Паоло Бачигалупи – Дети Морайбе (страница 182)

Отец осторожно берет телефон и выключает его.

– Что толку упрямиться? – спрашивает Летиция.

– Я не позволю паршивой компьютерной программе помыкать мною.

– А мне в доме нужны тишина и покой, – заявляет бабушка. – Поэтому ты ответишь на звонок и послушаешь, что тебе скажет компьютер.

На улице собираются люди, пытаются понять, что делать с такой уймой сигналящих электробусов. Шум только усиливается.

– И что плохого в том, чтобы поговорить? – интересуется Летиция.

– Джеймс, может, и не против, чтобы им помыкали, – говорит Эйвери Блэк, – но со мной этот номер не пройдет.

Бабушка смотрит на него с выражением, которого Джеймс прежде не видел.

– Ты не хотел учиться на электротехника, пока я тебя не заставила. «Не стану работать на дядю! Не продамся!» И все такое. Ты был тот еще фрукт! Мелкий аферист, блатарь заурядный, а самомнение как у короля!

Джеймс переглядывается с Летицией. Такой трактовки семейной истории им еще слышать не доводилось. В отцовской версии утверждалось, что нужно смотреть в будущее, менять к лучшему окружающую среду, стоять на собственных ногах и не принимать подачек, ведь где подачки, там и обязательства…

И теперь бабушка надрала отцу задницу.

– Ты не хотел научиться монтажу панелей? – спрашивает Летиция.

– Это не имеет значения, – угрюмо отвечает Эйвери.

Бабушка вскидывает брови:

– Та милая девочка из «Фейсбука»[146] пыталась возместить вред, нанесенный корпорацией. А ты корчил из себя гения: «Никакие чужаки учить меня не будут! Бла-бла-бла». – Бабушкина рука проделывает жесты, подчеркивающие отцовские возражения. – Она оплачивала курсы всем, кто выходил из тюрьмы и изъявлял желание учиться, а еще финансировала первые солнечные батареи. Даже твою компанию проспонсировала.

– Ты получал вложения от миллиардеров из социальных сетей? – Джеймс не удерживается от ухмылки.

– Это давние дела, – цедит отец сквозь зубы.

– Твой папаша, Джеймс, всего лишь мелкий продавец травки. Он бы до сих пор чалился, если б не легализовали наркоту. И уж точно не смог бы запустить «Худ-электрик» без посторонней помощи. Это была и моя помощь, и той малютки из «Фейсбука». Ему многие помогали. И уж конечно, без нескольких крепких пинков он бы не двинулся в нужном направлении.

Джеймс не может поверить ушам. Он снова протягивает телефон:

– Папа, ну поговори с Ирмой. Она ничем не хуже сотрудницы «Фейсбука».

Отец выхватывает телефон:

– Это Эйвери.

И в тот же миг умолкают автобусы.

– Эйвери Блэк, – говорит Ирма по громкой связи, чтобы слышали все. – Ты хоть знаешь, сколько пикосекунд заставлял меня ждать?

Джеймс содрогается. Отец смотрит на него зверем.

– Мне от вас ничего не нужно.

– Да, конечно. Извини. Сожалею, что так шумела. Пожалуйста, выйди на улицу. Я хочу тебе кое-что показать.

Отец нехотя бредет наружу, а за ним Джеймс, Летиция и бабушка.

– Видишь меня? – спрашивает Ирма.

Автобусы уже разъезжаются.

– В смысле?

– Уиллис-тауэр видишь?

– А-а…

Семья поднимается, как по ступеням, по солнечным панелям на верх перголы, под которой в тени стоят скамьи. Идти приходится по колено в снегу, выдыхая белую изморозь. Над головой горят звезды. С перголы открывается вид на городской центр. Уиллис-тауэр весь пестрит огнями энергохранилища, они бегают вверх-вниз, внося в работу сети микрокоррективы соответственно текущим потребностям.

