Папа Добрый – Да будет тень. Чародеи. Курс второй (страница 4)

– Конечно. – тут же согласился. – Спроси, векселем можно рассчитаться? С нас девять, если что.

– А, ну да. – догадалась Пифи́та. – Вы же без своей диточки никуда. – улыбнулась, поддевая за вчерашнее.

– Завидуй молча. – парировала Яшма.

За два дня, что ожидали отправления корабля, я наварил в запас зелий для Самандари. Выварил их до состояния сиропа, а Пифи́та помогла улучшить и усилить, чтобы снизить расход. Приготовил крем, или, скорее мазь, которой нужно обрабатывать кожу нежитей хотя бы раз в декаду. Как-то не хотелось повторять предыдущие ошибки, связанные с поездкой в Ааркатик. К нему я подошёл почти безответственно, благо, что хоть на месте удалось обеспечить самый минимум ухода за подопечной. Даже сварил пару кусков мыла, пахучего и с нужными для Самандари добавками. Ну как сварил, Яшма позаботилась, благо, что в лаборатории алхимиков и зельеваров для этого всё было.

Пифи́та эти дни где-то пропадала с Радо́ром, так что виделись мы исключительно во время завтрака, не всегда в обед, и на ужин, и она снова испарялась.

– Сотрёт парню что-нибудь. – прокомментировала Яшма такое поведение.

– Не сотрёт. – заверил в ответ, хотел добавить, что по себе знаю, но благоразумно промолчал.

Жизнь вне пьянства прекрасна. Не приходится потом стыдится за сказанное, или содеянное. Сам я, или Сирена, но ведь растрепали о том, куда направляемся и, что собираемся искать. Благо, что в нашу затею никто не уверовал и с нами никто не напросился, чего не скажешь о Пифи́те. С ней-то как раз ещё просилась девчонка с её же курса, вот только анубису этого было не нужно. Полагаю, Пифи́та не горела желанием делиться секретом рецепта, но, как и мы, о затее своей проболталась. Русалки до сих пор не в курсе, то ли с нами в порт не ходили, то ли тоже были в дрова, и пропустили мимо ушей.

Через двое суток, на третьи, как и предупреждал капитан, явились на пирс, где у трапа «Везучего» были встречены офицером трёхмачтового торгового судна.

Полу-чем-то оказался полубак, с вполне уютными каютами на двоих. Вместе с нами на борт поднялись ещё четыре пассажира, так что, все каюты оказались занятыми. Радовало, что все, кроме Пифи́ты, следуют до Дон-И-Линда, и не придётся привыкать к новым соседям.

С собою у нас были небольшие рюкзачки, в которые мы распределили поклажу. Мелкой недоросли достались лёгкие вещи: пледы, спальники, сменная походная одежда, и пару пакетиков со вкусностями. В рюкзак Яшмы прибрали маленькую палатку, а скорее быстровозводимый шалаш, с двускатной тряпичной крышей и без торцевых стенок. Походная обувь, и большая фляжка с водой. Как не странно, хоть Самандари и была со мной в одной весовой категории, по факту, была она самая выносливая, а следовательно, и основательно гружёная. Среди её поклажи был инструмент: складная лопатка и складной альпеншток, несколько мотков верёвки, походная посуда, и коробка со всякими снадобьями. В основном, именно то, что нужно самой Самандари. Нежить, кстати, во избежание чего, я предусмотрительно зацепил на поводок.

Нам дали возможность спокойно разместиться по каютам, и в девять, пригласили на завтрак.

Кормили на корабле трижды в день. Кормили сытно и даже с избытком, в основном блюдами из свежей рыбы, которую ловили тут же, по ходу движения. Каждый вечер с борта свешивалась специальная корзина и лестница, для водных процедур.

Поскольку брожение пассажиров по палубам не приветствовалась, вся носовая надстройка была отдана в наше распоряжение, где мы спокойно загорали, иногда трапезничали и развлекали себя разговорами и настольными играми.

Нарды я уже встречал в тавернах, и тому, что они имелись на корабле, не удивился. Матросы в основном играли в кости, так что, доска с фишками почти всегда была свободна, если только за партию-другую не садились капитан со старпомом.

Однако, единственный мужчина среди пассажиров, меня удивил, принеся как-то вечером из каюты домино.

Игра довольно интересная, рассчитанная на четырёх игроков, и чем-то похожа на двадцать одно.

Сначала, все кости перемешиваются и каждый из игроков берёт по пять. На поле остаются ещё восемь. Одну кость можно убрать, заменив её на случайную из остатка. После, можно только обмениваться с игроком слева. Задача, собрать четыре кости одной «масти», с некоторой особенностью. Например, чтобы собрать шестёрки, на руках должны оказаться шесть-шесть, шесть-четыре, шесть-два и шесть-пусто, так как шестёрка чётное число. С пятёркой ситуация похожа, только там пять-пять, пять-три, пять-один, и всё тот же пять-пусто. Голого, кстати, собирать проще всего, ибо он допускает любые комбинации, кроме пусто-пусто. Это, к слову, кость с подлянкой. Играют до тех пор, пока кто-то не наберёт нужную комбинацию. Если игроки отказываются от обмена, то пропускают ход. Если все перестают обмениваться, то из остатка костей берут по одной и игра возобновляется. Если случается, что в результате обмена два игрока становятся обладателями своей комбинации, то победитель определяется по сумме костей в ней не участвующих. Вот тут-то и может подвести дубль с голым.

В общем, игра довольно интересная, и затяжная. Нужно и кости подсчитывать, прикидывая возможные комбинации противников, и на удачу надеяться.

Играл и даже выигрывал, но горжусь тем, что принёс в этот мир толику своего культурного наследия – научил пассажиров, и не только их, забивать козла. И если игра в чак, считалась развлечением аристократов, то забивать козла, матросы научились меньше чем за два вечера, и теперь восторженно орали по-русски «рыба», и вешали голого с баяном.

В двух словах – если не считать того, что через четверо суток пути Пифи́та сошла, путешествие не было тягостным. Попутчики были приятными, вежливыми, к постоянному присутствию рядом нежити относились спокойно. Матросы молодым девушкам не докучали, на то у них была верёвочная лестница, которая частенько спускалась за борт, обеспечивая подъём на палубу морских хохотушек, жутко охотчих до мужского тела. И главное – несмотря на то, что попутчики наши были хорошо заряжены недешёвым алкоголем на всё время пути, я к бокалу ни разу не прикоснулся.

Глава 26. Остров кости

Как же приятно вступить на твёрдую поверхность, которая не качается под ногами. И хоть никто из нашей скромной компании не страдает морской болезнью, качка всё же утомляет. Возможно, это связано с многодневным бездельем, от которого и без качки клонит в сон.

Капитан «Везучего» любезно предупредил, что в обратный путь, а точнее до Дарвазы, отправится через пять-шесть дней, и готов был забронировать на нас каюты, вот только не было у меня уверенности, что за это время мы управимся, а посему, любезно отказался от предложения, и попросил посоветовать постоялый двор.

С местом проживания помогли попутчики, ставшие свидетелем разговора у трапа. Порекомендовали снять оборудованный чердак у соседей их сына, к которому, они прибыли для погостить, да проведать внуков.

Дон –И-Линд, самый обычный город-порт, коих полно на островах, разве что с интересной историей. Когда-то, ещё во времена самого адмирала Биисанта, на острове располагалось приличного размера поселение, пиратская вотчина, как её называли сами разбойники. Располагалась она в очень удобной бухте, отгороженной от моря высоким рифом, не позволяющему кораблям подойти на расстояние пушечного выстрела, а вот береговая артиллерия, напротив, пользуясь своим преимуществом расположения на возвышенности, топила корабли ещё на подходе, оставаясь абсолютно безнаказанной.

В те времена немалое поселение было выстроено из подручных материалов, что можно было насобирать здесь же, на самом острове. Лёгкие хижины, с каркасом из дерева на подобии бамбука, да плетёные стены, обмазанные глиной, перемешанной с травой. Для тропического климата более чем достаточно, да и пиратские семьи народ не притязательный.

Поселенцы разводили коз, промышляли рыбалкой, ну и, конечно же, морским разбоем, пользуясь тем, что торговые пути были совсем недалеко.

Пиратская обитель процветала несколько веков к ряду, несмотря на активное желание островных монархов сломить твердыню. Даже адмирал Биисант предпринимал попытки захватить остров, но, бухта не давалась. Приходилось довольствоваться только тем, что часть пиратов громили в море, а тех, кому удалось укрыться под огнём береговых батарей, считали везунчиками.

Сейчас же, о пиратском наследии города напоминали только названия улиц, как ни странно, названных в честь кораблей флибустьеров, а не тех героев, кто навёл здесь порядок. Впрочем, никто не забыл имени О́тиса Биисанта. Центральная площадь называется «Адмиральской» хотя сам О́тис никогда адмиралом не был, а в её центре установлен памятник – якорь, якобы с его корабля. Местные в это верят, но у меня совсем иная информация. Корабль О́тиса в бою не участвовал, и никак не мог остаться без якоря, впрочем, как и без рынды, что теперь украшает вход пожарной части города.

Каменные дома, в два и три этажа, с жилыми чердаками, плотно стоящие друг другу, образуют извилистые мощёные булыжником улочки, с краю которых нередко течёт какой-нибудь ручеёк. Забавно, чтобы попасть на крыльцо дома, нужно преодолеть небольшой, всего на три-четыре шага, каменный мосток. Впрочем, есть и небольшая речушка Студёная, судоходная для небольших лодок почти до средины города, и разделяющая порт на две части.