Папа Добрый – Проект «Мышинария» (страница 25)

– В деревню, будем решать вопросы социального неравенства.

Пока шли до Чаплей, завязался разговор о житье-бытье. Оказывается, Вера не очень-то любит появляться в деревне, хотя её там все знают. Максимум, где она бывает, это пара крайних домов, в одном из которых живёт многодетная мать. Один из её мальчишек с рождения хромает, и если бы не мази, и травы для компресса, что приносит Вера, боль в суставах мальчишки, была бы невыносимой.

В знак благодарности, женщина снабжает Веру частью продуктов.

Собственно, теперь мне стало понятно, почему за помощь низших ведьм, народ рассчитывается сразу продуктами или товаром, одеждой, например. Зачем ведьме деньги? Тратить ей их попросту негде, в лавку и на рынок, им ход заказан, ну, разве что в больших городах, где присутствие низших магов терпят из-за необходимости.

Уже в самой деревне, когда женщина нам подсказала, у какого мужика можно разжиться инструментами, велел Вере идти со мной под руку, а не семенить сзади, как преданная собачонка. Явление это вызывало удивление и брезгливость, у тех немногих, кто оторвал свои взоры от огородных грядок.

Вера жаловалась шёпотом, что почему-то сгорает от стыда, и всячески старалась отдалиться, но я лишь сильнее прижал её руку.

Что-то заставило меня резко дёрнуть веру и переступить на шаг влево, закрывая собой девушку. Голова отозвалась гулом и резкой болью, на ударивший в неё камень, горячая струйка крови засочилась под капюшоном. В глазах чуть потемнело.

Вера вздрогнула, когда я стиснул зубы от резкой боли.

Обернувшись, увидел мальца, лет одиннадцати, в руках которого был приготовлен ещё один камень.

– Ой, дядь, прости! Я не в тебя! – повинился пацан.

– Зачем ты это сделал? – крикнул я через улицу.

– Просто так. Весело же. – мальчишка переминался с ноги на ногу и расцветал улыбкой идиота.

Кто-то спросит, виноват ли он в своём поведении? И ответит, нет – виноваты родители, которые его воспитали. С них спрос. Не соглашусь. Виноват, виноват ровно на столько, на сколько развита его соображалка. Бросая камень, он понимает, зачем это делает. Чтобы причинить боль. Подняться в своих глазах за счёт тех, кто слабее и не даёт сдачи. Это, не копирование поведения родителей или старших, это детская, осознанная жестокость. Творит он её самостоятельно, без напутствий старших, а следовательно, и наказание, может понести, вполне, самостоятельно.

Я поднял малюсенький камушек, чуть крупнее горошины, и от всей дури запустил её в ляжку пацану.

Тот взвизгнул от боли, выругался хлеще взрослого.

– Дядь, ты охренел?

– Пошёл с глаз моих. – прошипел я.

– А то чё? – малец продемонстрировал камень.

– А то вот чё. – я стянул капюшон, и пацана как ветром сдуло.

По щеке Веры катилась слеза.

– Понятно теперь, почему ты не ходишь в деревню. – сообщил я, стирая слезинку со щеки девушки.

Всю эту картину наблюдал здоровенный мужик, как раз тот, к которому мы и шли.

– Твой поди? – поинтересовался у наблюдающего, даже не сочтя нужным поздороваться. Никакого уважения к жителям Чаплей я не испытывал.

– Нет. Хотел чего? – пробубнил здоровяк.

– Говорят, у тебя инструментом можно разжиться.

Короткий, и совсем непродуктивный разговор ни к чему хорошему не привёл. Сначала мужик утверждал, что у него ничего нет, потом, что принципиально ничего не даст. Наша беседа привлекла несколько соседей, которые приблизились, но продолжали наблюдать и слушать с расстояния.

Больше всего меня бесил факт того, что в прошлом году, когда этот здоровяк сломал руку, он без всякого стеснения воспользовался умениями ведьмы врачевать. И Вера даже была рада, что инструмент можно одолжить у него, но сегодня, бугай зажал инвентарь, как только узнал, что это для ведьмы.

На столбик, на котором крепилась калитка, я демонстративно положил два медяка. По очереди. Сначала один, потом второй, так что последний звонко щёлкнул о первый.

– А так? Так появится желание помочь людям?

Бугай засуетился, извлёк из сарая некое подобие гвоздодёра, ножовку, молоток и горсть гвоздей.

– Хорошим людям мы завсегда помочь рады. – сообщил мужик, подавая инструменты поверх невысокого забора.

Передал полученные орудия труда Вере, указал мужику на медяки, и поманил его указательным пальцем. Мужик перегнулся через забор, ожидая, что я ему что-то скажу, но вместо слов, получил удар в зубы.

Мужик был здоровый, и мой удар никак не повалил бы его, так что, на задницу он рухнул, больше от неожиданности.

– За что?! – возмутился мужик.

Отвечать на мой удар он побоялся. Во-первых, он хорошо видел мои глаза, во-вторых, драконоборцы, как правило, имеют какие-нибудь титулы или звания, а следовательно, для него я был господином.

