Паоло Бачигалупи – Дети Морайбе (страница 163)
Дети Морайбе – не те существа, на которых охотятся. Они осыпали проклятиями монстра, что набрасывался на них, и все реже посещали Элани. Может, погоня за нарвалами увела их в далекие края, а может, они залегли в непроглядных рвах на дне. Кракены гнездились в обломках парусников, которые сами же и сокрушили, и спали, зарывшись в ползучие пески. Когда же к ним взывала Элани, они пели:
Их голоса были слабы, они затихали вдали.
Элани никогда не видела кракенов, а теперь и не слышала их. Так надолго они умолкли, что уже возникли сомнения: может, она просто-напросто свихнулась? Внушила себе после шторма, изувечившего ее судьбу, будто с ней разговаривают дети Морайбе?
Она взывала к кракенам, и ругала их, и льстила им, но ничем не могла пронять – да и было ли это вообще возможно? Элани осталась совсем одна.
В одиночку она привыкла баррикадировать дверь спальни кедровыми шкафами. В одиночку терпела порку за открытое неповиновение. В одиночку чутким безмолвным кроликом шмыгала по коридорам, готовая броситься наутек от подстерегающего волка. В одиночку – уж как могла – научилась выживать.
Ее глаза ввалились и постарели. Она боялась, стереглась – и выживала.
И все это время она помнила о кракенах, помнила, как дети Морайбе взывали к ней. И сама все пыталась докричаться до них. И ненавидела себя за это.
Она помнила, как впервые услышала песнь кракенов, и надеялась снова ее услышать. С непоколебимым терпением ждала, когда грянет могучая буря и поднимет кракенов к поверхности океана. Ждала, что Морайбе и Буреликий сойдутся в любовной битве, как было, когда ее отец воочию увидел морских чудовищ.
Элани ждала и выживала. И вот настала ночь, когда Ванем принялся хлестать по ставням усадебного дома дождем и снегом, а Морайбе погнала к берегу высоченные волны. Той ночью девушке снились кракены в пучине вод, а утром она помчалась через мокрые после ливня луга к обрыву, с которого открывался вид на тихие синие воды, на мерцающий солнечным золотом покров Морайбе.
По каменистым тропкам Элани спустилась к далекому пляжу. Между покрытыми водорослями валунами и искрящимися приливными лужами добралась до кромки воды, перешагивая босыми ногами через анемоны и синеногих моллюсков. Задрав юбку, она шла вперед, и воды Морайбе пенились вокруг ее колен. Элани закрыла глаза и напрягла слух, пытаясь ощутить вкус крови во рту и услышать нарастающее пение кракенов.
Она ждала, когда прозвучит ее имя.
Если хорошенько прислушаться, быть может, она различит в шуме прибоя голоса. Если хорошенько всмотреться, быть может, она разглядит в глубинах Морайбе плавающих исполинов. И тогда надо будет стереть из сознания сцену, где Элиам до синяков сжимал запястья падчерицы, а мать отворачивалась, чтобы не видеть, как ее дочь прижимают к кухонному шкафу. А после ждать, когда отзовутся кракены, – быть может, ждать часами.
Солнце взбирается по небу, чайки кружат над водой и пикируют к добыче, дельфины вспарывают синие воды вдали. А где же кракены? Если и выкликают ее имя, их голоса глохнут в пене прибоя.
К тому времени, когда Элани открыла глаза, одежда уже промокла до пояса. А на берегу сидел на корточках Эльб, не сводя с сестры всепонимающих глаз.
Вошедший в привычку страх заставил ее окинуть берег взглядом, но ничто не выдавало присутствия Элиама.
– Думал, ты так и будешь идти, – проговорил Эльб.
Элани выбралась из воды, села и расправила юбки для просушки.
– Я слушала океан, – сказала она.
– Эти же слова говорила и моя мать. Однажды она отправилась в сердце Морайбе. Шла и шла в воде, а когда стало слишком глубоко, поплыла. Отец пришел в ярость. Никто не мог уйти от него на суше, но мать была в море. Он носился по берегу, звал ее, потрясал кулаками. Но он слишком труслив, чтобы заплывать на глубину. Все ревел и ревел, точно Ванем, а она все плыла и плыла. Наконец остановилась, и Морайбе забрала ее. Конец был легким – она опустила голову и напилась Морайбе, вот и все. А я остался с отцом.
– Почему ты раньше об этом не говорил?
– Почему не подсказал тебе единственный верный выход? – рассмеялся Эльб. – Сестра, если и ты уплывешь, я снова останусь наедине с отцом. Хоть все кедровые шкафы в доме собери и загороди ими дверь, его не удержишь. Что можно сделать, чтобы он не стучался ко мне по ночам? Что можно сделать, чтобы он отвлекся на кого-то другого?
– Но ведь тогда, в первый раз, ты сказал мне «беги»!
– Я надеялся… – Эльб сокрушенно покачал головой. – Мне понравились твои глаза. Ты еще не была похожа на зверя, которого травит охотник. Я знал, что мать тебя не спасет, но подумал: а вдруг… – Он пожал плечами. – Я глупец. Не бывало такого, чтобы мой отец упустил добычу.
Они помолчали. Наконец Элани спросила:
– А сам-то почему не уплывешь?
– Однажды попытался. Вскоре после того, как умерла мать. Но не смог дышать водой, как это делала она. Наверное, я трус. Вернулся на берег… Отец меня выпорол. Он в ужас пришел, едва не лишившись наследника. С тех пор держит поблизости лодку на случай, если я решусь повторить.
Эльб снова взял паузу, но вскоре сказал:
– Говорят, могучие штормы поднимаются, когда Морайбе и Буреликий схватываются в любовной битве. Но сдается мне, это не так.
– А как?
– Думаю, Буреликий похож на моего отца.
– Но если Ванем таков, какова же Морайбе?
– Морайбе… – Эльб надолго умолк. – Мне вот что думается: когда бушует буря, она сражается, чтобы защитить своих детей. Морайбе не такая, как наши матери. Она сильнее, отважнее. И когда Буреликий приходит к двери ее детенышей, как Элиам приходит к моей или твоей, она не цепенеет от страха, а дает отпор и обращает врага в бегство. – Он кивнул на синие воды. – А потом успокаивается, поскольку ее детям уже ничто не грозит. Морайбе защищает своих детей, вот что я думаю.
Сверху, с обрыва, закричал Элиам, и Эльб съежился от страха. Элани подняла взгляд на мужчину, превращавшего ее ночи в кошмары наяву, и у нее мороз пошел по коже. Ей вообразилось, как мать Эльба заплывает на глубину. Неужели и вправду бывают на свете родители, способные на все ради спасения своего ребенка?
Снова заорал Элиам. Теперь рядом с ним стояла Синолиза, она тоже требовала, чтобы дети вернулись.
Элани взяла брата за руку.
– Идем со мной, – сказала она. – Поплывем вместе. И больше не надо будет бояться.
Глаза Эльба были полны ужаса, но все же он последовал за сводной сестрой.
Элани решительно вошла в воду, и та завихрилась вокруг лодыжек, вспенилась у колен, обхватила бедра, скомкала юбки. На обрыве заходился воплями Элиам, а перепуганная мать Элани умоляла подчиниться. Но беглецы были уже далеко, крики родителей глохли в шуме прибоя.
Пенный гребень ударил в живот, и девушка задохнулась от холода – одежда выше талии моментально промокла. Резкими движениями Элани избавилась от блузки и юбок и поплыла дальше, увлекая Эльба за собой. Он чуть попротивился ее тяге и зову отца, но затем тоже разделся, а вода уже доставала до груди, и вскоре Элани как будто услышала смех юноши, внезапно обретшего свободу.
С новой волной ноги оторвались от галечного дна, и Элани поплыла. Пришлось отпустить руку Эльба, чтобы преодолеть натиск прибоя. Очередную волну девушка пронырнула насквозь и замотала головой, вытряхивая влагу из глазниц. Рядом уже барахтался Эльб, и они поплыли рядом, слаженно, что есть силы загребая саженками.
Позади них по тропке к пляжу вприпрыжку мчался Элиам. Над водой эхом разносились его призывы и угрозы. Но между ним и беглецами уже пролегла широкая синяя полоса, и он беспомощно остановился на берегу.
А потом Элани и Эльба подхватило течение. Это Морайбе заключила их в свои объятия, спеша унести подальше от Элиама, уже тащившего лодку в белую пену прибоя.
Элани перевернулась на спину; отдыхая, она глядела в голубое небо. Рядом улыбался Эльб, в его глаза почти вернулась молодость. Белые утесы были уже далеко, но Элани вдруг заметила, что Элиам успел сильно сократить отделявшее его от беглецов расстояние.
– Быстро же он плывет, – произнесла девушка, борясь с отчаянием.
– Прирожденный охотник, – вздохнул Эльб.
Могучий Элиам вовсю налегал на весла, и лодка стремительно несла его поперек волн.
– Нет у меня такой силы воли, чтобы утопиться, – тихо проговорил Эльб.
– Так и не нужно топиться. – Элани очень хотелось поверить в собственные слова. – Просто плыви рядом со мной. Надо только плыть…
Она схватила его за плечо и заработала ногами и свободной рукой. Эльб выругался, но противиться не стал. Гребок за гребком они рассекали мерцающую синеву, взлетая и падая на волнах Морайбе, задыхаясь от усталости, но не прекращая плыть. Наконец выбились из сил; теперь можно было лишь дрейфовать.
Они покачивались на покрове Морайбе, точно обломки после кораблекрушения. У Элани руки и ноги сделались ватными; она не проклинала изнеможение, а лишь жалела, что не смогла заплыть дальше. Сделала ли она все, что от нее зависело? А что Морайбе? Может, ей совершенно безразлична судьба беглецов? Далеко ли отсюда кракены? И взаправду ли Элани прежде слышала их голоса?