Паола Волкова – Лекции по искусству. Книга 1 (страница 10)

Студенты: Фоменко!

Волкова: Ну, что вы! Нет. Просто — фу! Фоменко жулик, просто жулье и я его обсуждать даже не хочу. Это Дарвин. Вернее, Дарвин и Маркс. Я говорю дочери:

— Что творится?

Она отвечает:

— Мамочка, экономисты снова за Маркса взялись.

Я говорю:

— Они что, с ума там посходили?

Но Дарвин сейчас их любимец. Говорят: «Бог сотворен из белков, жиров и углеводов при помощи эволюции. Ей много миллиардов лет и из этого получился человек!» Пусть мне кто-нибудь объяснит, чтобы я поняла, как?

Вот и подошли мы к моменту, когда начинается кризис исторического сознания. То есть того сознания, который был свойственен эпохи Возрождения, и который был в предшествующие времена, потому что был связан с героикой. Поэтому, когда романтики 19 века нырнули с глубоким погружением в Средневековье, они оттуда вынырнули с героическими идеями.

Например, кольцом нибелунгов. Порылись, порылись и вытащили идеи. А другие нырнули и вытащили Рована. Каждый нырял и вытаскивал своего короля Артура и прочее из реальной героической истории. Как вы считаете, у кого этот самый кризис исторического сознания показан самым удивительным образом? Как вы думаете?

Студенты: Шекспир.

Волкова: Нет! У него еще героическое сознание есть. У Сервантеса! Вот кто мыслитель всех времен и народов. Там все отчетливо. Это такой роман великий. Такой печальный. Поэтому он и называется «Рыцарь печального образа». Для военного человека, для рыцаря милости божьей. Он гений, что поделаешь. Было понятно, что закончились героические времена. А что появляется? Историческое внешнее время. Человек живет внешним временем. Одним общежитием с внешним временем. Вот в Великую Отечественную войну люди жили единым внешним временем?

Студенты: Без вариантов.

Волкова: Внешнего времени мало. Оно выражается по-разному. Есть человек, который просто гениально показал, что такое внутреннее время — это Марсель Пруст. Как Сервантес, который показал кризис исторического сознания.

В гражданской войне у человека была связь с внешним миром? У кого внутренне было? Этого представить себе никто не мог. Для художественного произведения это очень важно. Вот эти биения есть у Тарковского в «Иваново детство», когда Иван весь пронизан и пропитан этим внешним временем. В нем все: каждая минута, секунда, кусок хлеба. А когда он делал «Ностальгию» там внешнее время кончилось и все совсем по-другому. Они спасают человечество и мир индивидуально. Каждый сам по себе. Чего говорить. Так вот первым художником, который все это продемонстрировал, был Брейгель.

Вавилонская башня

Вавилонская башня

Он жил во второй половине 16 века и мне хочется немного о нем рассказать. У него один из часто повторяющихся мотивов к счастью. Я его видела в подлиннике. У него целая серия Вавилонских башен. Мне ли вам рассказывать, что это за тема. Франциск Ассийский говорил: «Давайте понимать друг друга, давайте создадим общий язык.

Если я могу разговаривать с птицей, если я могу разговаривать с рыбой, с моей сестрой водицей, то как не найти общего языка с людьми?» А Брейгель говорит: «Никакого общего языка не будет». Не то, что общего языка нет, но и внутреннего тоже.

Одним словом, образ вавилонский башни это есть альфа-омега, это есть философия, это есть знак его искусства. Художником он был несусветным. Все те, кто писал конец света, были гениальными художниками. У них есть один искусствовед. Он жил одновременно с Брейгелем. Это их нидерландский Джорджио Лазари. Его звали Ян ван Вандер (?) Он сильно отличается от Лазария и написал книгу о художниках.

Он остановился на трех пунктах из жизни Брейгеля. Первый пункт — это любовь Брейгеля к некой экономке. Там была любовь, так любовь! Но она все время врала ему, и он от ее вранья устал. Это был ее большой недостаток. Если она шла за булкой, то говорила, что была у сапожника. Брейгель повесил ей на шею табличку и каждый раз, когда она врала, делал на ней зарубку. И предупредил, что как только вся дощечка покроется зарубками, они расстанутся. Она уж и так, и сяк старалась, но вранье было ее вторым «я». Но и Брейгель старался больше нее, но все-таки наступил момент, когда даже малюсенькую зарубку поставить было некуда. И они расстались. Вот характер был у человека! И Ян ван Вандер (?) сообщает, что в результате Брейгель женился и подошел к этому с холодной головой. И хотя страсти к жене не испытывал, но зато имел много детей, которых обучил живописи, но такой, что не повторяла его и давала бы заработок. Одного сына научил рисовать красивые бархатные пейзажи, а второго делать смешные сельские сценки. И у них всегда был хлеб и они не знали падений. Еще он приказал священнику после своей смерти сжечь свои картины и даже перечислил какие: «Танец под виселицей», «Слепые», «Калеки».

Танец под виселицей

И хотя, повторяю, что к жене своей страсти он не испытывал и почитал ее, как экономку дома своего и мать детей, но и дети, и она картины сжечь не позволили. Жили они хорошо, но воли его не исполнили. Почему он приказал сжечь свои работы? Потому что наступили тяжелые времена. «Слепые» были написаны в год его смерти и «пепел клааса стучал в сердце» и он боялся инквизиции, впрочем, как боялись ее многие великие люди.

Слепые

У Брейгеля было прозвище «Мужицкий». Его прозвали так за то, что он был человеком, который героем всех своих картин делал крестьянина. Наверное, правильнее было бы сказать так: он героями своих картин делал не крестьян, а человечество. Только итальянцы любили писать князьев и графьев, а он пишет и тех, и других. А, если пишет богатеев и дворян, то лишает их статуса элитарности. Вот луврская картина «Калеки».

Калеки

Есть несколько ее вариантов. Вы видите, что надето на этом калеке? Горностаи. А на другом папское шутовское одеяние. Он занимался психологией не нации, а толпы. У Босха немного другой крен и идея. Люди в ее картинах являются лишь заготовками человека. Они все у него, как Буратино — деревянные человечки. Он делает заготовки, потому что принадлежал и был главой определенной, философско-социальной секты, основанной в 13 веке. Он был адамитом. Все беды отчего? Господь нас не доделал. Надо снова.

Но Брейгель другой. Для него существовала не нация и не крестьяне, а человеческая толпа, куда входили все. И если итальянцы подтягивали кого-то, то он включал их в толпу. Он делает две замечательные парные картины. «Пословицы и Поговорки». Фламандские.

Пословицы и поговорки

Я немножко покажу вам их, а потом он делает такую же парную «Игры детей». Совершенно другой язык. Микеланджело еще живет, там еще Караваджио начинает пудрить голову, а он свое.

Игры детей

Обратите внимание на композицию. Где находится наблюдатель? С какой точки мы видим эту картину? С верхней. Откуда-то оттуда. Все пространство, что мы видим, представляет собой некий условный город или поселение. Народу битком. Мест не видать. Очень интересная точка зрения.

Мы часто говорим «нет дыма без огня», а Ахматова говорила: «Как это нет? Еще как есть. Что за гадость такая эти поговорки». А я хочу сказать: «тише едешь, дальше будешь», «не рой другому яму». Поговорки всего мира одинаковы. Есть сборник, который называется «Пословицы и поговорки всех народов мира». Так вот, в Зимбабве точно такие же, как в Новой Зеландии. Буквально точно такие же. Это кодекс усредненного мещанского сознания и соблюдать евангельские заповеди очень трудно. У Ахматовой как-то спросили:

— Вы соблюдаете евангельские заповеди?

И она сказала:

— Хотела бы, но очень трудно. Приспособить себя к пословицам и поговоркам? Это тупое обывательское вселенское сознание, создающее для себя уют необыкновенный и не оправдывающий, что-либо. Это очень вредная вещь и пользоваться ими не надо.

Так что, это собрание вечных, немоментных, а всеобщих обывательских глупостей. Он собирает эти усредненные пословицы и поговорки, и буквально их воспроизводит. Мне нравится этот тип. Что он делает? Угадайте! Он пробивает лбом стену. Он стоит и тупо бьется головой.

И так как никто из них друг с другом не связан, то и он находится в изоляции от других. А вот этот экземпляр, что делает? Он старается объять необъятное или погнаться за двумя зайцами. Они такие смешные. Видите, вот этого типа на переднем плане? Он роет другому яму. И вот над ним другой тип. Он мечет бисер перед свиньями. (смех)

Каждый из них маниакально занят своим действом. Счас, я себя найду. На кронштейне висит корзина. Дно у корзины продавлено. Я лежу в корзине. Попа выглядывает из корзины, очень неуютная и неприличная позиция. Ноги вверх, и я господу богу шиш показываю. Такое жалкое-жалкое существо. Я, когда увидела, подумала: «Боже, какой позор!»

«Детские игры» это совершеннейшая умора. Их чаще всего показывают в разделе, который называется «Изображение детей в искусстве» (смех). Здесь изображены маленькие толстогрудые тетки с тупыми мордами и такие же мужики. Они прыгают друг через друга, в салочки играют, дочки-матери и много еще в чего. Я должна сказать, что «Пословицы и поговорки» уморительны, как говорил Сергей Сергеевич Аверидзе «Глубокое погружение в топику телесных мук». В самом деле, люди живут первейшими формами жизни. Самыми примитивными, на уровне инстинктов, которые они оформляют для собственного оправдания, через форму пословиц и поговорок. Это первый художник очень глубокого скептического отношения к героическому образу мира, как его слышимости и с чем эти вещи связаны.