– За то, что ты гандон. – ответил на любопытство поверженного.

Мужик не стал выяснять значения иностранного слова. Ему хватило ума, понять, что молодцом его не назвали.

За час мне удалось отремонтировать дверь.

Пузатая Радуга, начала пухнуть одним краем, щемясь за горизонт. С другой стороны, медленно, но верно, на небосвод карабкалась Афелиста, продолжая бесконечный световой день.

Дрова в печи задорно начали потрескивать, языки огня, облизывали свежие, пока ещё не тронутые поверхности дерева.

– Принимай работу, хозяюшка.

Вера присела, чтобы собирать стружку и щепки с крыльца. Подол юбки скатился, полностью оголив левую ножку.

Нагнувшись к девушке, крепко взял её за талию, поднял, развернул к себе, стиснул руки ещё сильнее. Она тяжело выдохнула, дрогнула, закрыла глаза и подалась вперёд. Поднял её рывком и усадил к себе на пояс. Она крепко обвила меня ногами. Упругая грудь качнулась под поношенной рубашкой. Отремонтированная дверь с еле слышным скрипом закрылась, и благодарная за ремонт баня, безропотно приняла нас.

– Я знаю, что ты пришёл не просто так. – с долей сожаления сказала Вера, накручивая на указательный палец волосы моей груди. – Но я всё равно рада.

– Чему? – не понял я.

– Всему. – дуя губы, вера ударила кулачком мне по груди, заворочалась и взгромоздилась на меня сверху. – Не тяжело? Всему радуюсь. Твоему появлению, твоей помощи, твоему отношению ко мне. Впервые, мужчина, который мне нравится, не насилует меня.

Немножко охренел от таких новостей и попытался подняться на локтях, но меня снова хлопнули по груди, останавливая мой порыв. Вера уже устроилась на мне сверху, и мой подъём, нарушал её удобное положение.

– Вот ещё одна причина, по которым низшие не покидают своих мест. Выходя из болота, я теряю свои силы, мне их не хватает даже отбиться. У всех есть свой способ унижения для нас. Женщины обзывают и плюют, девочки, могут закидать навозом, мальчишки бьют прутьями и кидают камни, мужчины насилуют.

– Помнится, при нашей прошлой встречи, кто-то мне говорил, что лучше с дохлой собакой, чем с низшей. – неуверенно припомнил я.

– Ему виднее, наверное, он пробовал и то и другое. – рассмеялась Вира и я поддержал её чувство юмора. – Они могли думать, что я тебя опоила. Некоторые зелья действуют очень долго.

Вера лежала на моей груди, я гладил её волосы и плечи. Она рассказывала о суровых буднях жизни низших ведьм не энциклопедических знаний ради. Наверное, наболело и накипело, хотелось высказаться, пожаловаться, поплакаться. А я был благодарным слушателем.

Иногда, когда низшей ведьме нужно переместиться, они устраивают настоящую охоту на мужчин, вылавливая их на краю леса или в болотах. Топи всегда полны живности, так что, редкий охотник, на свой страх и риск, не отваживается вступить на территорию ведьмы. Бедолагу кружат и заманивают в трясину. Здесь, над обездвиженным телом начинает колдовать местная хозяйка, опаивая его определёнными травками. Сильная, опытная ведьма, может приготовить зелье, эффект от которого, может длиться до года. Горе-охотник начинает беспрекословно подчиняться любым требованиям и капризам своей госпожи. Но, чаще всего, мужчину пользуют несколько дней, ибо «мужичка-то хочется», и с миром отпускают, назад, к жене и детям. К таким «пострадавшим», относятся с пониманием, так как не по своей воле, но не упустят случая подколоть и припомнить.

А вот изнасиловать ведьму, это совсем другое дело. Почти благое. Вот и сидят низшие, по своим болотам, лесам, да пещерам.

– Давай я на тебе женюсь. – предложил я, стараясь, что бы это звучало, как добрая шутка. – Тогда никто тебя обижать не будет.

– Ты чего, дурачок. – Вера рассмеялась, поднялась на руках. И одарила меня очередным тычком в грудь.

– Ну а чего? Место у тебя тут хорошее, тихое, воздух чистый.

– Ты чего, серьёзно? – ведьма отдалилась ещё больше, в её глазах проскочила искра настоящего страха. – Даже думать не смей! Не ломай себе жизнь. Свяжешься один раз, во век не отмоешься.

– Ты пока меня никак не испачкала, чтобы отмываться была нужда.

– Зато ты меня пачкаешь так, что потом целый таз воды нужен. – рука Веры юркнула между нами.

В мгновение я дёрнул её, и она оказалась подо мной. Силушка прибывала, и её прилив отражался в возбуждённых, пожирающих меня, глазах девушки.

– Погоди! – Вера проворной змейкой выскользнула из-под меня. – Я знаю, зачем ты пришёл, и что тебе нужно.

Прекрасная и соблазнительная в своём нагом естестве, она принялась кипятить воду в котелке, и собирать по полочкам корешки и травы. Каждое её движение, каждое положение тела были возбуждающими, формы идеальными, текстуры безупречными.