П. Рейн – Порочная страсть (страница 4)

Я умолкаю, потому что самолет замедляет бег и останавливается. Дверь открывается, я отстегиваю ремень безопасности и встаю. Все вокруг меня происходит словно в замедленной съемке, что неудивительно, ведь моя жизнь меняется, и отнюдь не к лучшему.

Нет, мне не страшно жениться на Полине, честно. Я справлюсь с ней легче, чем с любым из потомков четырех основателей академии. Никто лучше меня не выполнит это задание, даже если бы все остальные наследники были свободны. И потому я стараюсь изо всех сил. Расправляю плечи, поднимаю голову и спускаюсь по трапу самолета. Пусть все видят, кто теперь отвечает за судьбу Полины, пока я иду туда, где она ждет вместе с Дмитрием и Павлом.

В одном Доменико прав – Полина выглядит потрясающе. Волнистые белокурые волосы чуть ниже плеч, фарфоровая кожа и голубые глаза, яркие, словно безоблачное зимнее небо над нами. На ней дизайнерский пуховик и черные брючки, которые сидят как влитые, из черных ботинок выглядывают носочки кремового цвета. Наверняка ее шмотки обойдутся мне в целое состояние, ну, хоть смотреться рядом со мной она будет великолепно.

Я намеренно не тороплюсь, Доменико и Сантино следуют за мной. Полинины братья меряют меня настороженными взглядами, сама Полина стоит с холодным и безразличным выражением, словно кукла с немигающими глазами. Подхожу к русским и киваю в знак приветствия. Черта с два я скажу, что рад их видеть, не дождутся. Дмитрий первым прерывает молчание, собственно, как и ожидалось. По слухам, он успешно справляется с делами после гибели брата.

– Согласитесь, нам всем сейчас неловко, но мы ценим, что вы нас встретили. Не так ли, Полина?

Она молча косится на него уголком глаза и в упор смотрит на меня. Дмитрий вздыхает. Доменико подвигается ближе и встает справа. Рука Павла тянется к бедру. Отлично, мы тоже вооружены. Хотя, как только мы появимся в кампусе, все оружие заберет охрана, мне бы и в голову не пришло идти на встречу безоружным.

– Давайте скорее покончим с делом, – говорю я.

– Я организовал для вас с Полиной совместную поездку в кампус, чтобы вы познакомились поближе.

Дмитрий кивает на припаркованный слева внедорожник с затемненными стеклами. При других обстоятельствах я бы потребовал подогнать нашу машину, но лучше не оставлять Сантино и Доменико в компании Павла, пусть едут в академию порознь. Вряд ли внедорожник набит взрывчаткой, иначе Дмитрий не посадил бы туда Полину. Конечно, если он не отмороженный напрочь сукин сын. Впрочем, в его глазах читается жалость к сестре, так что можно ехать.

– А еще чтобы мы появились в кампусе вместе, как союзники, – озвучиваю я недосказанное.

Дмитрий кивает.

– Вот именно.

Я поднимаю руку, предлагая Полине пройти вперед.

– Пойдем?

Она не двигается с места, тогда я открываю дверцу и жестом приглашаю Полину сесть в автомобиль. Она по-прежнему стоит между своих братьев. Не свожу с нее глаз, пока она не забирается во внедорожник. Я пропускаю ее вперед не только из вежливости: если машина взорвется, то не со мной одним. Сажусь на заднее сиденье и хлопаю дверцей. Полина забилась в другой угол, практически касаясь правым бедром двери. Судя по поведению, эта фригидная сучка будет лежать с каменным лицом и молчать, когда дело дойдет до траханья. Потрясающе! И так всю оставшуюся жизнь. Жду не дождусь.

Машина отъезжает, и несколько минут мы будто играем в молчанку: кто первый заговорит, тот и проиграл. Однако мне нужно кое-что сделать, иначе отец будет недоволен. Достаю из кармана коробочку, которая тяжелым грузом ложится в мою ладонь. Открываю футляр из черного бархата и достаю обручальное кольцо с бриллиантом на пять карат. Огранка «кушон». Я попросил маму выбрать что-нибудь подходящее, ведь я не знаю ни саму невесту, ни ее вкусы. Да мне вообще пофиг.

– Вот, это тебе. Носи.

Протягиваю коробочку Полине. Та опускает взгляд на кольцо и стискивает челюсти, ее ладони, спокойно лежавшие на коленях, сжимаются в кулаки. Она не делает ни малейшего движения, чтобы взять кольцо.

– Просто надень. Мы оба влипли в дерьмо, и то, что ты ведешь себя, как упрямая сука, ничего не изменит.

– Какие сладкие речи, – цедит она. – Так это и есть волшебное средство, которым ты укладываешь всех своих дамочек?

– Значит, ты расспрашивала обо мне, tesoro[2]?

Бледное лицо Полины заливается румянцем, и я понимаю, что мне нравится ее дразнить. Кажется, я нашел неплохой способ изливать досаду.

– Вот еще! Вся академия и так знает, что ты кобель.

Как ни странно, ее русский акцент не раздражает, скорее звучит сексуально. Он не слишком сильный из-за того, что Полина довольно много времени провела в США, но заметный.

– Ничего страшного, что ты завидуешь тем, кто уже познакомился с моим членом. Не волнуйся, у нас вся жизнь впереди, полюбишь.

Наконец Полина смотрит на меня. Неудивительно, что она заслужила репутацию главной стервы Москва-хауса. Под ее испепеляющим взглядом любой другой парень провалился бы на месте.

– Поверь мне, это ты будешь ползать на коленях.

Я делано смеюсь.

– Увидим.

Несмотря на всю свою злость из-за сложившейся ситуации я готов признать, что Полина очень красива. Я же не слепой. Пусть думает, что сможет вертеть мной по своему усмотрению, она еще не знает, с кем имеет дело. Я не позволю, чтобы мной или моими решениями руководила какая-то телка, особенно русская.

– Да, увидим.

Полинин голос по-прежнему лишен эмоций. Она отворачивается и смотрит в окно. Я понимаю, что она так и не взяла кольцо, хватаю ее запястье и тяну к себе. Она резко поворачивает голову, в ее глазах мелькает страх, но тут же исчезает, словно его и не было. Похоже, эту женщину так просто не испугаешь.

– Надень и не снимай!

Я надеваю кольцо на левый безымянный палец Полины. Она отдергивает руку.

– Ты должна поблагодарить меня и сказать, что оно очень красивое.

– С какой стати? За то, что надел на меня наручники?

Она с отвращением смотрит на кольцо. Я одариваю Полину той же ухмылкой, что взбесила ее чуть раньше.

– Tesoro, если в один прекрасный день я надену на тебя наручники, поверь, ты будешь в восторге.

Она закатывает глаза и бросает на меня раздосадованный взгляд. Выражение ее лица не изменилось с тех пор, как мы вышли из самолета. Я только смеюсь. Оставшийся путь до академии «Сикуро» мы проделываем молча. После того как мы миновали пост охраны, где оставили мобильники и мой пистолет, внедорожник сворачивает на круговой перекресток, чтобы нас высадить. Машина останавливается, и Полина вместо того, чтобы выскочить первой, вдруг поворачивается ко мне.

– Мы, конечно, оба влипли, но ты можешь заниматься чем хочешь и с кем хочешь, и я буду делать то же самое.

Пожимаю плечами.

– Идет.

– Нас заставляют пожениться, это вовсе не значит, что мы должны общаться до свадьбы.

– Согласен, – киваю я.

– Вот и славно. Увидимся у алтаря.

Она резко отодвигается, распахивает дверцу машины и выходит, ни разу не оглянувшись. Надо бы радоваться, что Полина не возражает, если я продолжу жить своей обычной жизнью хотя бы до конца учебного года, но меня злит ее равнодушие.

4. Полина

Выхожу из внедорожника и направляюсь прямиком в Москва-хаус, не удостаивая своего женишка ни единым взглядом. Я презираю Данте, и не только потому, что он, скорее всего, причастен к убийству моего брата и был врагом еще до его смерти. Он олицетворяет мое будущее, которое мне противно.

Я ненавижу Данте, однако мое тело меня подводит. Сидя радом с Данте, вдыхая его мужественный аромат, я чувствую странное влечение к этому парню. Он очень хорош собой, не поспоришь. У него бледно-голубые глаза, а светло-каштановые волосы лежат над ушами мягкими идеальными завитками, которым позавидовало бы большинство женщин. Длинные густые ресницы и теплая загорелая кожа напоминают мне о солнце.

Меня бесит предательство собственного тела. Когда Данте заговаривает со мной так, как не осмеливался ни один парень до него из страха перед моими братьями, я чувствую трепет между ног. «Давай, Полина, соберись! – говорю я себе. – Не показывай ему свое волнение!»

Захожу в Москва-хаус с безразличным видом, хотя под взглядами окружающих ощущаю себя жертвенным агнцем, которого отдали на заклание. Знают ли они о моей помолвке? Неужели ни в одной другой русской семье не нашлось девушки, чтобы выдать за Данте Аккарди и установить мир?

Ни на кого не глядя, иду к лифту, левой рукой нажимаю кнопку вызова. Мое новое украшение сияет под светом люстр. Очень красивое кольцо, хотя мне и не хочется это признавать.

– Значит, это правда? – доносится сзади голос Ирины.

Оборачиваюсь назад и вижу ее с Оксаной. Мои самые близкие подруги в «Сикуро», и ни одной из них я не доверяю. Использую тактику стервы: держу их поближе к себе, нисколько не сомневаясь, что при малейшей возможности они меня предадут.

– Что правда? – интересуюсь я, подняв бровь.

Если Ирине не хватает дерзости спросить напрямую, я не собираюсь облегчать ей задачу.

– Ты помолвлена? – спрашивает Оксана.

– С Данте Аккарди? – уточняет Ирина, кивая на мое кольцо.

– Да.

Чуть поднимаю подбородок, жду, что скажут подруги. Конечно, они не дурочки и прекрасно понимают, как мне это неприятно, но я не собираюсь изливать им душу.

– Я и не знала, что вас хотят поженить, – с едва заметной насмешкой говорит Оксана.