Парэк О'Доннелл – Дом в Вечерних песках (страница 22)
Он вздохнул с облегчением, когда инспектор завел его в отдельную комнату в глубине заведения, где у камелька, в котором ровно пылал огонь, стояли два старых кресла. Каттер бросил на одно свое пальто и предложил Гидеону занять второе.
– Лучшие места в Лондоне, Блисс. – Потирая руки, инспектор уселся перед камином. – И они за мной, так сказать, закреплены. В мерзавцах здесь недостатка нет, но эти кресла свободны для меня в любое время дня и ночи. Мне от них больше пользы, чем, думаю, королеве от ее ложи в Аскоте.
Не дожидаясь ответа от Гидеона, Каттер подошел к двери и крикнул невидимому работнику, чтобы им принесли отбивные с кордиалом[23].
– Ты, Блисс, наверно, предпочел бы кружку эля. – Погревшись у огня, инспектор повернулся к нему. – Или тебе больше по нраву бокал хереса? Как бы то ни было, пока ты под моим началом, тебе придется подстраиваться под мои привычки, ибо я не выношу пьянства. Удовольствуешься мятным напитком. Мята хорошо очищает сосуды от всякой дряни. Ну слава богу. Ты чего так долго телился, парень? Душил ягненка, что ли?
Мальчик-слуга поставил перед ними тарелки – на каждой пара кусочков отбивных и картофелина размером с кулак работяги, – и Гидеон, едва не плача от благодарности, тотчас же набросился на еду.
– Вы исключительно добрый человек, – промычал он с набитым ртом. – У меня с деньгами временные трудности, жалованья сержанта надолго не хватает в большом городе, но в другой раз я с радостью отплачу вам услугой за услугу.
– Да, да, – ответствовал Каттер. Сам он еще не сел за стол, а, взяв газету, просматривал статью, что привлекла его внимание. – Нужно тебя накормить. Далеко мы не продвинемся в расследовании нашего дела, если ты вечно будешь падать в обморок в судомойнях.
Гидеон проглотил кусочек отбивной.
– Мне ужасно стыдно, сэр. Я доставил вам массу неприятностей. Это был единичный случай, уверяю вас. Вам нет нужды беспокоиться за состояние моего здоровья. Сэр, если вы позволите и дальше вам служить, я сделаю все, чтобы оправдать ваше доверие. Даю слово.
Каттер поднял глаза от газеты.
– Блисс, да ты прямо оратор. Видать, снова стал самим собой. Не волнуйся, пока я не намерен отправлять тебя восвояси, на Кингз-Кросс-роуд. Ты доказал, что можешь быть полезен, по-своему. Если б еще не твои приступы красноречия…
Гидеон как раз опустошил тарелку и положил на стол нож с вилкой.
– Полезен, сэр?
– Можно и так сказать, – подтвердил инспектор Каттер. – Твой протокол с места происшествия выше всяких похвал. Там, конечно, много всякой чепухи, без которой можно было бы обойтись, но в целом все, что нужно, ты записал, и к тому же грамотно. Даже судья не придерется, а это главное. В Скотленд-Ярде не каждый так сумеет. Да что говорить, некоторые старшие инспектора, прослужившие в полиции более двадцати лет, по складам читают список продуктов, что нужно купить в лавке.
Гидеон вытер рот и расправил плечи.
– Мне это не стоило каких-то особых трудов, сэр, но я рад, что угодил вам.
Каттер сложил газету, сунул ее под мышку и с минуту пытливо смотрел на Гидеона.
– Это все, конечно, хорошо, Блисс, – сказал он. – Очень хорошо. Но погоди гордиться. У меня есть некоторые сомнения относительно твоей пригодности.
– Сэр, уверяю вас: то, что произошло со мной утром, это был исключительный случай. Я, конечно, не силач, подковы не гну, но я абсолютно здоров.
– Под пригодностью я имею в виду не здоровье. Мне стоило только взглянуть на тебя, когда ты утром объявился на пороге, я сразу понял, что тебя не встретишь среди драчунов, которые устраивают потасовки в Патни субботними вечерами. У меня сомнение вызывает твоя… Блисс, каким словом обозначают черту характера человека, который правдив с тобой?
– Искренность, сэр?
– Точно. Твоя
Гидеон опустил голову.
– И должен заметить, Блисс, что ты не очень стараешься развеять мои подозрения. Примечателен не только составленный тобою протокол. Изумляет твоя изящная словесность: ты вещаешь так, будто читаешь «Таймс», причем гладко, безо всяких усилий. Утром я отнес это за счет пьянства, но теперь я знаю, к своему глубокому удовлетворению, что с тех пор ты не принял ни капли. И я вот что еще тебе скажу: за двадцать два года службы я ни разу не встречал сержанта из отделения «G» или из какого другого, который подсказал бы мне слово «искренность» с такой готовностью, как это сделал ты сейчас. Я уж молчу про Кембридж.
Гидеон не смел поднять на инспектора глаз.
– Никакой ты не сержант, Блисс. Надеюсь, ты не станешь это отрицать?
– Нет, сэр, – подтвердил он, не доверяя собственному голосу. – Не стану.
Гидеон уже раз испытал на себе гнев Каттера, хотя, наверно, не в полной мере. Видя, что инспектор приближается к нему, он приготовился к худшему, но Каттер лишь взял его за подбородок, пристально всматриваясь в лицо.
– Обычно, когда меня пытаются ввести в заблуждение, – заговорил он, не повышая голоса, – я сразу распознаю сам обман, его причину и цель. Или, бывает, подыгрываю лжецу, пока не составлю о нем свое мнение, а потом надираю ему задницу или отдаю под суд, чтобы судья надрал ему задницу. Но твой поступок ставит меня в тупик. Зачем ты на это пошел, Блисс? Ты ведь образованный парень, это очевидно. Наверняка понимал, чем это может кончиться?
– Понимал, сэр, – понуро отвечал Гидеон.
– Ну и? Что ты можешь сказать в свое оправдание? Мне нужна правда, Блисс. Слышишь? Вся правда!
– Да, сэр. – Гидеон собрался с мыслями. – Правда состоит в том, сэр, что мною двигало отчаяние. Я приехал в Лондон из Кембриджа, тут я вам не соврал. Приехал, потому что…
– Подожди, к этому мы еще подойдем. Что ты делал в Кембридже?
– Изучал богословие, сэр.
– Так, это многое объясняет. Значит, тебя ждало большое будущее? Ты, с твоим красноречием, наверняка ходил в любимчиках у профессоров.
– Сэр. – Гидеон затеребил манжету рукава. – Я просто старался хорошо учиться, потому что это был мой долг и я его исполнял, не более того. Что до моего будущего… оно довольно туманно, сэр.
– Вот как? Это почему же?
– Сэр, с вашего позволения… к тому, что я намерен рассказать, это не имеет отношения. Кембридж я покинул по другой причине.
– Да, но возможно, по этой причине ты туда не вернешься. Я хочу знать всю правду, Блисс. Каждую мелочь.
– Как скажете, сэр. – Гидеон надолго прильнул к бокалу с мятным кордиалом. Затем положил руки на колени и несколько раз кашлянул, прочищая горло.
– Сэр, я утратил благосклонность преподавателя Селуин-колледжа.
– Даже так? И что же послужило причиной?
Гидеон впился ногтями в колени.
– Он был внимателен ко мне, сэр. Я принимал его внимание за признание моих способностей, был ему за то благодарен. Но оказалось, что мои способности тут ни при чем, сэр. Его внимание происходило из непристойных побуждений, сэр.
– Ну будет, будет, – угрюмо произнес Каттер, в смущении обводя взглядом тускло освещенную комнату. – Не расстраивайся, парень. Ты ведь дал ему от ворот поворот, верно? Тебе нечего стыдиться.
– Спасибо, сэр. Конечно, я ему отказал. Только его это не обрадовало.
– Ну, такие типы плохо реагируют на отказ. И что с того? Я частенько впадал в немилость к своим учителям. Но все равно продолжал учиться.
– Да, инспектор. Только этот преподаватель – глава колледжа. Он – епископ, сэр, очень влиятельный человек.
– Этому влиятельному человеку, – крякнул Каттер, – есть что терять, если откроется, что он задирает рубахи на юнцах.
– Он не задирал… я ему не позволил. Для меня это болезненная тема, сэр, и я надеюсь, нам нет необходимости долго ее обсуждать. Как бы то ни было, меня растревожило не столько поведение моего преподавателя, сколько сомнения, что оно посеяло во мне. Еще до того, как меня вызвали сюда, я начал подумывать о том, что служба священника, наверное, не мое призвание.
– Так, так, – произнес Каттер. – Продолжай. Как так получилось, что ты оказался на пороге моего дома? Ты бросил учебу, но ведь это еще не конец света. Почему ты не поехал домой к родителям, где тебе, конечно, всыпали бы по первое число?
Кончиком указательного пальца Гидеон раздавил упавшую на колени слезу.
– Мои родители умерли, сэр. В Лондон я прибыл по просьбе дяди, который из великодушия оплачивал мое обучение. Он прислал мне письмо, и, поскольку дело, как я понял, срочное, я немедля отправился в путь. Вчера вечером я приехал к дяде, но дома его не оказалось. Если помните, ночь выдалась морозная, а у меня временные трудности с деньгами – в этом я тоже не солгал, – и потому я был вынужден укрыться в церкви. Утром, когда вы увидели меня у своего порога, я пришел прямо оттуда, и у меня с самого Кембриджа во рту не было ни крошки.
Инспектор Каттер, неопределенно крякнув, поднялся из-за стола. Разминая плечо, он пристально посмотрел на Гидеона, затем принялся расхаживать по тесному залу. Время от времени он останавливался у камина и ковырял спичкой в зубах.
– Печальная история, – наконец произнес Каттер, швыряя спичку в огонь. – Я таких немало наслушался. Но ты пока не сказал самого главного. Почему ты постучался именно в мою дверь, ведь Лондон большой, домов здесь много?
Гидеон поменял позу, сидя за столом.
– Это, сэр, объяснить достаточно просто. По вашему адресу живет мой дядя – во всяком случае, еще несколько дней назад он жил там. У меня есть основания подозревать, что его настиг горестный конец.