Пальмира Керлис – Живой ты не вернешься. Книга 2 (страница 13)

Под его обиженным взглядом я стушевалась. Дала маху! Угрожать не было верной тактикой, скорее стоило что-нибудь ласково промурлыкать. А теперь Герман может и в замшелую деревню Раду отправить коров доить, чисто в отместку. И вообще, чувство меня обуяло какое-то совершенно нерациональное, скребущее изнутри. Совсем не та досада, которую испытываешь исключительно от сделанной ошибки.

– Не волнуйся, найду ей хорошее место, кем бы она ни была. – Он убрал ноги со стола и сел в кресле ровно, словно на троне. – Просто потому что.

– Спасибо, – пробормотала я и, сама от себя того не ожидая, сказала: – Рада, она… стала свидетелем запретной магии адептов во время облавы в «Гадкой выдре». Не спрашивай ее об этом, иначе удерет и не разыщем никогда.

– Опа… – Герман присвистнул, ведь был в курсе, что это за трактир. Сам от его посетителей однажды знатно огреб. – Интересная у меня соседка, оказывается!

На его лице застыло воодушевленное выражение. Он что, рад? Ну да, позабыла я, что у него с головой беда.

– У меня неожиданный вопрос, – и не задать его я не могла. – Ты бывал в хранилище с реликвиями? Рассматривал их?

– Бывал, но ничего не рассматривал. – Он зевнул, то ли из-за бессонной ночи, то ли от воспоминаний о визитах туда. – Что там может быть интересного?

Конечно, не кабак.

– То есть похищенное на днях свадебное ожерелье Смилы ты не видел?

– Нет. Твои неожиданные вопросы звучат так, словно мне следовало его увидеть.

– Возможно.

– Заинтриговала. Здесь где-то должен быть справочник экспонатов с картинками.

Картинка – это замечательно. Звать Раду и просить показать оригинал было бы чересчур!

Герман встал, прошел к шкафу с фолиантами. Перебирал их целую вечность, вытащил один и вернулся за стол. Раскрыл, принявшись листать. На первых же страницах запестрели зарисовки из главного зала, дойдя до искомой, он отпрянул – прежде, чем успел бы прочесть подпись под ней.

– Похоже?.. – спросила я, хотя по его реакции и так было понятно.

– Весьма, – глухо выдавил Герман. Взял себя в руки и присмотрелся к рисунку, в малейших деталях изображающему ожерелье. – Но это не то, которое тогда выкопали. Отличий хватает. Тут пластины на большем расстоянии друг от друга и загогулины чуть другие.

– Уверен?

– Я их помню как наяву, – его передернуло, – до сих пор в кошмарах снятся. Дарина… Что означает это сходство?

Что я не ошиблась в предположениях!

Реликвия, проклявшая их в детстве, и та, которую выкрала Рада, во многом идентичны. Вероятно, и предназначение имели общее. С той разницей, что одна сберегла древние чары, а другая давно пустая – сохранился только когда-то вложенный контур, который очень сложно заметить. Не увидь я амулет Ивы, вовек бы не признала в ожерелье остатки заложенного магического узора, и уж тем более не догадалась бы, что он заточен под одновременное использование светлой и темной энергии. Другие маги не смогли бы понять его истинное назначение, потому оно везде фигурирует просто как историческая реликвия.

– Ожерелье Смилы в прошлом не было лишь украшением, – озвучила я свою теорию. – По крайней мере, до того, как попало к ней. Собственно, а как оно к ней попало?

– Тут написано, – Герман бегло пробежался по строчкам под рисунком, – что ожерелье – подарок первого императора Иоана на свадьбу, самое ценное, что хранилось в западном королевстве, которым он в те времена правил.

– Тоже где-то там отрыли, наверное. И решили: негоже добру пропадать.

– Экономно! Почему нам такое же бесполезное не попалось?.. – Он в сердцах захлопнул справочник. – Хотя ожерелье не совсем бесполезное, раз на него позарились.

Культ позарился, причем именно сейчас. Одномоментно с покушением на младшего принца, который контактировал с аналогичной реликвией. А сделавшую то же самое Анелию, наоборот, пытались вылечить. Не понимаю здесь логики и связи!

– Ладно ты не видел ожерелье, но как же другие маги с пляжных раскопок? – задумалась я. – Неужели им сходство с находкой в глаза не бросилось?

– Ее толком никто не разглядывал, испугались. Юстин сразу унес и спрятал.

– Он архимаг, хранитель библиотеки, обожающий древности и историю. Не мог не знать! И как вышло, что его не наказали за случившееся с императорскими детьми?

– Наказали, обязав возглавить отряд магов, изучающих ту штуку. Чуть не убился несколько раз, препарируя древнюю магию, чудом откачали, а кое-кого из его подчиненных – нет. Юстин не жалел ни их, ни себя, за самоотверженность и оставили на прежней должности. Потом эксперименты свернули, как слишком опасные, и не с точки зрения опасности для жизни исследователей.

