Паоло Бачигалупи – Разрушитель кораблей (страница 26)
Тул пожал плечами, зачерпнув горсть риса и мяса.
– На этот раз Моби не врет, – рыкнул он. – Как он и сказал, крысеныш только что очнулся.
Улыбнулся, обнажив острые клыки.
– Как раз к ужину.
И сунул огромную горсть еды себе в рот.
Голубоглазая скривилась. Забрала миску у Моби и отдала Гвоздарю.
– Тогда отрабатывай свой хлеб. Первым поест сын босса. А ты иди, скажи, что парень очнулся.
Моби скорчил мину, но не стал спорить. Просто встал и ушел. Пима присела рядом с Гвоздарем.
– Как ты?
Гвоздарь постарался улыбнуться, хотя уже почувствовал усталость.
– Пока не сдох.
– Значит, день удался.
– Ага.
Он принялся за еду.
Пима мотнула головой в сторону Ниты.
– Надо поговорить. За Везучей Девочкой еще не явились, – сказала она, переходя на шепот. – Твой отец теряет терпение.
– В смысле, теряет терпение? – спросил Гвоздарь, глянув на охранников.
– Он на нее глаз положил. Может, хочет отдать ее Голубоглазой, в Культ Жизни. Все говорит, сколько меди получит за эти чудесные глаза.
– Она знает о его планах?
– Она не дура. Даже такая богачка может понять, что к чему.
Голубоглазая прервала их разговор, присев рядом.
– Хорошо болтаем?
– Она просто спросила, как я себя чувствую, – ответил Гвоздарь.
– Ладно, – холодно улыбнувшись, сказала Голубоглазая. – А теперь заткнись и ешь.
Сидящий на пне Тул улыбнулся, обнажив клыки.
– Хороший совет, – рыкнул он.
Пима кивнула и молча отошла.
Это значило многое. Она боялась. Глянув на ее руку, Гвоздарь увидел, что сломанные пальцы прибинтованы к деревянным щепкам. Неизвестно, в них причина страха Пимы или в чем-то другом, что произошло за последние три дня.
Нита кончила есть.
– Хорошо научилась есть руками, – сказала она, ни к кому не обращаясь.
– А чем же еще есть? – спросил Гвоздарь, глядя на нее.
– Ножом, вилкой, ложкой, – ответила Нита, едва улыбнувшись. – Забудь.
– Чего? Ты над нами смеешься, Везучая Девочка?
Лицо Ниты стало непроницаемым, почти испуганным, и он был рад этому. Скорчил мину.
– Нечего смотреть на нас сверху вниз, если мы не обучены вашим богаческим штукам. Мы можем тебе пальцы обрезать, и тогда тебе с твоих проклятых ножей, вилок и ложек толку не будет. Так ведь?
– Извини.
– Ага, извиняешься, уже сказав.
– Заткнись, Гвоздарь, она извинилась, – сказала Пима.
Тул глянул на Ниту желтыми немигающими глазами.
– Может, не настолько хорошо извинилась, как должна была бы. Так, парень?
Он наклонился вперед.
– Хочешь, научу твою богачку хорошему поведению?
Теперь Нита действительно испугалась, сильно. Гвоздарь тряхнул головой.
– Нет. Забудь. Она уже поняла.
– Со временем все понимают, – кивнув, ответил Тул.
Гвоздарь вздрогнул от этих безэмоциональных слов получеловека. От безразличия в его голосе. Он впервые оказался так близко к этому созданию. Но уже был наслышан о нем. О том, откуда у него появилась паутина шрамов на лице и груди. О том, как он бродил по болотам, охотясь на питонов и аллигаторов. Говорили, что он ничего не боится. Что его создали нечувствительным к страху и боли. Единственный, о ком его отец отзывался уважительно и с осторожностью, а не пренебрежительно и высокомерно. Получеловек и вправду страшен, а видя, как он смотрит на девочку, Гвоздарь вдруг понял, почему именно.
– Забудь, – повторил он. – Уже все в порядке.
Тул пожал плечами и снова принялся есть. Все сидели молча. За пределами круга света от костра ничего не было, только стрекот и жужжание насекомых да голоса зверей. Чернота джунглей и болот и духота. Судя по тому, как слабо доносился сюда шум прибоя, они в миле от берега, не меньше. Гвоздарь лег и принялся глядеть на колеблющееся пламя. Хорошая еда, но он снова чувствовал себя очень уставшим. Отпустил мысли на свободу, размышляя о том, что может планировать отец. Почему Пима так встревожена. Что творится в голове у Везучей Девочки. И выключился.
– Проклятье, парень, мне сказали, ты очнулся.
Гвоздарь открыл глаза. Рядом сидел отец, улыбаясь. Покрытый драконами, с глазами, горящими от «кристал слайда» и амфетамина.
– Я знал, что ты выберешься, – сказал отец. – Знал, что ты крутой, как и твой старик. Гвозди бы делать из этих людей, а? Не зря я тебя так назвал. Не зря ты такой же, как я.
Он рассмеялся и ткнул его кулаком в плечо. Даже не заметил, как Гвоздарь вздрогнул от боли.
– Выглядишь получше, чем пару дней назад.
Кожа у Ричарда Лопеса была бледной и влажной от пота, отблескивая в свете костра, его ухмылка была широкой, как оскал хищника.
– Тогда я не был уверен, что нам не придется отдать тебя на корм червям.
Гвоздарь попытался улыбнуться и одновременно предугадать, какое сейчас у отца настроение, с учетом его «кристального» сознания.
– Рановато оказалось, – сказал он.
– Ага, ты живучий.
Ричард поглядел на Ниту.
– Не нравится мне эта богачка. Давно бы уже сдохла, если бы я не взялся спасать ее холеную задницу.
Улыбнулся ей.
– Я уже почти что надеюсь, девочка, что твой отец не объявится.
Гвоздарь сел и подобрал ноги.
– Ее люди так и не появились?
– Пока нет.