрезал всепоглощающую тишину, наступившую с ее уходом.
Человека, ждавшего их на вокзале Лондон-Бридж, Октавия узнала. Возле него нервно топтался дежурный по станции, поскольку поезд на Дил должен был тронуться несколько минут назад, однако мужчина в коричневом был невозмутим. Одной ногой стоя на платформе, другой – на ступеньке, из двери вагона первого класса он наблюдал за приближением Октавии и Эльфа. Несмотря на ропот недовольства, он всем своим видом давал ясно понять, что не сойдет с места, пока не будет к тому готов.
На эту его манеру бесстрастной самоуверенности, напускного равнодушия, с которым он следил за всем и вся, Октавия обратила внимание еще возле Страйт-хаус. Номинально главным на месте происшествия считался инспектор Уорнок – нелепый лощеный деревенщина с вонючей сигарой, – но все подчинялись приказам именно этого человека, которые тот отдавал спокойным голосом. И именно он откинул мешковину с трупа. Именно его немигающий взгляд чувствовала на себе Октавия, пока, силясь выровнять дыхание, делала записи.
Соизволив обратиться к ней – чтобы объяснить, например, что он отвезет ее статью в редакцию «Газетт», пока она съездит домой за вещами, – он не особо утруждал себя любезностями. Даже сейчас, когда Эльф отступил в сторону, пропуская ее в вагон, мужчина в коричневом поприветствовал ее всего лишь едва заметным кивком.
– Господи боже мой! – воскликнул Эльф, когда они устроились в своем купе. – Какие жуткие неудобства приходится терпеть! Сначала тряслись в одном отвратном экипаже, теперь в другом. Боюсь, я слишком далеко утащил тебя от нашей привычной среды. Но, может быть, Юго-Восточная железная дорога хотя бы расщедрится на бутылочку шампанского. Хотелось бы немного успокоить нервы.
Октавия разглядывала их безымянного спутника. Он занял место напротив нее и, сложив руки на груди, с присущей ему невозмутимостью отвернулся к окну. Выпуская клубы дыма, поезд с дрожью катил на восток под редеющей массой серых облаков. Мимо промелькнули уксусный завод и пивоварня. У тусклых кирпичных стен Бермондси кое-где еще лежали крохотные островки снега.
– В нашей привычной среде, – указала Октавия, – меня и этого господина давно представили бы друг другу.
Эльф посмотрел на нее с некоторой досадой во взгляде и, свернув пальто, жестом сообщил проводнику, что свою верхнюю одежду он предпочитает оставить при себе.
– Ну да, пожалуй, это довольно необычно, – согласился он. – Мой коллега, как и я, находясь при исполнении, склонен проявлять осмотрительность, хотя, в принципе, работа у нас не такая уж сверхсекретная, чтобы пренебрегать приличиями. Что ж, позволь представить тебе… э-э… мистера Брауна. Мистер Браун, познакомьтесь: мисс Октавия Хиллингдон, внучка великого газетного магната Феликса Хиллингдона, а ныне еще и журналистка. Мисс Хиллингдон – мой близкий друг, чему я несказанно рад.
Оценивающе рассматривая мистера Брауна, Октавия обратила внимание и на его костюм из грубой ткани табачного цвета, и на подстриженные усы, и на пятнышко грязи под ногтем большого пальца. Она перевела взгляд на Эльфа. Тот ласково улыбнулся ей. Со своей стороны он сделал ей маленькое одолжение. Никто не ждал, что она поверит в его обман, но ее спутники рассчитывали, что она не станет указывать на это и тем самым избавит их от неловкости.
– Мистер Браун, – отрывисто произнесла Октавия. Тот в ответ на мгновение склонил голову и тронул поля шляпы. – Полагаю, вы тоже занимаете какой-то пост на госслужбе?
– Очень скромный, – вмешался Эльф. – Примерно как я. Мы c ним разменные пешки в Уайтхолле.
– Верится с трудом, Эльф. И мистер Браун тоже – как ты там выразился? – осуществляет «надзор за деятельностью некоторых полицейских структур»? Не будучи полицейским?
Эльф расплылся в улыбке.
– На наше счастье, у нас сложились весьма сердечные отношения с различными полицейскими ведомствами Ее Величества. Да, мы оказываем им посильную помощь в некоторых вопросах.
– По мне, так скорее наоборот, – заметила Октавия.
Эльф принял вальяжную позу, чуть насмешливо глядя на нее.
– Что ты имеешь в виду, старушка?
– Эльф, я не дурочка. Ты привез меня к Страйт-хаус, чтобы я увидела то, что ты хотел мне показать. Ты думал,
– Сдаюсь, – сказал Эльф. Он снял перчатки и прижал их к груди. – Боюсь, я это заслужил.
– Эльф, ты просил, чтобы я доверилась тебе, и я доверилась. Но всему есть предел. Одно дело Страйт-хаус, другое – Кент. Я не намерена тащиться за тобой бог весть куда, полагаясь на одни твои заверения. Этот поезд идет в Дил, а оттуда недалеко до приморской резиденции лорда Страйта. Видишь ли, я собираю о нем информацию и стараюсь делать это хорошо. Насколько я понимаю, это не просто совпадение, но у меня нет желания строить догадки относительно всего остального. Если не дашь мне удовлетворительного объяснения, я сойду на первой же остановке.
– Что ж, мистер Браун, – тяжело вздохнул Эльф, – похоже, мы проиграли, старина. Придется нам быть более разговорчивыми, если мы не хотим утратить расположение мисс Хиллингдон.
– Похоже на то, – согласился мистер Браун, большим пальцем потирая уголок рта.
– Мисс Хиллингдон всегда отличалась дьявольской проницательностью, – продолжал Эльф. – Вообще-то я на это и рассчитывал, и всегда планировал честно ей все рассказать, когда придет время. Эти маленькие приключения, конечно, безумно интересны, но нужно придерживаться определенного порядка. Так и быть, красотка. С чего начнем?
– Начни с «зачем». Зачем мы едем в Вечерние Пески? Домочадцы его светлости посылали за ним туда, но там его не оказалось.
– Ну и ну! Не зря ты ешь свой хлеб, а? Едем мы туда, потому что я обещал тебе помочь. Накануне вечером, когда мы беседовали, ты была сильно озабочена. Твои мысли занимал лорд Страйт со своими непонятными делишками. А еще тебя заставили копаться в деле Похитителей душ, и, как выяснилось, это совсем не то, на что рассчитывал мистер Хили. В общем, достается тебе в последнее время по самое не хочу. А еще эта пропавшая девушка, как ее…