Паола Волкова – Лекции по искусству. Книга 2 (страница 40)

Лекция № 10 Римская цивилизация

Ангелы и демоны Леонардо — Гениальность и демонизм — Пространство, окружающее нас

Волкова: Какой аншлаг! Даже сердце защемило… Так. Что я хочу вам сказать. История следующая. Мне надо дочитать вам Леонардо, а потом, чтобы новый материал не рвать, я решила, что расскажу вам, что-нибудь интересное. И мне будет полегче.

Должна вам сказать, что я довольно редко смотрю телевизор. Во-первых, нЕчего, во-вторых, нет времени. Но, когда у меня выпадает такая возможность, то я люблю разного рода совсем бесполезные передачи. С возрастом, я их стала просто обожать. Некоторые смотрят про животных, а я про происхождение Земли. Как только, кто-нибудь начнет об этом говорить, я, открыв рот сижу, наслаждаюсь. У них такое воображение и фантазия, что просто разрывает голову, а уж когда они начинают апеллировать 50 млн. лет, то все! — держите меня! (смех) Тут, недавно, в одной из таких передач, я услыхала об очередном происхождении Земли. Кстати, сегодня тоже будет очень интересная передача, но я ее не услышу. Грустно. Там обещает быть просто запредельность! Я знаю, что многие любят смотреть про экстрасенсов. Я их не смотрю, потому что происхождение Земли, все-таки, пофантастичнее. Но, всюду теряется главный момент — переходный. Переходное звено пропадает у всех. Это очень интересная вещь. В дарвиновской теории эволюции есть очень волнующий момент. Ученые нашли все черепа, выставили их на обозрение, получился почти что человек верхнего кроманьонского периода и уже в Израиле откопали череп, соответствующий самому верху кроманьонского периода, а вот не достает двух звеньев, чтобы уже то, что нашли, наконец, стало человеком. Копают, копают, копают, но не находят. Так же и с происхождением Земли. Есть выпадающие звенья и кубик Рубика не складывается. Самое замечательное — это музей Дарвина.

Михаил Михайлович Герасимов, который не смел и рта открыть, наглядно показал: стоит экземпляр, который я категорически отказываюсь признать предком (смех). Никогда и ни при каких обстоятельствах! А рядом те, которых я с удовольствием признала бы. И под ними один и тот же геологический период — 8 тысяч лет до новой эры. Красавцы! Называется «Человек дунайский» и все тут же становится на свои места. Почему я сказала об этой передаче. Потому что все задаются одним вопросом: «Откуда на Земле взялась вода?» Задают и отвечают буквально такой фразой: «С неба»! То, что льется сверху. Это что, научное объяснение происхождение воды на Земле?

А ведь есть теория, подтверждаемая мифами и легендами, что в какой-то момент времени, в результате очень сложной перестройки небесной биомеханики, произошло сильное притяжения Луны к Земле. Вот, позавчера мне кто-то напомнил об этой теории, на что я сказала: «Привет вам от Леонардо да Винчи. Он это утверждал в письменном и в любом другом виде еще 600 лет назад, что происхождением жизни Земля обязана Луне». Он же всюду подчеркивал, что основа жизни — это вода, которая пришла к нам с неба, в результате притяжения Луны. Еще раз повторю, что он был тем типом личности, которых просто не бывает. Случай единственный, хотя есть еще один или два, похожих на него, но я вам о них расскажу в другой раз. Строй воображения Леонардо, как и строй его художественной мысли сильно отличается от принятого. Понимаете? Как и он сам. При этом он являлся человеком эпохи Возрождения и художественно работал в категориях Ренессанса.

Когда я была молоденькой, то училась у человека, которого звали академик Виктор Никитович Лазарев. И хотя моим руководителем был Алпатов, лекции читал нам Лазарев. Он написал книгу о Леонардо, которую читать без слез было невозможно. А почему? А потому, что специалисты того времени не видели определенные подлинники. И, когда в Москву привезли «Джоконду», а Виктор Никитич еще был жив, посмотрел, удивился и сказал знаменитую фразу: «Кто изображен не понятно, чем изображено не понятно и как изображено не понятно» И я сказала: «Браво! Правдивый человек. Потому, как ничего не понятно». (смех) Поверьте мне, не только не понятно, что изображено, но и даже степень, чисто ремесленного отношения к искусству, абсолютно исключительное. Например, не понятен состав краски — это изобретение Леонардо. Не понятен инструмент, которым писалось. Леонардо всегда держал все в строгом секрете и Вазари описывает следующую картину: Леонардо очень не любил посетителей. А чего ему их любить? Зачем они ему нужны? Но и во Флоренции, и в Милане, и вообще, где бы он не жил, к нему ломились люди. И, когда к нему приходили посетители, он открывал клетку и выпускал оттуда «нечто», похожее на земноводное — ужасающую рептилию — небольшого крокодила, который жил у него в этой клетке. Но самое ужасающее было то, что он этой рептилии сделал брови и бороду. Он ей каким-то образом пересадил волосы. А еще он ей на голову одевал корону, и она ползла на посетителя. Леонардо же стоял с мартышкой на плече и был очень любезен, а гость задом, задом и в дверь. Тип был, конечно, ужасный. Содержал эти рептилии и производил над ними невероятные опыты. У них росли человеческие волосы, усы, брови. И современники все это знали и видели. Во всех своих проявлениях Леонардо был явлением умопомрачительным. Время было такое: любой ремесленник был художником, любой художник был великим художником и великий художник — гением.

Так вот, чем рисовалось — не понятно, кто изображен — не понятно, но то, что он всю жизнь писал одну и ту же картину — это факт. И я вам это докажу. Давайте, посмотрим. Вот «Св. Анна, Мария и Агнец», что висит в Лувре. Один из вариантов этой картины. Что вы видите? Пока ничего. Хорошо. Вот «Джоконда» и «Мадонна в гроте».

Св. Анна, Мария и Агнец

Джоконда

Мадонна в гроте

Теперь вы видите, что мало того, что на всех этих картинах изображена одна и та же женщина, но еще и то, что на этих картинах изображен абсолютно один и тот же пейзаж.

Из всех картин я предпочитаю вот эту «Св. Анна, Мария и Агнец» — она мне кажется наиболее интересней. Не «Джоконда», а именно эта. На ней изображено сразу два ландшафта и один из них такой же, как и на «Джоконде». Ландшафт на этих картинах словно можно продолжить. И я даю ему следующее определение: безводный, т. е. это ландшафт, в котором и в помине нет воды. Я бы не назвала его минеральным или каменным — это определение не настолько точное. Более точное будет безводный. Между тем, как одна часть картины является той самой безводной, то другая содержит водный источник, и вы можете видеть Анну, опустившую свои ноги в воду.

Вы только посмотрите, как написана вода — такая необыкновенная прозрачность, что на дне нам виден каждый камешек. А почему у Марии, что сидит у Анны на коленях ноги стоят на земле? Имейте в виду, то, что я вам сейчас рассказываю нет ни в одной книге о Леонардо. Этот анализ стоил мне очень большого труда и времени, потому что никто не хочет описывать эту картину. Дело в том, что трудно ответить, что Леонардо хотел сказать нам своим рассказом об Анне и Марии. А он рассказал, только вот о чем?

Давайте рассмотрим, как сидит Анна. На ее голове, подобно Джоконде траурная повязка. Посмотрите во что она одета, на ее ноги, руку, рукав. Ей принадлежит обе среды. И водная, и безводная. А как сидит Мария? Она очень удобно расположилась на коленях Анны и не выражает никаких эмоций. Мария вообще понятия не имеет, на чем она сидит. Она точно так же сидела бы и на лавочке, и на земле, и в кресле. Вот вы сейчас находитесь здесь и вам абсолютно не интересно, на чем вы сидите. А там, вместо стула, мама дорогая! И Мария ее принимает за что-то другое. Почему? Потому что между нею, ее памятью, ее существованием и природой происхождения этого существования, утрачена связь. Ее нет, она отсутствует. Вот мы сидим и не знаем, на чем сидим. Мы не знаем из какого материнского лона мы вышли. Мы не знаем природы и образа материнского лона. А Леонардо намекает нам на наше существование с отрубленной памятью. Он говорит: «Есть то, откуда мы, но мы этого не помним. То, откуда мы пришли ЭТО помнит, а мы нет». Вы видите, как Анна смотрит на Марию? Она смотрит на нее с любовью, материнской нежностью, родительским обожанием. В ее взгляде читается всепрощение. Она готова прийти на помощь и охранять свое дитя от всех напастей. Она отпустила ее от себя, но все еще поддерживает.

А лицо у нее Джоконды. Так что это все бред говорить о том, что Джоконда жена купца. Буковский давно написал об этом книгу и доказал, что Леонардо пишет одно и то же лицо, один и тот же персонаж. Он не изображает ни тебя, ни меня — он пишет свой персонаж, который, видимо, для него очень многое значит. Это персонаж с тайной: тайной происхождения, тайной знания, тайной нежелания и невозможности или запрета на открытие тайн.

Знаете, на самом деле Леонардо так и не дал название этой картине. Это мы ее называем «Св. Анна, Мария и Агнец». И вот, что еще интересно. Над головами Анны и Марии нет нимбов — они без них. А, если это Анна и Мария, то они должны быть. Вон, у «Мадонны Бенуа» с нимбом все в порядке. Леонардо Богородицу пишет, как надо. А у этих нет.

Посмотрите, как он композиционно вписывает эту довольно тяжелую, большую и грузную фигуру Марии в фигуру Анны. Она целиком помещается на коленях. Даже ее голова, на этом варианте картины, нигде не выходит за пространство Анны. До какой степени он точно передает свою мысль, а мы ее не читаем. И какой обесцвеченной, просто пепельной, под цвет ландшафта, сделал Леонардо Анну. Она бесцветная, а фигура Марии вся в цветах. Мария одета в цвета первоженщины — главной женщины. На ней винно-красное платье и синий плащ.