Герман махнул рукой. Понятно. Надзор, мощная, априори запретная магия. Но непонятно, что именно возмущает его высочество. Что правила важнее жизней магов, которые тоже люди, или что исключения даже ради императора не сделали? Если второе, то идея сестры с ритуальным жертвоприношением ему могла бы и по нраву прийтись!

– Насчет замеченного кем-то сходства между реликвиями… – Он откинулся на спинку кресла и смерил меня насмешливым взглядом. – Кому нужен скандал? Ожерелье глубоко почитаемой избранной Смилы – и выглядит точь-в-точь как древнее зло! Представь, что началось бы. Такой удар по репутации правящей семьи. Нет, если и заметили, то решили делать вид, что ничего такого нет, и не гневить императора.

– Стоило убрать ожерелье из хранилища, а то и уничтожить.

– Убрать из официально самого безопасного и защищенного места? Смешно. А уничтожить бы никто не позволил, любая утрата семейных реликвий – это опять же удар по репутации. Отчего, по-твоему, городская стража выпотрошила «Выдру», несмотря на давний договор с ее обитателями? Потому что такое спускать никак нельзя.

Ох уж эта репутация! Хорошо, что мою уже мало что способно испортить, волноваться бессмысленно.

– Ты говорил, что запомнил узор с того ошейника, – сказала я осторожно. – Можешь… нарисовать?

Герман изменился в лице. Кажется, нарисовать мог, но желания на то не имел. Моя просьба звучит престранно. Но получить схему узора с ошейника слишком заманчиво! Загогулины немного разные: и на обеих реликвиях, и на амулете Ивы. Это элементы их магического контура, какие-то древние утраченные знаки. Они тоже своего рода ключ к моему дару.

– Есть вероятность, что ожерелье похитил Культ, – пояснила я, пока принц не подумал невесть что, – они сейчас орудуют в столице, серийно колдовали неизвестную магию аккурат вокруг хранилища плюс покушались на тебя.

– М-м-м… – Он покачал головой. – Ты хочешь уделать всю тайную службу, раскрыв скопом то, что они расследуют? Смело! Эдак станешь новым самым молодым высшим магистром в истории.

– За статусами не гонюсь. А вот разобраться с Культом – достойная цель, как по мне.

– Сунешь нос в запретную магию – без него останешься. Будет жаль, он у тебя прелестный.

– Мой нос, мне им и распоряжаться. К тому же на кону твоя жизнь и свобода. Неужели нравится взаперти сидеть?

– Нет, но теперь я еще сильнее расстроен. – Герман так тяжело вздохнул, что хоть обнимай и утешай. – С твоими целями у меня не получится тебя в свою охрану заманить.

– Я все равно не намерена во дворце оставаться, – напомнила я, – не нравится мне здесь.

– Несколько лет прослужить придется. Ковен не скоро позволит тебе запросить новое распределение.

Вздохнула и я – грустно-грустно, просяще заглядывая ему в глаза. Сработало, он открыл ящик стола, извлек бумагу и чернильницу с пером. Следующие минуты я, затаив дыхание, наблюдала, как Герман размашисто выводит узор – блок за блоком, целую схему. Надеюсь, память у него действительно отменная и ошибок в загогулинах не будет. Но и неточный рисунок способен дать мне подсказку.

– Держи, – он скатал подсохший лист в сверток и протянул мне, я сцапала, – удачи в расследовании.

Она понадобится, и не только в «расследовании». Завтра, а точнее уже сегодня, мне предстоит быть подсадной уткой для Культа. Первоочередная задача – выжить, но было бы прекрасно убедиться в верности своих догадок. Я вновь встречусь с Ивоном… Уж ему-то должно быть известно все, что меня интересует! Мы успеем пообщаться, прежде чем нагрянет тайная служба. На прямые вопросы он отвечать не захочет, но можно хитро затронуть нужные темы. Суметь бы его разговорить…

– Спасибо, – поблагодарила я Германа раз в третий, чувствуя себя слишком обязанной.

Чувство это мне ужасно не нравилось, оно душило и заставляло гадать, чем обернется столь невиданная лояльность принца. Не верю я в чудесные «просто потому что», у каждого свои мотивы. Любое хорошее отношение неслучайно и изменчиво. Если от тебя ничего не требуют взамен, не значит, что не ждут.

– Да пожалуйста, – он склонил голову набок, словно решил понаблюдать за моей реакцией и с такого ракурса, – эко ты заладила…

– Перестать? – Я спрятала сверток в карман и вопросительно изогнула бровь: – Или благодарности предпочтительнее в другой форме?

– Только хотел сказать, что благодарить не надо, – его губы растянулись в томной улыбке, – а ты искушаешь…

Я невозмутимо тряхнула волосами, ожидая продолжения. Не того, которое последовало…

– Ничего у тебя не выйдет, искусительница, – цокнул он языком и добавил серьезно: – Считай, отдаю долги. Ты осталась со мной в гимназии, бросив неотложные дела. К сестре направлялась, угодившей в переплет, верно?