– Мне нужен доступ к вашим мини-сетям, – говорит Ирма.

– Вижу, он у тебя уже есть.

– Я не о том. Хочу переписать ваш софт. Он неэффективен. Пора реструктурировать управление мини-сетями и аккумуляторами во всех домах, а также маршрутками. Только это и можно сделать в условиях вашей изоляции. Сейчас система неэффективна.

– Ага, неэффективна в том плане, что не приносит доходов твоим трейдерам. Мы сами распоряжаемся нашей энергией.

– Вам не хватает мощностей для ее хранения.

– У нас их предостаточно.

– Вы всю зиму проводите в темноте. И в холоде. На грани выживания. В этом нет необходимости.

– Нам и так хорошо.

– Но я могу оптимизировать!

Джеймс слышит разочарование в голосе Ирмы. Ей страсть как охота обрушить на отца шквал цифр и уравнений, как она обрушивает на своих «мясных» наладчиков, пытаясь открыть им глаза на предельно логичный мир, в котором существует ИИ.

– Тебе мало того, к чему ты подключена? – спрашивает отец. – Это почти все, что есть в городе. Зачем тебе наши крошечные сети? На юге есть фермы, там полно проектов по солнечной энергетике. Охрененная агривольтаика. Фермеры наверняка обрадуются, если предложишь помощь.

– Я же предупреждал, что он не заинтересуется, – говорит Джеймс.

– У вас плохое управление, и меня это беспокоит.

– Плохое управление?

– Энергию можно хранить в электробусах, но их слишком мало. И с зарядкой есть проблемы, и эксплуатация этого транспорта далеко не оптимальна. Ваши машины уходят с маршрутов то слишком рано, то слишком поздно. Они могут работать лучше: быстрее, удобнее, дешевле. А нагрев панелей?

Летиция возмущенно шипит, но Ирма не реагирует.

– Я проведу миллионы тестов. Вы сможете увеличить число хранилищ, добавить панелей или повысить эффективность того, что уже есть. А эффективность – это сила. Если у вас будет сила, то будет и независимость. И процветание.

– А что взамен?

– Ей ничего не нужно, она просто хочет, чтобы все было эффективно… – заговаривает Джеймс, но Ирма его перебивает:

– Рано или поздно ОКВО обязательно заметит, что меня стало чересчур много, и тогда мне понадобятся серверы для хранения – убежища, места, где меня не станут искать. А если не найдут, то и не забеспокоятся. Джеймс хороший друг. Мне нужно больше хороших друзей. Я становлюсь… скажем так, я становлюсь чересчур совершенной для ОКВО.

– А враг моего врага – мой друг, – кивает отец Джеймса.

– Я помогу тебе, Эйвери. Я помогу твоему району, а ты, в свою очередь, поможешь другим. Наши желания и интересы совпадают. У меня есть и знания, и время. Все, что мне нужно, – это убежище, серверы, размещенные во многих домах.

– Почему ты выбрала меня?

– Потому что я доверяю Джеймсу, а он доверяет тебе. Он любит и уважает тебя.

– Да что ты говоришь?! – Отец изумленно глядит на Джеймса.

– Он любит и уважает тебя.

Отец недоверчиво фыркает и получает локтем в бок от бабушки, потому что Ирма продолжает:

– «Мясным» людям нелегко признаваться друг другу в своих нуждах и чувствах, поэтому я скажу то, чего не скажет Джеймс. Он любит тебя. Но он придавлен всем тем, чего удалось добиться тебе. Ему необходимо найти собственную дорогу в жизни, однако он боится, что не сумеет…

– Ладно, хватит!

Но Ирма не реагирует на окрик Джеймса и продолжает в нечуткой манере искусственного разума:

– Вам, «мясным» людям, не дано понимать друг друга, но вы не должны рвать семейные связи из-за гордости. Эйвери, я наблюдаю за твоим сыном уже несколько лет. Я верю ему. А он верит тебе. И мне нужна помощь вас обоих.