Папа Добрый – Да будет тень. Чародеи. Курс первый (страница 17)

Когда отошли от порта на полкилометра, ночная, почти увеселительная прогулка, заиграла новыми красками. На море появилась качка, ощутимый боковой ветер, а наше плавсредство дало дополнительные течи. Работать черпаками пришлось интенсивнее. Лодку качало и кренило на волнах, но пацаны гребли как каторжные. Это был некий невидимый рубеж, где сталкивались капризы погоды и действие городского артефакта, и его нужно было перебороть. Спустя какое-то время и ветер стих, да и волна, заметно уменьшилась.

– Это правда, про хвост? – спросил у сидящей рядом Яшмы.

– Правда. – ответила та. – Только это большой позор, остаться без хвоста. В нашей расе так клеймят рабов и преступников. Если отсечь хвост слишком высоко, он уже не отрастает никогда.

– У вас и рабство есть?

– Сирена, ты из какого мира? – вмешалась Мира, слышавшая наш разговор. – Во всех мирах есть рабство, по крайней мере, долговое.

– Не, ну так-то и у нас есть. – тут же согласился я.

Всё-таки, политика держать язык за зубами, для меня была самая выгодная.

– Спасибо. – шепнула на ухо Яшма. – За меня ещё никто так не заступался.

Где-то на средине пути, к нам в шлюп забрались две русалки. Красивые чертовки.

Ничуть не стесняясь своей наготы, одна из них начала метаморфировать, и довольно быстро обзавелась человеческими ногами.

Как по мне, так уж лучше лицезреть один из готовых результатов, или хвост или ноги. А вот это разделение одной конечности на две, больше похожее на прорыв огромного гнойника, приводит к образованию в груди неприятного кома, с ещё более неприятным привкусом.

Впрочем, подобная побочка очень быстро проходит, когда смотришь на идеальное тело красотки. Не знаю, по каким причинам, но среди русалок, внешняя красота была возведена в настоящий культ. Ей буквально поклонялись. Не видел ни единой некрасивой русалки, впрочем, как не видел и мужских особей этой расы.

– Чего вам нужно, потаскушки? – рыкнула на них Мира.

– Ой, а что у нас тут за ревности такие у задохликов? – тут же парировала одна из русалок.

Задохликами они называли абсолютно всех, кто задыхался под водой.

– Что, всех морячков да рыбачков разобрали? – продолжила напирать на непрошенных гостей Мира.

Однако, она была единственная, кто был не рад появлению русалок. Все же остальные, включая девочек, откровенно пялились на земноводных. Сэм так и вовсе, из их появления извлёк выгоду. Как оказалось, в ночи мы несколько сбились с курса, и имели все шансы промахнуться мимо нужного нам острова.

– А ты, – русалка с ногами обратилась ко мне. – странная очень.

– Чего вдруг?

– Взгляд. Ты же меня буквально пожираешь глазами. Такой взгляд бывает только у мужчин. Такое чувство, что ты сейчас спустишь штаны, и чем-то меня удивишь. Может, ты меня и трахнуть хочешь?

– Хочу. – ответил я, перестав на какое-то время черпать воду.

– Да ладно, расслабься. Я пошутила. – русалке стало весело.

– А я, нет. – теперь стало весело мне, когда увидел замешательство провокаторши.

Русалка поднялась, прошла между мальчишек, с ушей которых вот-вот должен был валить дым, а от того, гребли они, как оголтелые, борясь с возбуждением. Каждого из них она постаралась задеть бедром, или коснуться плеча или волос рукой.

– Как тебя зовут, красавчик? – спросила русалка, присаживаясь напротив Агелая.

– Аге –лай. – в такт гребкам, ответил наш атлет.

– А я Юста. Если договоримся, то сможешь не только посмотреть, но и потрогать. – пропела русалка, и потянулась к уху парня, якобы чтобы ещё что-то шепнуть.

– Так, Юста, Веста! – вмешался Сэм, который, на моё удивление, не был столь впечатлён голыми видами. – Вы с нами, или вам просто потрепаться не с кем?

– Да с вами, с вами. Дурачимся мы. – недовольно успокоилась Юста.

Веста оказалась поспокойнее, и в полголоса вела беседу с Рамом. Судя по всему, ей приглянулся именно он, и она даже сменила цвет волос с русого, на чёрный, когда выяснила, что парню нравятся брюнетки.

– Это Ааркатик. – подсказал Сэм, когда заметил, как я рассматриваю всего две звезды, что смотрели на нас с чёрного, как смоль небосвода. – Самый дальний мир от Роши.

Я помнил, что это и самый крупный мир Семимирья, родина Фоума.

Звёздочка была крошечной, но всё равно крупнее, чем звёзды, видимые с Земли. А вот вторая, коей оказался Лаамтанай, была неприлично огромна, наверное, величиной с ранетку.

Путешествие по морю заняло чуть больше двух часов.

Когда нос нашего шлюпа ударил о каменистый берег, парни наши уже были измотаны настолько, что им явно было, не то, чтобы до яблок, но и до русалок тоже.

– Не засиживаемся. – скомандовала Мира, выкидывая на берег корзины.

По узкой тропе она провела нас по почти отвесному скалистому берегу, и вскоре мы оказались на вполне пологой площадке, в тени раскидистых деревьев, и буквально влипли в аромат перезревших плодов. Воздух был сладкий.

– Берём только спелые, и что посимпатичнее, как на продажу. – предупредила Мира.

Поскольку мы в школьном криминале впервые, и почти, как дети малые, ни один из нас не догадался взять что-то, чем можно подсветить. Впрочем, неправ. У Агамемнона с собой оказался шар, и хорошо, что он крайне плохо ещё владел своим каналом. Однако, небольшое свечение вовремя заметила Мира.

– Ты с рождения дурак, или зелья какого принял? – цыкнула она. – Спрячь, придурок. Или думаешь, что дозор только в школе есть?

Тот быстро повиновался.

– А кто здесь? – послышался из темноты голос одной из кошек.

– Не знаю. Говорят, какая-то херь с тучей лапищ. Да и лучше не знать. – резко ответила Мира.

Я вдруг вспомнил ту херь, которой меня шуганул прозрачный. Стало жутко, по позвоночнику потёк холодок.

– Да бля! – снова цыкнула Мира. – Кому тут неймётся? Кто поколдовать решил? Химеры чувствуют магию. Хотите, чтобы нам всем тут зад надрали?

– Это не мы. – почти в голос ответили сёстры.

– Это я. – пришлось сознаться, и согласиться, что раскуривать трубку на деле, палево.

Искать подходящие для сбора яблоки приходилось практически на ощупь. Мы разбредались в стороны от корзин, ощупывая кромешную темноту перед собой и над головой. Основным из критериев отбора был размер. Яблоко не должно быть меньше, чем в кулак. Исключение лишь сделано для Фоума, ибо его кулачище уже был размером с мою голову. Собственно, ладони гнома использовали вместо таза для сбора и переноски, так как в них, за раз входило штук двадцать яблок.

Каждые пару минут, Мира стучала маленьким камушком о валун. Совсем не громко, но чтобы мы могли услышать. Собственно, на этот стук мы потом и слетались, как мотыльки на огонь.

В одну из вылазок, я чутка заплутал впотьмах, и вместо стука, был привлечён какой-то вознёй. Думал, что это наши, копошатся у корзины. Но нет, совсем не наши. Что-то возилось на земле, издавая чавкающие и чвакающие звуки. В скудном освещении, почти единственного источника света, я с трудом заметил шевеление, словно что-то бесхребетное пыталось подняться, опираясь на многочисленные щупальца. Фантазия тут же дорисовала жуткую жуть, непременно агрессивную и кровожадную, и выяснять, на что же я наткнулся, желания не возникло вовсе.

Стараясь не издавать звуков и даже не дышать, попятился назад. Наступил на перезревшее упавшее яблоко, сердце ушло в пятки и перестало биться, когда под сапогом чвакнул плод.

Нечто резко приподнялось, возможно, только приподняло голову, как если бы оторвалось от миски, замерло. Я чувствовал, как оно смотрит на меня сквозь темноту, и слышал тяжёлое дыхание.

Очевидно, что-то рядом с нечто было более интересным, чем я, и спустя несколько секунд томительного и напряжённого ожидания, оно вновь склонилось, и продолжило своё чавкающее пиршество.

Я снова попятился, и был ужасно рад, когда, наконец, услышал за спиной условные стуки.

– Нам нужно уходить, и наверное, как можно скорее. – сообщил Мире.

– Ты что-то увидела? Услышала?

– Не знаю, но, возможно, это именно то, о чём ты предупреждала.

Корзины были почти полны, и Мира отправила нас обратно, по тропе к шлюпу. Сама же, с Сэмом, ещё оставалась у камней, продолжая постукивать, так как Агелай и Юста ещё не вернулись.

Ждать пришлось минут десять, но это время тянулось словно вечность.

Все немного встревожились, когда на тропе показался Агелай, несущий на руках русалку, обессиленно прижимающуюся к его груди. Оба они были грязные, а тело Юсты, как и вовсе, казалось израненным. Но, при ближайшем рассмотрении, пятна на одежде четырёхрукого оказались пятнами яблочного сока, а ссадины на теле Юсты, ничем иным, как прилипшими яблочными шкурками и палыми листьями. А на руках, наш джентльмен, нёс русалку, исключительно по причине заботы, о её нежных ножках, дабы та, не ступала босиком по острым камням.

Ну, теперь-то стало понятно, на какое нечто я наткнулся среди яблонь.

Мира что-то фыркнула в адрес заблудших, или скорее заблудивших, о чем я только что догадался, а меня одарила ироничной улыбкой. В воспитательных целях Сэм вручил Агелаю вёсла.

– Отдохнул – греби. – сопроводил он свой жест.

Агелай пыхтел виновато, но безропотно грёб в гордом одиночестве, до тех пор, пока на средине пути, русалки нас не покинули.

– Ну, может, поможет всё-таки кто? – наконец, выдавил из себя он.