Пак Соён – Новый мир (страница 10)
Наши взгляды встречаются.
Мы оба вспоминаем один и тот же момент.
Ли Бонхве смотрит мне прямо в глаза. В его глазах отражается синева моря.
– Я не говорю, что не верю твоему обещанию, но перед прямым эфиром мне нужно было еще раз убедиться в твоих намерениях.
Мои намерения.
На прошлом приеме по случаю Рождества я случайно заглянула в пространство, до которого можно было добраться только через зеркальный лифт. Там было так же холодно, как во внешнем мире. Не чувствовалось бесконечного геотермального тепла, которое должно обязательно быть на благословенной земле Сноубола. А еще там была подземная электростанция, где
Я… видела секрет, который семья Ли Бон прячет в глубинах Сноубола.
Глубоко вдыхаю и тщательно подбираю слова, чтобы моя искренность дошла до него:
– Я не собираюсь противостоять семье Ли Бон.
Сказав это, я чувствую неловкость. Мне, семнадцатилетней девчонке, дважды провалившей экзамены в киношколу, смешно говорить о противостоянии c могущественной медиагруппой Ли Бон.
Но Ли Бонхве и не думает смеяться надо мной.
– Ты та, кто захватил телестудию на вершине башни SNOW TOWER и разоблачил действующего режиссера. Твою решимость и смелость трудно недооценивать.
– Тогда я просто хотела вернуть свою жизнь. Я сделала это не для того, чтобы разоблачить несправедливость общества… И не для того, чтобы стать героем.
Если бы я хотела стать героем, я бы поборола страх потерять зарплату, не боялась бы осуждения коллег и бросила бы вызов бригадиру, занявшему комнату отдыха. Я бы сказала: «Эй, господин начальник! Хватит жадничать, дайте и нам здесь отдохнуть!» Но все рабочие знали, как печально закончили те, кто пытался это совершить. Я не хотела такой же судьбы.
– Ты правда никому не рассказала о том, что видела? – В его глазах почти мольба.
Рассказать о том, что семейство Ли Бон единолично пользуется зазеркальными подъемниками? Что они эксплуатируют приговоренных к смерти людей? Да и кому я могла об этом рассказать? Ча Хян, которую все осуждают за разорение своей семьи? Мирю, которая постоянно вспоминает свои прошлые грехи? Сомён и Синэ, которые впервые в жизни могут выдохнуть и спокойно жить?
– Клянусь, я никому ничего не сказала. И не хочу говорить.
Я тяжело вздыхаю. Сейчас я даже думать не хочу об этом, не то что обсуждать. От проблем с Пэ Сэрин и так голова раскалывается.
– Ты в порядке?
Ли Бонхве поднимает руку, словно этим жестом говорит о том, что собирается подойти ко мне, и вытирает пот с моего лба рукавом рубашки.
– Не надо, испачкаешь одежду.
Я пытаюсь отстраниться, но он мягко берет меня за запястье.
– Что-то произошло?
Его обычно равнодушные глаза смотрят на меня с любопытством. Чувствую, как близко друг к другу мы стоим, и выдаю длинную бесполезную фразу:
– Не думаешь, что неуместно спрашивать меня о том, что произошло, когда только что сам запретил мне играть в героя, прося держать рот на замке?
– Я не о том деле.
– Кроме того дела, больше ничего не произошло.
Его серьезное выражение смягчается, и на губах появляется слабая улыбка.
– Что? Почему ты смеешься?
– Что же теперь тебе делать? – шепчет он, наклоняясь близко ко мне. Его дыхание щекочет кожу.
– Что? Ты о чем?
– Просто теперь я сразу могу сказать, когда ты что-то скрываешь от меня.
Я краснею, чувствуя себя прозрачной, как медуза.
– Ха! – Неосознанно сжимаю кулак и толкаю его в грудь. – Что ты можешь сразу сказать? Ты даже не знал, что я не Чо Йосу.
Ли Бонхве отшатывается, а его лицо застывает.
– Ой… прости. Беру обратно свои слова про Чо Йосу.
Я перешла границу, пытаясь скрыть свое смущение. Он указывает на место, куда я его ударила, и приподнимает бровь.
– И за это тоже прости. Я выросла с братом-близнецом, так что привыкла чуть что кулаками размахивать.
Ли Бонхве смеется, глядя в потолок. Я давно не видела, как его глаза будто светятся от радости. Сотни, тысячи рыбок плавают вокруг нас, их серебристые чешуйки сверкают в лучах, проникающих в воду.
– Чон Чобам, – говорит он серьезно, все еще улыбаясь. – Ты правда не скажешь, что случилось?
Я избегаю его взгляда, нервно теребя пальцы.
– Я… слегка попала в ловушку.
Замолкаю, и его бровь приподнимается.
– Больше не спрашивай ни о чем. Я сама еще не разобралась.
– Ловушка… – повторяет он задумчиво. – Хочешь, поделюсь своим секретным методом?
– Секретным методом?
– Когда не можешь выбраться из ловушки, обманывай саму себя.
Его взгляд переходит от меня к косяку небольших рыбок.
– Психология человека удивительна: если обманываешь себя, можно выпить яд и не умереть.
– Это невозможно, – бормочу я себе под нос и добавляю: – И я уже устала от обмана.
– Выход жениха и невесты!
Голос ведущего NEWS 9 разносится по залу, и с его словами весь стеклянный купол загорается, как небо в Сноуболе. На фоне морских волн входят жених в белом смокинге и невеста в синем платье. Они держатся за руки, улыбаясь, а на огромном экране раки большими клешнями играют на инструментах. Гости аплодируют, глядя на горбатого кита, появившегося внезапно на потолке. Жаль, что семьи и друзей жениха и невесты здесь нет – им, как и другим зрителям, придется ждать трансляции.
После церемонии начинается банкет. Но среди всего этого веселья перед глазами мне все время мерещится Ко Мэрён, вся в крови. Закрываю глаза – и вижу, как Чон Чобам вонзает нож ей в грудь. И вижу так отчетливо, словно это и правда произошло со мной.
Даже стоя перед столом, полным деликатесов, я не могу съесть ни кусочка. Я хочу поскорее уйти отсюда, даже если придется схватить Пэ Сэрин за шиворот. Хочу попросить Ча Хян подробнее рассказать о записи, а от Чо Мирю хочу услышать подтверждение того, что все в порядке. Но яхты, которая могла бы вернуть меня на берег, нигде не видно.
Фрэн, танцевавший вальс с продюсером NEWS 9, подходит ко мне, когда я в одиночестве стою у барной стойки.
– Чобам, ты хоть немного потанцевала?
Я не успеваю ответить, что все еще не умею, да и не хочу танцевать, как его кто-то уводит.
Гости танцуют парами, неважно – знакомы они друг с другом или нет. Пэ Сэрин танцует со всеми, кто ее приглашает, но старается быть рядом с Ли Бонхве. Она не выглядит тревожной или нервной – просто улыбается, как
Как и на прошлой рождественской вечеринке, я решаю спрятаться в уборной комнате. Не потому, что не умею танцевать, как Ко Хэри, а потому, что больше не могу смотреть на улыбку Пэ Сэрин.
Я иду к выходу и вижу стеклянную лестницу, ведущую вниз. Хватаюсь за перила и медленно спускаюсь.
Чувствую неприятный запах протухшей рыбы, и чем ниже, тем сильнее воняет гнилью.
Чайные листья колышутся на волнах
– Фу!
Я зажимаю нос, чувствуя вонь протухшей рыбы, и невольно оглядываю стеклянные стены. Неужели где-то здесь есть трещина и морская вода просачивается внутрь?