Паола Волкова – Лекции по искусству. Книга 2 (страница 48)

Студенты: А дети? Любовь ведь не мешает губить кого-то.

Волкова: Нет, это вам так кажется. Для Льва Николаевича она была чистый ужас. Его и дети просили: «Папа, не клади ее на рельсы». А он сказал: «Сам люблю ее, но не могу — надо!» Конечно, это произведение о любви, но о такой, которую Толстой считал не любовью. Все погибли, гора трупов! Перед Толстым за нее ходатайствовало целое семейство. Просили, чтобы он оставил ей жизнь. А он сказал: «Не могу!»

И все! Он считал, что если оставит ей жизнь, то все начнут так делать. У Льва Николаевича был свой кошмар в жизни. Он жил в аду. Он видел, что рушится оплод его цивилизации. У него женщина всегда была центром его работ. Анна — живой труп женщины. Дрянь, и еще какая! Какого Федю сгубила! А в «Воскресенье»? А что делается в «Войне и мире»? Лучше не вспоминать. Там просто показан путь святых. Ведь Андрей Болконский становится святым и, заметьте, он во всем романе настоящий, святой воин в безбрачии, потому что, когда он появляется перед нашими глазами, его бедная, маленькая княжна на сносях, а когда он уходит из этого романа, она — его небесная невеста. Вы обращали на это внимание? А напрасно. Это идейный герой. Что касается Элен Безуховой — фу, даже говорить о таких женщинах не принято в приличном обществе. На ней нет ни одного места, чтобы ТЬФУ! Как говорила одна замечательная женщина «не отворотясь — не отплюешься». Это на одном крае. На втором, княжна Наташа — моя любимица, которая проходит весь путь, пока не становится толстой и обкаканной с ног до головы своими детьми. И, вообще, такой, как надо.

Студенты: Восточной женщиной.

Волкова: Слава богу, наконец! А то я думала, что говорю что-то не так. Вне текста. Мы читаем неправильно, начиная со школы. А любая литература — это объективизированная видимость. Потому что это объективный текст. Вам 15 лет, вы читаете одно, а если 60 — другое. Но, если взять и подумать, то он был крестьянский философ. Неслучайно он занимает первое место в мировой литературе и заслуженно, являясь прямым последователем дискуссии о женщине на Восьмом Вселенском Соборе. Куда же мы денемся от этой дискуссии.

И тут появляется Блок. Сел на лавку и все развалил. О Дульсинее Тобосской, визуального описания. Бабушка мне рассказывала, когда она в 24-ом или 25-ом году жила летом в Сестрорецке, к ним пришла женщина. Она стояла около крыльца и разговаривала с хозяйкой дома, в котором жила бабушка. Бабушка бы внимания на нее не обратила, если бы эта женщина не была одета в такую огромную, вытянутую кофту, с таким нечистым лицом, коротко стриженная. Она непрерывно курила и у нее был хриплый голос. Когда гостья ушла, бабушка спросила у хозяйки, кто приходил, и та сказала:

— Ты что не поняла?

— Нет.

— Люба Менделеева.

Она и в молодости была очень похожа на своего отца Дмитрия Менделеева. Здоровая — ей бы детей рожать и рожать, а Блок придумал ей эту безумную роль «прекрасной дамы». И так ее повернул, и эдак развернул. Одним словом, изуродовал ей жизнь. А уж, что дальше у нас началось, когда появился Маяковский со своей — это Запад отдыхает. Тема-то появилась.

Лиля Брик и Владимир Маяковский

Любовь Менделеева и Александр Блок

В России, к сожалению, не существует культуры отношений между мужчиной и женщиной. Мужчины не знают, что они мужчины и не понимают, что с данным им предметом делать. И женщины тоже. А главное нет литературы.

А что, в этом вопросе советская литература, что-то изменила? Она прямая наследница православной традиции. Посмотрите на все эти роли в кино. Это же оттуда идет. Сколько в них жертвенности, чистоты. Это все только по отношению к Тургеневу или Гончарову примитивизировано, как говорит любая женщина с трактором (смех). Та же самая православная традиция и никуда от нее деться нельзя. Вся современная культура и по сознанию, и по направлению деятельности начала складываться под влиянием идей Восьмого Вселенского собора и с Каролингской эпохи 9-го века, когда были заданы основные параметры восточно-христианской и западно-христианской культуры. А что было до того? Была патристика. Античная Византия. Они сидели на гипподромах и занимались тем же, чем занимались римские императоры. Хотя при этом крестили лбы. Это очень важно знать. Вся мощь, вся полнота западноевропейского духовного уклада стала формироваться в культуре собора и в истории крестовых походов. Время выразило себя через идею крестовых походов, а вечность через храм. Крестовые походы включали в себя все. Идеологию прекрасной дамы, культурную связь между Востоком и Западом, международную торговлю с центром в Шампанье, где круглый год работала биржа и главная идея крестоносцев — создать Объединенные Штаты Европы, под их властью. Запомните: Объединенные Штаты, потому что не было ни одной государственной сильной власти. И только после того, как их разгромили в 1304 году, когда Филипп IV сжег их на еврейском кладбище и ограбил. А грабить было нечего и до сих пор не известно, где были их деньги. Хотя, почему? — известно и ими пользуются.

Так вот, после всего того кошмара, с 16 века исторические процессы начали оформлять себя немножко по-другому. Крестовые походы — это огромное историческое движение, в которое входили люди из всех европейских стран. И их желание создать Объединенные Штаты Европы с единой финансовой системой и единой политикой. Они были самыми сильными и держали в своих руках все! Внутри этой организации была своя идеология, мистико-религиозная культура.

А чтобы построить такой собор, и не один, надо быть ученым? Надо. А какими надо быть учеными?! Вот смотрите, в основном такие соборы строились от 11 до 15 века. Они стоят или нет? Хоть один рухнул? А что-нибудь более великое, с точки зрения культуры, было создано с тех пор? Нет и не могло, потому что эта архитектура единственная после пирамид и повторить это невозможно. Чтобы построить такой собор нужно было создать ученую группу или то, что сейчас называется Университет. В Шартре был создан большой Университет, который создавал структуру собора, закладывал основную ее идею и если, кто-нибудь из строителей умирал, его место занимал последователь.

Если или, когда говорят, что началась новая эпоха, к примеру Возрождения, скажите, она тут же начиналась или старая еще продолжалась? Что-нибудь изменилось в культурной традиции? Культура развивается и эпоха Возрождения лишь новый виток идеологии внутри этой культуры. Не было ни городского, ни социального, ни основного уклада. Ничего этого отменено не было. Просто другие пришли и сказали: «Здрасте, мы люди эпохи Возрождения». И что? Все население пересело в эпоху Возрождения? Как пасли коров, так и пасут. Возрождение было вещью элитарной. Огромный духовный скачок. А то, что я показываю — всемирная вещь, как и готическая сказка и баллады, рожденные этим временем. Широкая и глубокая. А идеи Леонардо были доступны скольким людям? Надо понимать, что смена идет в наших умах.

В оставшееся время, я хочу рассказать о маленькой детали. Представьте себе 11 век, город Шартр. Город может построить собор? Какой-нибудь город может построить? Надо представить масштаб города и собора. В 9-ом или 8-ом веке. Нет. А где столько ученых взять? Рабочую силу можно. Скажу сразу главную вещь. Соборы строила международная строительная организация. Точно так же, как и военно-религиозные ордена захватывали власть во всем мире. В Москве до сих пор есть тамплиеры. И где они собираются известно.

Студенты: А где они собираются?

Волкова: В музее Андрея Белого, а где еще? Идите и посидите. Все собрания этих людей проходили там. Это такое местечко в Москве, что любо-дорого. Начнешь ходить, не вернешься. Но, не в этом дело. Подобно рыцарству строители были международными. Одни и те же люди их строили. Рабочий кладет камень на камень, кирпич на кирпич, а что строит он не знает. Как называлась международная архитектурно-строительная организация? Она имела название? Европа была цеховой страной? Они назывались Цех Каменщиков и были сугубо секретной организацией.

Студенты: Масоны?

Волкова: Нет, не масоны, а каменщики.

«Каменщик, каменщик, в фартуке белом, что ты там строишь?

Эй, не мешай нам — мы заняты делом, строим мы…»

Дальше не помню. Что у них было? Передник, перчатки, лопаточки были, легенды были и устав. Ели будете себя хорошо вести, я вам почитаю кое-что из устава каменщиков. Это была организация ученых-строителей собора. Они свято соблюдали тайну каменного строительства и носили условные имена. А поскольку вы еще не знаете, что такое собор, то могу сказать, что они строили по всему миру. И в Англии, и во Франции, и в Германии, и т. д. Они были алхимиками. Шартр, как и сейчас, славился тем, что они создавали витражи — самое лучшее цветное стекло. Они его делали в своих мастерских. Научились крепить. Это величайшее достижение. Сейчас такие витражи делать не могут. Собор не имеет стен, он имеет колоссальную готическую философию, неизвестную вам на сегодняшний день, которую они сами создали. Строительный атлас. В 1450 году Цех Каменщиков был распущен. Этот год стал годом смерти собора. В этом же году был изобретен печатный станок. Между этими двумя событиями была глубокая связь. Они себя распустили и их главной резиденцией стал Оксфорд. Это был великий цех ученых. Часть из них стала заниматься чистой наукой, ну, а другие, какими-то своими делами, но тоже хорошими. Мне очень нравится, что написал Гумилев. Он писал, что масоны имеют такое же отношение к каменщикам, как советская демократия к идеальным понятиям демократии. Все путают, поэтому больше не путайте. На сегодня все. (Аплодисменты)