Пальмира Керлис – Живой ты не вернешься. Книга 2 (страница 26)

– Мы впервые встретились на церемонии награждения во дворце, – сказал он то, о чем я и так догадывалась. – Ее высочество выражала благодарность от лица императора магам, которые пресекли деятельность Культа в столице. В их числе был и я.

– Знаю, читала, – избавила я его от лишних объяснений, – в архиве. После церемонии ты внезапно ушел из стражи в ее охранники.

– Да, это вышло внезапно. – Северин отступил к стене близ камина, в тень. – Вели светскую беседу, попросила сопроводить ее в сад, и там с ней случился приступ. Было сложно не понять, какой именно, пока нес к целителю. Поскольку посторонним знать об этом строго воспрещалось, с меня взяли клятву о неразглашении и настойчиво предложили войти в личную охрану принцессы.

Может, Анелия это сделала специально? Понравился маг – отозвала в сторонку, бухнулась в его заботливые руки, засветив проклятие, и он твой!

– Отказаться было нельзя?

– Не проверял. – Северин чуть помедлил и продолжил, тщательно подбирая слова. Из-за данной клятвы или не только. – Увиденное в саду выглядело как последствия нападения Культа. Не доведенное до конца покушение… Но адепты были ни при чем. Несчастный случай из детства.

Зубы невольно скрипнули друг о друга. Если он сейчас начнет рассказывать про несчастную девочку с трудной судьбой, то я за себя не ручаюсь!

– Причины не столь важны, – обронил Северин с явным намеком, что озвучивать их не собирается. – Это уже совсем другая история, которая ко мне никакого отношения не имеет.

Отлично, опустим ее. Нет желания снова выслушивать все те душераздирающие подробности… А давать понять, что они мне известны, – лишнее. Тот разговор был сугубо между мной и Германом, пусть так и остается.

– Аура Анелии была повреждена, циркуляция потоков нарушена, – перешел Северин сразу к последствиям. – Лежать под присмотром целителей она отказывалась, между приступами упрямо вела активную общественную жизнь. Ее жрец умел маскировать темную энергию под «болезнь», а вот поведение принцессы вызывало опасения, что правда вылезет наружу. Эмоциональная вовлеченность нулевая, внутри, считай, дыра. Пустота, которую принимали за дрянной характер. Анелия пыталась вести себя человечно, но чуткость и сострадание были ей чужды, она их просто не чувствовала.

Как-то раз во время ссоры с Германом свернула его любимому крольчонку шею, довела брата до срыва и ушла сидеть на садовую скамейку, прихватив безжизненное пушистое тельце. С ним на коленях Анелию и застал обалдевший Северин. Она невозмутимо призналась, что это ее рук дело, и сказала, что завидует Герману: он что-то чувствует сейчас, а ей абсолютно все равно. И попросила помощи, поскольку быть такой хуже смерти. После прикопала крольчонка на своей любимой клумбе между лилиями.

Однако Северин проникся и взялся помогать, возможности были – постоянно находился при ней. Объяснял, как следует реагировать на то или иное, о чем думать, на каких ощущениях концентрироваться. Само собой, придворные маги и раньше давали принцессе подобные подсказки, но прислушалась она впервые. Как ребенок, развивала способность сопереживать: училась слушать и наблюдать, больше общалась с людьми, старалась ставить себя на их место, концентрировалась на возникающих эмоциях. В каком-то смысле Северин достиг успеха. Анелия начала проявлять теплые чувства… к нему.

Выражался он на эту тему максимально сухо. То с язвительностью у него перебор, то с тактичностью! Мол, принцесса его помощь приняла слишком близко к сердцу. По мне, так и к другим местам тоже. Норовила выпрыгнуть из исподнего, но Северин называл это: «Ей было одиноко, и она искала близости».

– Почему не нашла? – спросила я прямо. – Красивая, ни в чем не виноватая, старательная. Как ты к ней все-таки относился?

– Жаль ее было, – пожал плечами он, – это же не повод.

Понятно. Трахнуть из жалости не захотел.

Отсутствие взаимности по Анелии ударило сильно. Как мне видится, по Северину сильнее. Она стала несчастнее некуда, замкнулась, полностью забросив их совместные занятия. Могла не разговаривать с ним днями или прятаться где-нибудь в саду. Когда находил ее, говорила, что привыкает быть без него, ведь знает, что ему гораздо интереснее бороться с Культом, чем возиться с умирающей подопечной. Северин, конечно, уверял Анелию, что никуда не денется, и не замечал игры на собственном сочувствии. Рыцарь без страха и упрека, а дурак. Так вестись на манипуляции!

– Ну и делся бы, раз до такого дошло, – не выдержала я посреди его рассказа. – Мог запросить перераспределение в Ковене.

– Не мог, – Северин посмотрел так, будто я ляпнула непростительную чушь, – у меня попросили помощи – я согласился. Должен был защищать.

Ее? От нее! Что кроликов, что юных магичек. Увы, господина высшего магистра накрыло любимым чувством – ответственностью. Боялся, что все их совместные усилия пойдут прахом, а бедная дева только сумела почувствовать что-то светлое и искреннее! И так, понимаете ли, на корню губит ее порывы к любви. Вместо того чтобы проваливать, остался. Она периодически прекращала изображать обиженную, но, едва Северин успокаивался, вновь принималась за старое. Так у них продолжалось почти год. В последний месяц приступы у принцессы участились, стало совсем худо.

Целители запретили ей вести светскую жизнь и советовали не вставать лишний раз из постели. Анелия вставала. Со словами, что умирать не собирается – ни лежа без дела, ни вообще. Стойко переносила боль и ползала хоть и без сил, но с непонятной надеждой на лучшее. Тогда она и сговорилась с Культом? Решила съездить в западную резиденцию – повидаться с женихом, с которым была помолвлена несколько лет. Чисто формально, свадьба-то бесконечно откладывалась из-за ее болезни. Сын местного наместника оказался умен и накануне приезда невесты отлучился по срочным делам аж на дальнее побережье. В итоге в резиденции Анелия оказалась одна, если не считать Северина, ее жреца, ватаги целителей, стражи и слуг. Ну а дальше настал тот злополучный вечер…

Принцесса была немногословна и на ужин нарядилась в белоснежное шелковое платье, похожее на свадебное. Я помню его, в нем она на ритуале и была. Повара в резиденции расстарались, однако аппетит у ее высочества не проснулся. Не притронувшись к еде, Анелия попросила Северина проводить ее в покои. Обычное для них дело. А потом он сплетням удивляется! Правда, это был единственный раз, когда ему пришлось задержаться.

Под опускающиеся за окнами сумерки Анелия прямым текстом призналась в любви. Сказала, что совершенно не заботится о чести, терять ей нечего. Северин ответил, что нельзя отчаиваться, целители неустанно трудятся над ее исцелением и однажды обязательно преуспеют. Она выйдет замуж, за кого положено и как положено, и забудет об этой минутной слабости, посетившей ее во время болезни. Закончился их разговор плохо – обвинениями в том, что он отвергает принцессу именно из-за «болезни». Пока Северин силился понять, каким образом ее переубедить, Анелия устроила полноценную истерику. В ходе которой извинилась за свой приступ в их первую встречу, из-за которого ему пришлось идти к ней в охрану. Но отныне он свободен и может уходить, потому что видеть его она не желает.

Северин и ушел – в свою комнату, чтобы не нервировать подопечную еще больше. Ночью следящая метка на ней просигналила, что Анелия не в здании резиденции. Он подумал: отправилась куда-нибудь в сад любоваться луной, верная своей привычке. Хочет побыть одна, нечего трогать. Когда она пересекла защитный барьер, забил тревогу, но подняться с кровати не получилось: накатила дикая слабость, а затем попросту вырубило.

Рано утром Северин, едва продрав глаза, выяснил, что ни Анелии, ни ее жреца в резиденции нет. Артефакт с меткой на принцессе не отслеживался. Стража из караула их не видела или считала, что не видела. Он быстро вычислил, что беглецы выбрались через вторые ворота, ментально повлияв на караульных и взломав охранный барьер, а самого его срубило энергетической отдачей от уничтоженной на Анелии метки. Стало ясно: стряслось очень плохое. А ближе к обеду тела обоих нашли в беседке у озер близ резиденции.

– Ты их видел?

– Нет, и не увидел. Меня не допустили… Вообрази, какие эманации они источали. У целителей главной задачей было не допустить разговоров. Упаковали тела, запечатав магией, и отправили в столицу. Там выдали вердикт: Анелия погибла от приступа, а ее жрец от попыток откачать подопечную – влил столько силы, что они закончились. В процессе нахватался у нее губительной энергии, поэтому призвать его дух и допросить не получится. Мол, «болезнь» принцессы пришла к ожидаемому финалу, а в момент ее смерти метка уничтожилась, и мне напоследок прилетело.

– Стройная версия, – оценила я, – почему не поверил?

– По времени не сходится. Не могла она покинуть здание, мигом переместиться к озерам и спустя пару минут умереть. Мне сказали, что я посреди ночи напутал или проснулся не сразу. Как же… И придворный жрец не идиот потакать ее ночным капризам и организовывать побег на двоих, без целителей и охраны, используя свой второй ментальный дар на караульных. Да и не столь она ранимая натура была, чтобы сбегать без веских причин. Но… – Северин спрятал руки в карманы. – Я обязан был находиться рядом, а меня не было. Она с собой не взяла из-за того, что допустил эту ситуацию, и все вышло из-под контроля.