Паоло Соррентино – Не самое главное (страница 4)
На лестнице ее шатало, как пьяную.
Потом она подумала про себя:
“О Господи!”
И прислонилась к стенке, чтобы не рухнуть от довольства собой.
Три дня спустя Эльзина и Джеймс Марч, поскольку погода была чудесная, вышли из порта на тридцатидвухметровой яхте Эльзины.
Они немного поплавали, потом Эльзина велела экипажу остановить яхту в открытом месте, не бросая якорь.
Она собственноручно приготовила спагетти с боттаргой[1], как любит Джеймс.
После обеда пилот задремал в инвалидном кресле.
Эльзина в цельном купальнике любовалась своим греческим богом, и тут ей в голову пришла невероятная мысль:
“Неужели у меня появился бойфренд?”
Что ответить, она не знала.
Вернее, отвечать не хотелось.
Главное – настроение резко взлетело вверх.
Внезапно она почувствовала, что полна жизни. Словно подросток, у которого только вчера начались каникулы.
Поэтому она решила понырять.
Чего не делала с 1984 года.
Пока Эльзина летела с яхты в воду, с силой оттолкнувшись ногами, она громко пукнула.
К счастью, на сей раз оглушающий шум никто не слышал.
Оказавшись в воде, она принялась шалить, словно дети в тихий час. Потом попросила матроса бросить ей маску.
Матрос выполнил просьбу.
Первая попытка обернулась неудачей. Эльзина не успела схватить маску, и та стремительно исчезла в бездне.
Матрос бросил другую, чтобы она тоже не утонула, но рискуя попасть Эльзине в лоб.
Надев маску, Эльзина посмотрела, что под водой.
Но яхту по ее распоряжению остановили далеко от берега. Видно было лишь ровную, плотную голубизну, через которую пробивались солнечные лучи.
На корме Джеймс Марч нехотя проснулся. И сразу же вспомнил фотографию своей подружки, немецкой топ-модели по имени Ингрид, а еще вспомнил фотографию, на которую наткнулся вчера на сайте, где собирают светские сплетни. На последней фотографии Ингрид снята на вечеринке в Нью-Йорке: она улыбается, повиснув на черном репере из Детройта с нелепым именем X2BLP.
В голове у Джеймса параллельно родились две мысли.
Первая – стоит ли ревновать?
Вторая: как же она его называет?
Разочарованная морскими глубинами, Эльзина приняла решение, близкое к самоубийству: она решила задержать дыхание и проплыть под яхтой, от одного борта к другому, как делала в юности.
Только в юности она выполняла этот акробатический трюк с надувной лодкой, а теперь собралась выполнить с морским чудовищем шириной двенадцать метров.
Она сделала глубокий вход и в приливе смелости забыла о риске.
Проплыв треть пути, она наконец-то поняла, что делает самую страшную глупость в жизни.
Она ни разу не промахнулась, ни разу не совершила тактической ошибки с тех пор, как впервые покачала бедрами перед будущим мужем, а сейчас, в весьма почтенном возрасте, всерьез рискует умереть.
И Эльзина решила: надо вернуться обратно.
Она всплыла на поверхность, ясно понимая, что только что была на волосок от смерти.
Она хватала воздух и хрипела, словно умирающая. Поддавшись панике, Эльзина судорожно барахталась и кричала, что тонет.
Один из матросов увидел, что ей нужна помощь, и, не раздеваясь, прыгнул в воду.
Приобняв Эльзину, он поплыл к яхте.
Эльзина, почти без чувств, тихо прошептала:
– Спасибо!
Джеймс ничего не заметил. Для этого и нужны большие яхты. Чтобы не все происходило у всех на виду. Чтобы каждый переживал свой позор в одиночестве.
Потом Эльзина постарается отблагодарить матроса, который спас ей жизнь, и отправит ему упаковку бумажных салфеток с игривой, летящей надписью:
Матрос и его жена несколько дней смеялись до слез, до колик, вспоминая скрягу Эльзину Мароне.
Филипп Донцелли, мужчина шестидесяти лет, пугающий и двуличный, словно арабский эмир, которого все в Монте-Карло боялись, потому что, будучи вторым человеком в государстве после князя Альберто, он выполнял обязанности и самые неприятные поручения правителя, через два дня после злополучной прогулки на яхте вызвал Эльзину Мароне к себе в кабинет.
Эльзина предстала перед ним, сияя от счастья, поскольку за два дня она вымыла Джеймса Марча целых шесть раз, и пропела радостно:
– Привет, Филипп, как дела?
Донцелли не ответил, потому что в это время писал сообщение по электронной почте, однако у него оставалось еще немного умственных сил – ровно столько, чтобы
Разочарование Эльзины проявилось конкретным симптомом.
Она почувствовала острую боль в единственном малом коренном зубе, который остался у нее с юности.
Реликвия, которой она невероятно дорожила и с которой, ежедневно чистя зубы, обращалась нежно и трепетно, как с настоящей дивой.
Она узнала эту боль. Это был нарыв: в недавнем опросе общественного мнения нарыв занял ту же строчку, что и кластерная головная боль, уступив лишь почечным коликам и естественным родам.
Тем не менее она решила разыграть свою карту.
Эльзина встала, подошла к изумительному комоду восемнадцатого века и в четвертый раз в жизни совершила то самое покачивание бедрами. Чему способствовало предусмотрительно подобранное легкое платьице.
Однако на сей раз, обернувшись проверить, какое впечатление произвел ее спектакль, Эльзина обнаружила, что Филипп Донцелли как ни в чем не бывало сидит за компьютером и пишет письмо.
Обиженная и раздосадованная, она обрушилась на него:
– Будь жив Раньери, этого бы никогда не случилось!
Не отрываясь от монитора, Филипп Донцелли сказал:
– Эльзина, Раньери считал тебя дурочкой. Он не отправил тебя в отставку, потому что боялся, что ты расскажешь Грейс о вашей интрижке.
Американская топ-модель Ингрид, напившись, позвонила Джеймсу Марчу и сообщила, с трудом ворочая языком, что решила с ним порвать, потому что влюбилась в X2BLP.
Джеймс почти не расстроился, он только спросил:
– Ничего, я все понимаю, только сделай мне одолжение… Скажи, как ты его называешь? Неужели всякий раз, обращаясь к нему, нужно произнести X2BLP?
– Не издевайся. Я понимаю, что тебе обидно, Джеймс, но ты скоро придешь в себя. Хочешь – останемся друзьями, – сказала топ-модель.
Джеймса Марча всегда злит, когда ближние ложно истолковывают его намерения.
И он бросил презрительно: