Пак Соён – Новый мир (страница 30)
– Точно.
Не удержавшись от усмешки, я напоминаю:
– Одного толстого пальто недостаточно для внешнего холода.
– Не беспокойся об этом.
С этими словами она бросает мне что-то. Так обычно метают ножи.
– Прикрепи это под футболку, прямо на кожу. Со стороны сердца.
Мои рефлексы ловят предмет – это похоже на пластиковое игрушечное сердце.
– Прикрепить это к сердцу?
Женщина шутливо улыбается:
– Любовь ведь согревает сердца.
Я раздумываю, как реагировать на эту бессмысленную шутку, а она просит, чтобы я доверяла ее технологиям, похлопывая рукой по самодвижущемуся креслу. С сомнением я прикрепляю пластиковое сердце к груди. Его нижняя поверхность изогнута так, что плотно прилегает к коже. Затем беру белое меховое пальто с вешалки.
– Это же…
Я думала, что это меховое пальто, но на ощупь оно оказывается очень тонким и мягким, сотканным из полупрозрачных трубок. Женщина, все еще улыбаясь, на этот раз говорит что-то более правдоподобное:
– Это функциональная одежда с отличными теплоизоляционными свойствами.
Она снова берется за край стола и дважды щелкает пальцами. Тут же пол под нами в форме ромба отделяется от остальной платформы, и мы вместе с креслами медленно поднимаемся вверх. Проходим сквозь зеркало на потолке и оказываемся на крыше Сноубола.
– Ух ты…
Зрелище, заставляющее забыть о холоде внешнего мира, раскидывается под ногами. Между живописными огромными горами и бескрайним морем – круглая звезда жизни, Сноубол. Внутри и снаружи купола одновременно восходят два солнца – одно, порожденное природой, и другое, созданное руками человека.
Но из моего рта, как облако, вырывается не восхищение, а печальный вздох. Даже с этой высоты отчетливо видна мыльная пена, поглощающая город, как туман.
Слизистая оболочка носа замерзает. Я моргаю, и на ресницах образуются снежинки. На одном из углов стола ярко высвечивается текущая температура: минус тридцать восемь градусов. Даже ранним летним утром во внешнем мире нельзя забыть о суровом холоде.
– Я сделаю теплее.
Женщина проводит ладонью по гладкому серебряному столу, и из него мгновенно исходит тепло.
– Ух ты, как удивительно!
Она удовлетворенно улыбается:
– Ты спрашивала, где мы? Это офис руководителя, который строил купол Сноубола и проектировал город.
Не верится, что я нахожусь в таком важном месте.
– Раз уж мы здесь, давайте выпьем чай.
Она достает из ящика чайник и чашки, ставит их на стол, и вода начинает медленно закипать.
Я с удивлением наблюдаю за этим процессом:
– Как этот стол нагревается?
За спиной женщины, неторопливо заваривающей чай, виднеется красное зарево солнца, скрытое тучами.
– В него встроена батарея.
Протягивая мне чашку с черным чаем, она спрашивает:
– Слышала, ты спрашивала Хва обо мне?
– Что тебя интересовало?
У меня столько вопросов, что мысли путаются.
– Ну, для начала, как мне вас называть… На визитке не написано имя.
– Ах да, на свадьбе я не успела представиться. Пришлось уйти, пока люди Ли Бон не увидели нас вместе.
Она неловко улыбается.
– Меня зовут Син Ичхэ. Но все зовут меня просто директор Син. Хотя я, конечно, не управляю компанией официально.
Син Ичхэ… Я перебираю имя в уме, но не могу припомнить никого с таким именем. Это человек, который построил свадебный зал из стекла на поверхности моря, а сейчас пьет чай на вершине Сноубола, но его имя и лицо никому не известны.
– Если фамилия Син, то… значит, вы не из семьи Ли Бон? Откуда вы тогда знаете о зеркальном лифте и даже пользуетесь им?
Директор Син Ичхэ опускает глаза, пьет чай и улыбается.
– Прежде чем спрашивать об этом, разве вам не интересно, как я узнала, что вы умеете пользоваться зеркальным лифтом?
Когда мы разговаривали по телефону, директор Син Ичхэ говорила, не сомневаясь в том, что я знаю, как пользоваться подъемником.
– Через несколько дней после того, как вы разоблачили злодеяния Ча Соль и Ча Квибана в прямом эфире новостей, президент Ли Бонён пришла ко мне в мастерскую.
– Президент Ли Бонён лично?
В то время она ведь уже лежала в больнице и полностью отошла от дел группы.
– Да, она приказала полностью удалить биометрические данные Чон Чобам из зеркального лифта.
– Что?
– В зеркальном лифте были зарегистрированы ваши гены, радужная оболочка и отпечатки пальцев.
Сбитая с толку, я слушаю, как директор Син Ичхэ спокойно объясняет:
– Зеркальный лифт – это особое транспортное средство, которым могут пользоваться только те, чьи биометрические данные зарегистрированы в системе. Даже в семье Ли Бон зарегистрированы только президент Ли Бонён, вице-президент Ли Бонсим и наследник Ли Бонхве.
– Президент Ли Бонён поручила управление такой важной системой… постороннему?
Солнце, вышедшее из-за туч, ярко освещает лицо директора Син Ичхэ, подчеркивая гордость на ее лице.
– Не поручила.
– Что?
– Мои предки создали эту систему, и мы продолжаем ею управлять.
– Предки?
– Предыдущий президент Ли Бон придумал лишь концепцию Сноубола, а воплотили идею в реальность мы.
Директор Син Ичхэ приподнимает брови и ухмыляется:
– Мы проложили сложные, словно кровеносные сосуды, кабели внутри этого огромного черепа, подключили камеры и создали особое устройство, автоматически редактирующее собранные пленки, заложив таким образом основу для существования Сноубола.
От этого ошеломляющего рассказа у меня пробегают мурашки по спине.
– Я никогда не слышала имени архитектора Сноубола. На уроках нам усердно рассказывали о семье Ли Бон, но почему нам совсем не говорили о людях, которые построили этот купол и всю систему…
Директор Син Ичхэ стирает улыбку с лица и говорит: