Озорной Сказочник – Лес грешников Том 1 (страница 1)
Озорной Сказочник
Лес грешников Том 1
Вокруг царила непроглядная тьма. Нет, это не был зловещий пугающий мрак, а скорее наоборот, нечто, дарившее умиротворение и покой. Ты словно паришь в бескрайней пустоте, тебя ничего не тревожит и не пугает, ведь ничего нет, только тишина, пустота и покой.
«Хорошо быть незаметным», – пронеслось на задворках засыпающего сознания. Мысль, словно продолжение пустоты, дарила безмятежность. «Ничего не хотеть, ни чем не владеть, а значит, и терять тебе нечего. Так просто». Покой – казалось, это было главным желанием, заветной целью в конце долгого и трудного пути и вот дорога покорилась, и впереди целая вечность, чтобы насладиться отдыхом. «И что, это все? А что было раньше? Раньше…» – эта мысль всколыхнула сознание и следом по тьме словно пробежала волною рябь. «А ведь что-то было, и я кем-то был…», – попытка вспомнить, но вспоминать оказалось нечего, пустота властвовало во всем. «А все ли сделал? Наверно нет, многое прошло мимо из-за страхов, сомнений и лени. И не только. Я сам так решил, отгородившись от мира». Понимание больно обожгло сознание. В памяти всплыли слова: «Во всем мне хочется дойти до самой сути. В работе, поиске пути, сердечной смути». Но это всего лишь слова и даже не его. Захотелось вернуться, но куда? Уйти, убежать, но не было тела, лишь сознание, парившее в пустоте. На место покоя пришли волнение и тревога, начав терзать душевной мукой. Он словно оказался парализован и не чувствовал ничего и одновременно скован, зажат со всех сторон. «Я точно слишком много упустил, предпочитая одиночество, жизнь прошла мимо. Жизнь…», – эта мысль обожгла, доведя почти до отчаянья. – «И что теперь, это конец? Все, больше нельзя ничего изменить, нет, не хочу», – осознав тщетность своих попыток, прошептало измученное сознание.
– Давай возьмем его, – прозвучал добрый женский голос, заботливый и нежный.
– Но он же стар, – ответил мужской твердый, мудрый и справедливый.
– Он сам этого хочет, да и какая нам разница, старый или молодой, – подметил женский с искорками задора.
– Никакой, просто обычно мы так не поступаем, – мужской голос не спорил, а просто говорил.
– Ну вот и решили, он не хочет спать и уже не сможет насладиться покоем, – эти слова словно лучились материнской заботой, – и значит мы его заберем, не оставлять же здесь.
– Хорошо, – согласился мужской. Казалось, он улыбнулся, по-доброму, по-отечески. – Пускай идет с остальными. Правда, путь его ждет не из легких.
Голоса затихли, а тьма вокруг словно сгустилась, став осязаемой. «И что теперь?» – проскочила нетерпеливая мысль. – «Ждать?». Медленно потекли секунды, цепляясь друг за друга, тьма вокруг не давила и не мешала, вдох-выдох, вдох-выдох. Воздух немного зябкий и пропитанный влагой, но не затхлый, наполненный подвальной сыростью, а скорее наоборот, дышавший утренней бодрящей свежестью. «Я дышу», – промелькнуло в голове. Поддавшись неудержимому желанию, он сделал глубокий вдох полной грудью. Следом потоком в сознание хлынули чувства: легкое дуновение ветерка на лице, одежда на теле, трава, щекочущая ладони. Собравшись с мыслями, он помедлил, сделал несколько глубоких вдохов, готовясь к решительному шагу. Открыл глаза. Над ним распростерлось угасающее ночное небо с мириадами звезд. Он как заворожённый смотрел и не мог отвести глаз, казалась, не было ничего прекрасней открывшейся картины. Вновь потекли секунды.
– Здесь кто-нибудь есть? – спросил робкий девичий голос с нотками тревоги. И следом в сознании промелькнула радостная мысль: «я слышу!».
– Да, – ответил немного недовольный, словно спросонья, мужской.
«Так, надо встать и осмотреться», – подсказало сознание. Он поднялся и сел, действия не потребовали больших усилий, все вышло просто и привычно. Посмотрев вокруг, понял, что лежит в траве на берегу реки, впереди над водой плыла туманная дымка, постепенно густея и превращаясь в непроглядную стену, скрывая от глаз, что там дальше. Позади метрах в тридцати от воды начинался лес. Из-за тумана и предрассветных сумерек оказалось сложно понять, как далеко в стороны уходит берег.
– Уууааааннннннн!... – лежавший в паре метров парень зевнул и потянулся спросонья, затем сел и закрутил головой, повернулся ко мне, уставившись не понимающим взглядом, и спросил тихим настороженным голосом:
– Где это мы?
– Не знаю, – пожимая плечами ответил я, а сам изучающим взглядом прошелся по собеседнику, стараясь найти подсказки в его внешнем виде. Парень оказался широкоплечим крепышом с доверчивыми карими глазами, круглым добрым лицом, с носом картошкой; тёмные, не слишком короткие, волосы слегка вились. Одет в толстовку светло-серого цвета с черными надписями на неизвестном языке и синие джинсы. «Повыше меня на полголовы, не меньше», – подсказало сознание, хотя своего роста я не знал, но почему-то не сомневался, что это так. Перевел взгляд на себя, осматривая руки и ноги: ничего особенного, руки как руки, – отметил в голове.
В это время тут и там на берегу стали просыпаться люди, переговариваясь короткими вопросами: кто-то был встревожен, другие восприняли все более спокойно, третьи вообще казались абсолютно равнодушными. Всех объединяло одно: никто не знал где они и что происходит, ответов не было, в нерешительности проснувшиеся оставались на своих местах. Пробежавшись глазами, прикинул, сейчас на берегу сидело десятка два человек, самому старшему на вид не больше двадцати, самой младшей девчушке с соломенными волосами лет одиннадцать, парней оказалось больше чем девушек. «И куда это нас занесло? А кто мы? А я кто?» – напряг память, но, как ни странно, все, что произошло до пробуждения на поляне, потонуло во мраке, словно сон после пробуждения. «Но имя-то у меня есть. Совин», – услужливо подсказала память, не понимая откуда, он просто знал – это его имя. «Хорошо, пусть будет так, значит, я – Совин, уже хоть что-то». Улыбка коснулась губ. Ничего не значившее знание собственного имени обнадеживало, давая опору в этом скрытом под завесой тайны мире.
– Так значит, никто не знает, где мы и что произошло? – прозвучал громкий, уверенный, мужской голос, привлекая всеобщее внимание. – Понятно… – не получив ответов, немного разочарованно проговорил парень лет двадцати, высокий и крепкий, со спортивной подтянутой фигурой, одетый в свободные штаны цвета хаки и зеленую майку, демонстрирующий всем развитую мускулатуру груди, плеч и рук. Треугольное лицо и уверенный твердый взгляд словно довершали образ: он не был пугающим или злым, но сила, скрывающаяся в светло-серых глазах, доминировала, заставляя отводить взгляд в сторону. Недлинные волосы на голове пепельно-белого цвета почему-то стояли дыбом. Парень подошел к реке и умылся.
– И что, дальше так и будем сидеть и ждать не понятно чего?
– Да заткнись ты, – прозвучал недовольный голос с опушки, – а то сейчас встану…
– И что? – резко прервал седой.
– Ну все, са..– лежавший у опушки оборвал себя на полуслове, над травой появилась голова парня с взъерошенными волосами темно-русого цвета с каштановым оттенком. Следы сна моментально испарились с лица, как только тот увидел, с кем затеял ссору. – Ничего, ничего. Извини, я обознался спросонья, – заискивающим тоном быстро выпалил тот, и голова вновь скрылась в траве. По берегу прокатилась волна смешков.
– Из-за тумана ни черта не видно, – проговорил седой, ища взглядом другой берег, затем развернулся и стал изучать лес. Все остальные молча наблюдали, словно стая за вожаком, ожидая решения, но седой не спешил говорить.
Как вдруг из-за пелены тумана донёсся тихий звук, привлекая к себе общее внимание. Звук приближался, становясь громче. «Кто-то сюда плывет на веслах», – понял Совин. Он не знал, почему так решил, но находился в полной уверености в своей правоте. Плывущие становились все ближе, хотя по-прежнему оставались невидимыми. Проснувшиеся и сидевшие на берегу, безотрывно смотрели на завесу тумана в ожидании, что появится из-за нее, никто даже не подумал спрятаться или убежать. И вот, наконец, проступили первые неясные силуэты, которые становились более четкими с каждой секундой. Вскоре из тумана выплыли две большие лодки с десятком человек в каждой: шестеро сидели на вёслах, остальные, расположившись на носу, смотрели на берег. Без труда Совин определил в приплывших стражников: шлемы на головах, кольчуги, поверх которых накинуты свободные рубахи без рукавов с одинаковым рисунком в виде щита; на поясах висели дубинки, а у некоторых в руках виднелись копья и луки. Агрессии они не проявляли, смотрели молча с пренебрежением и раздражением, как люди, которых ни с того, ни с сего заставили заниматься не нужной работой. Сидящие на берегу не спешили лезть с вопросами. В полном молчании лодки, подплыв почти к самому берегу, развернулись. Как оказалось, позади каждой располагался привязанный плот из бревен, примерно шесть на три метра.
– Давайте, грузитесь, – громко скомандовал здоровенный усатый стражник, старший отряда – И побыстрей, – прикрикнул он, видя, что сидящие на берегу остались на месте.
– Да мы ж потонем на них! – громко возмутился здоровенный, наголо бритый парень, подойдя к краю берега.
– Я сказал, грузитесь и поживей, – добавив металла в голос проговорил старший стражник.