Пак Соён – Новый мир (страница 19)
Но у меня тоже есть что спросить у него.
– Что ты имел в виду тогда? – спрашиваю я.
– Думаешь, что в ситуации, из которой нельзя выбраться, нужно всегда подчиняться и не сопротивляться?
Если так, то это то же самое, что недавно сказала мне Ли Бонён.
– Что?
Он слегка хмурится, а я, сама того не замечая, спрашиваю чуть резче:
– Ты кому-нибудь рассказывал о нашем телефонном разговоре перед тем прямым эфиром?
В его глазах появляется настороженность.
Тот разговор, когда я убедила Ли Бонхве помочь нам, не попал ни в один сериал или СМИ. Но как тогда Ли Бонён узнала
Ли Бонхве оглядывает огромный особняк за нашими спинами и понижает голос:
– Не думаю, что этот разговор можно вести в таком открытом месте.
– Да, лучше быть осторожнее, – соглашаюсь я и, повернувшись, шепчу почти неслышно: – И ты, Ли Бонхве. Будь осторожен.
В лимузине по дороге домой царит тишина. Пэ Сэрин, которой нет дела до моего здоровья, молчит. Я отдираю тонкую кожицу с пересохших губ и спрашиваю себя: «Неужели Ли Бонхве рассказал все сам Ли Бонён? Неужели это все началось из-за него?»
Но когда мы подъезжаем к дому, мои мысли переключаются на другое.
– Что это? – восклицает Пэ Сэрин.
Слепящие вспышки камер проникают сквозь тонированные стекла лимузина. Репортеры стучат по машине и кричат:
– Вы слышали о смерти Ча Квибана? Скажите хоть слово!
Глаза Пэ Сэрин, полные удивления, встречаются с моими, а от следующего выкрика мое сердце падает:
– Что вы знаете про исчезновение Ко Мэрён?
– Вы уже знали об этих новостях?
– Что вы чувствуете сейчас?
Пэ Сэрин смотрит на меня с укором:
– Что ты вчера сказала? Что кто-то, похожий на тебя, зарезал мою бабушку ножом?
Я поспешно перехватываю ее руку, когда она тянется к двери.
– Что ты собираешься сказать?
Пэ Сэрин смотрит на меня с жалостью и качает головой. В этот момент за нашим лимузином останавливается другая машина. Из нее выходит Ча Хян, держа два зонта как щиты, и пробивается сквозь толпу репортеров.
– Расступитесь! Дайте пройти!
Сквозь белые занавески гостиной мелькают вспышки камер, словно остаточные изображения. Крики репортеров не умолкают. Чо Мирю с обеспокоенным выражением лица приносит чай, чтобы хоть как-то нас успокоить.
– Пока вы были на приеме, новости посыпались одна за другой. Объявили, что Ча Квибан умер после прекращения поддерживающего лечения, а о пропаже Ко Мэрён до сих пор нет никаких подробностей, так что ходят разные домыслы, – говорит она.
Получается, сценарий Ли Бонён по выставлению Чон Чобам убийцей официально начался.
Пэ Сэрин язвительно спрашивает меня:
– И что ты теперь будешь делать?
Я смотрю на Ча Хян, стоящую спиной к мелькающим вспышкам.
– Ча Хян…
– Что? Тебе что-то нужно?
– Сцену убийства Ко Мэрён… – сердце сжимается, но я продолжаю: – Не редактируй ее, выпусти все как есть.
– Что?
Я молча смотрю на окаменевшие лица Ча Хян и Чо Мирю.
Все равно я не могу вырваться из сценария, написанного для меня президентом Ли Бонён. Чем больше я буду стараться, тем больше людей пострадает вместе со мной.
Да. Это наилучший выход, Чон Чобам.
Внезапно машина впереди, не включив поворотник, оказывается в опасной близости от нас. Ча Хян опускает окно и кричит, размахивая руками:
– Эй! Если хочешь умереть, умирай один!
Чо Мирю нажимает кнопку на водительском месте, чтобы поднять окно пассажира, и Ча Хян поспешно втягивает голову внутрь.
– Зачем?! Это его вина! – возмущается Ча Хян.
– Ты сейчас слишком взволнована.
– А ты, Чо Мирю, слишком уж спокойна! – отвечает Ча Хян.
Чо Мирю, будто пытаясь сдержать эмоции, крепко сжимает руль.
– Для меня это смерть врага. Для тебя – смерть деда.
Она, произнеся слово «враг», выглядит виноватой перед Ча Хян.
– Чо Мирю, я же говорила не стесняться ругать при мне моего деда.
Ча Хян скрещивает руки и смотрит вперед.
– Я зову его дедом, чтобы не казаться грубой, но на самом деле я давно порвала с ним все связи. Я даже не хочу считать его человеком.
Ча Хян, которая не появлялась на трехдневных проводах Ча Квибана, решила пойти на церемонию погребения только из-за слов Чо Мирю: «Я поверю, что Ча Квибан мертв, только если увижу это своими глазами. Я думала, он никогда не умрет». Ча Хян тут же схватила ключи от машины и заявила, что, если Чо Мирю надо убедиться в его смерти, она готова даже открыть его гроб.
Но Чо Мирю колебалась, не желая оставлять меня одну дома, а Ча Хян даже не смотрела в мою сторону.
Когда я это сказала, Ча Хян даже встала на колени: «Я знаю, как тебе тяжело, но, пожалуйста, не надо. Это неправильно, Чон Чобам». Но я пригрозила, что сообщу в полицию о злоупотреблении правами на редактирование, если она уберет эту сцену из сериала, и Ча Хян поняла, что не сможет меня переубедить, но после этого не разговаривала со мной три дня.
Тем не менее я охотно поехала вместе с Чо Мирю и Ча Хян. Я тоже хочу попрощаться с Ча Квибаном у его гроба и сказать ему, что буду вечно винить его за то, что он привел меня в этот мир, и что я буду молиться за то, чтобы его наказание не закончилось даже в аду.
– Хян! – Госпожа Ча Сом в черном траурном платье подбегает и берет Ча Хян за руку, но, увидев меня и Чо Мирю, замирает. – А вы…
– Здравствуйте. – Я приветствую ее поклоном.
– Как у тебя дела? Шрам от швов совсем исчез.
– Да, все благодаря вам.
В тот день, когда я ворвалась в студию прямого эфира, технический директор ударил меня тяжелым стеклянным стаканом в бровь. Мне даже наложили семь швов. Госпожа Ча Сом, ловко зашив рану, стала извиняться передо мной, пока я находилась под местной анестезией. Она думала, что Пэ Сэрин – настоящая Ко Хэри, поэтому помогла ей и подвергла меня опасности. Она также хотела извиниться и за ошибки своей сестры и деда, но я резко остановила ее, решив не принимать ее извинения от их имени.
– О, это же младшая внучка?
Гости, заметив нас троих, начинают перешептываться, прикрывая руками рты.