Парэк О'Доннелл – Дом в Вечерних песках (страница 24)

– Сэр, дайте мне закончить. – Гидеон стукнул кулаком по столу, но тут же пожалел о своей вспышке и сложил руки на груди, чтобы не повторить ошибки. – С вашего позволения, сэр, я пытаюсь сказать, что тогда я видел мисс Таттон не впервые в жизни. Мы познакомились раньше.

Каттер закрыл глаза и, поднеся руку ко лбу, стал его потирать, словно у него вдруг разболелась голова. Прошла минута, прежде чем он обрел дар речи.

– То есть теперь ты говоришь, что знал ту девушку раньше?

– Да, сэр.

– Понятно.

Тон у инспектора был рассудительный, но сам он сильно помрачнел. Гидеон решил, что лучше воздержаться от дальнейших высказываний, пока его не спросят.

– Это, Блисс, что называется существенное обстоятельство. Тебе известно значение слова «существенный»?

– Полагаю, да, сэр. Существенный – значит важный. Относящийся к существу дела.

– К существу дела. – Каттер снова закрыл глаза. – Ты бы сказал, что данный факт к существу дела не имеет отношения, раз ты выпустил его из своего рассказа, а, Блисс?

– Пожалуй, нет, сэр.

– Пожалуй, нет. – Инспектор тихо барабанил пальцами по подлокотнику своего кресла. – Ладно, не будем заострять на этом внимание, а то я за себя не ручаюсь. Эта твоя бывшая знакомая, Блисс… откуда ты ее знаешь? Мисс Таттон тоже училась в Кембридже? Она доктор богословия?

– Нет, сэр. Я познакомился с ней в Лондоне, когда гостил у дяди на его прежней квартире. Она была из тех, кому он помогал из милосердия.

– Вот как? И ты тоже ей помогал? Дарил утешение? Такова была природа ваших отношений?

Гидеон поднялся со своего места и подошел к единственному в комнате окну. Его покрывала копоть, и он принялся оттирать стекло, пока его взору не открылся кусочек Уорик-стрит.

– В обществе мисс Таттон, сэр, я провел всего несколько дней. Потом дядя нашел ей новое пристанище, а я вернулся в Кембридж. Но все равно я успел неплохо узнать ее. Я был потрясен ее состоянием, инспектор, когда увидел ее в церкви. Жизнь ее не баловала, что верно, то верно. На ее долю выпало немало тягот. Но с помощью дяди она старалась улучшить свое положение. Она не стала бы связываться с дурной компанией, сэр. В том состоянии, в каком я ее обнаружил, она оказалась не по своей вине.

– Допустим, Блисс. – Каттер растопырил пальцы в примирительном жесте. – Пусть так. Ты питаешь нежные чувства к этой девушке, но тебе не нравится, когда об этом говорят. Что ж, это вполне объяснимо. И как выяснилось, она, по крайней мере, твоя знакомая. Однако когда ты видел ее последний раз, до встречи в церкви?

– Сэр? – Гидеон по-прежнему смотрел в окно, за которым теперь окончательно стемнело. Какая-то женщина проходила сквозь темноту, из тени в тень, и затем задержалась у уличного фонаря, рассматривая прохожих. Она ежилась, кутаясь в истончавший платок. Казалось, ее обволакивает радужное сияние в полупрозрачной оболочке. Снова повалил снег, предвещая очередную немилосердную ночь.

– Та девушка, Блисс… Когда ты видел ее последний раз?

– В августе, сэр. Я точно помню время той встречи.

– Полгода назад, – подсчитал Каттер. – И с тех вы не общались? И не переписывались?

– Нет, сэр, и не переписывались.

– И никто тебе о ней ничего не сообщал? У тебя была причина опасаться за нее?

Гидеон прислонился лбом к раме подъемного окна. Он старался не выпустить из виду ту женщину на улице, но она уже исчезла. Его зрение обманули тени, проступавшие сквозь пелену кружащихся в плавном танце снежинок.

– Блисс? У тебя была причина опасаться за нее?

Была ли у него причина? На короткое время, с тех пор как они покинули дом на Фрит-стрит, ему удавалось не думать о письме дяди, но более обманывать себя он не мог. Причина была почти с самого начала, только он не придал ей значения. Пустым взглядом Гидеон смотрел, как спокойно падает снег. Благостная картина, словно отпущение грехов.

Мисс Таттон. Мисс Анджела Таттон.

Гидеон начертал ее имя на грифельной доске – просто чтобы посмотреть, как оно выглядит на письме, – и затем поспешно стер написанное рукавом. Имя мисс Таттон он тихо произносил, бормотал себе под нос время от времени, пока ожидал ее прихода. Ела она на кухне. Гидеона это смущало, но он считал, что не вправе посылать за ней. Наконец она появилась. Он вскочил со стула, охваченный страхом, что она нечаянно услышала его шепот. Мисс Таттон сопровождала миссис Дауни. Экономка завела ее в комнату, а сама села в уголке с рукоделием, чтобы наблюдать за учебным процессом.

Мисс Таттон неумело присела в реверансе. Гидеон поклонился в ответ, но с неуклюжей торопливостью, опасаясь, что этим напугал ее.

– Господин сказал, что после ужина я могу подняться сюда, – промолвила мисс Таттон после минутного колебания. Передник на ней был чистый, из-под пожелтевших накрахмаленных льняных манжет виднелись узкие натруженные ладони. – Что вы мне почитаете, что ли.

– Да, да, – подтвердил Гидеон с излишней готовностью. – То есть с радостью. Садитесь, пожалуйста.

В лице ее отразилась нерешительность. Гидеон предложил ей занять место во главе стола, где обычно сидел Нейи, когда бывал дома.

– Прошу вас, – настойчиво повторил Гидеон, снова показав во главу стола. – Дядю вызвали по делам. Он упоминал какую-то белошвейку, хотя ума не приложу, на что она ему.

Мисс Таттон плотно сжала губы, чтобы сдержать внезапно накативший на нее смех, и Гидеон опять покраснел. Пошутил он ненамеренно, хотя Нейи и впрямь уделял мало внимания своему внешнему виду.

– Как бы то ни было, он вернется не скоро. Не стесняйтесь, прошу вас.

– Хорошо, сэр. Спасибо, – поблагодарила она, усаживаясь за стол.

– Пожалуйста, зовите меня… – Гидеон кашлянул и начал снова: – Можно просто Гидеон, мисс. Мы ведь с вами, наверно, почти одного возраста.

– Возможно, – ровно произнесла она.

Гидеон заморгал.

– Итак, – он обратил взгляд на выложенные книги, – давайте…

– Мне никто не говорил, когда я родилась, – сообщила мисс Таттон. – И я выбрала седьмое мая. Семь – счастливое число, как я слышала, а май – самый чудесный месяц.

– Значит, это и есть ваш день рождения, – сказал Гидеон, тотчас же пожалев о своих словах. Ну что он лепечет всякую ерунду? – А вы, мисс… надеюсь, вы позволите называть вас Анджелой?

Экономка демонстративно кашлянула. Не пора ли, говорил ее взгляд, приступить к делу.

– Я выложил букварь. – Гидеон показал на книгу, что лежала на том конце стола, где сидела мисс Таттон. – Подумал, что мы могли бы начать со стихов. Я буду рад вам помочь, если вам встретится незнакомое слово.

Мисс Таттон посмотрела на книгу, но рук с колен не подняла.

– Но если вы считаете, что эта книга для вас слишком примитивна, прошу прощения. Я ведь не знаю уровень вашей образованности. Дядя не успел сказать.

– Ну… – Она вскинула подбородок, пальцем водя по корешку букваря. – Это не заняло бы много времени.

Гидеон заерзал на стуле, впившись пальцами в обшлага.

– Что ж, тогда мы могли бы начать с алфавита, – предложил он, – если вас совсем не учили грамоте. Я принес грифельную доску, на ней вы могли бы попробовать писать буквы.

Мисс Таттон отвечала ему безмолвным взглядом. С самой первой минуты он не мог оторвать глаз от ее лица, но сейчас, когда оно будто окаменело, он был не в силах смотреть на него.

– Простите меня, мисс, – тихо произнес Гидеон. – Я сказал не подумав. Ни за что на свете я не хотел бы задеть ваши чувства.

Миссис Дауни внезапно встала. Подойдя к Энджи, она что-то быстро шепнула ей на ухо и с брезгливым выражением на лице вперевалку направилась к лестнице. Он ждал, что мисс Таттон, убежденная в том, что он окончательно посрамлен в ее глазах, последует за экономкой, но та не шелохнулась.

– Ну да, вы такой, – промолвила она наконец. Гидеон не сразу сообразил, что губы ее дрогнули в улыбке.

– Но миссис Дауни… – пролепетал он, снова заморгав.

– Она считает, что вы безобидный юноша. – Мисс Таттон плотно сжала губы. – Правда, она выразилась иначе.

Гидеон обмяк на стуле, щеки его запылали. Глаза тоже покраснели, как это нередко бывало в таких случаях. Может быть, броситься вон из комнаты, пока она не заметила перемены в его лице. Может, он еще успеет на последний поезд до Кембриджа.

Но голос ее полнился добротой, когда она предложила:

– Может, вы просто почитаете мне что-нибудь.

Гидеон осторожно поднял на нее глаза.

– Какую-нибудь историю. Вместо урока. Мне бы очень хотелось.

Гидеон пытливо всматривался в ее лицо.

– Конечно… – Он запнулся и кашлянул. – Конечно, с большим удовольствием. Библиотека в этот час закрыта, но среди дядиных книг, я уверен… Подождите минутку. Вы позволите?

Мисс Таттон рассмеялась.

Однако оказалось, что у Нейи книг не так уж и много, возможно из-за того, что он вел кочевой образ жизни. На книжных полках стояли, как и следовало ожидать, труды по теологии, причем многие из них были посвящены природе ангелов. Гидеон увидел справочники по растениям и насекомым (он совсем забыл, что дядя увлекался бабочками), а также естествознанию, трактаты о тяжелом положении бедняков и работы на более загадочные темы (например, Гидеон даже не представлял, что такое «спиритическая фотография»). Нейи, видимо, к романам интереса не питал, а сам Гидеон с художественной литературой был знаком плохо. Волнуясь все сильнее оттого, что заставляет мисс Таттон ждать, он взял первое произведение изящной словесности, что попалось под руку, – «Памелу» господина Ричардсона[24].