Овидий Горчаков – Падающий дождь (страница 40)

— Какого же дьявола вы не заявили об этом до убийства?

— Сэр, устав армии США прямо предписывает сначала беспрекословно выполнять приказ, даже если он незаконный, а протестовать потом…

Офицер ЦРУ подробно расспросил сержанта о ходе расследования дела Чиена.

— Майор Крю, — заявил Смит, — сам взялся допрашивать Чиена. — Я не сентиментален, но всегда не соглашался с методами майора, считал и считаю, что сведения, вырванные с помощью пыток, — ненадежные сведения, человек готов что угодно наговорить на себя, чтобы избавиться от мук. Я стою за психологические методы, рекомендованные уставом. Чиен, несмотря на пытки, ни в чем не признался, и я не могу считать его виновным, хотя все мы знаем, как продажны наши вьетнамские агенты. Я не хочу отвечать за соучастие в убийстве и прошу защитить меня…

ЦРУ во Вьетнаме попало в щекотливое положение: «фирма» не решалась ни привлекать Роэлта к ответственности, ни защищать его.

Когда майор Томас Мидлтон доложил Роэлту о поступке сержанта Элвина Смита, полковник Роэлт после долгого молчания изрек:

— Я всегда говорил, что одно гнилое яблоко может испортить целую бочку хороших яблок. Сержант Смит опозорил зеленый берет!

— Не могу понять, что заставило его, сержанта-долгосрочника, специалиста по разведке, прошедшего подготовку по нескольким военно-учебным специальностям, пойти на такой дикий, безрассудный шаг, — взволнованно проговорил майор Мидлтон. — Совесть? Невероятно! Сводит счеты с начальством? Гипотеза нуждается в проверке. Скорее всего у него слишком хорошо развито воображение, и ему померещилась портативная армейская виселица.

Командующий угрюмо молчал. До виселицы дело, конечно, не дойдет, но ему лично придется отвечать за обман командования.

Узнав о признании сержанта Смита, генерал Абрамс гневно приказал арестовать восемь человек, замешанных в деле Чиена, во главе с полковником Роэлтом и передать их дело в армейское управление по уголовным делам. Клифу Шерману повезло: об его участии в расправе над Чиеном мало кто знал. К тому же он словно в воду канул.

Зеленоберетчикам грозило обвинение в предумышленном убийстве.

Многим это казалось невероятным: за что? После сотен убийств «двойников», тысяч «ликвидации» вьетнамцев! Хотя бы то дельце с полковником южновьетнамской армии Тао, который пожаловался в американской прессе на американские бомбежки в Южном Вьетнаме. Официальная версия: застрелен при попытке оказать сопротивление при аресте. А Тао был шишкой покрупней этого Чиена!

Убрали преблагополучно и диктатора Нго Динь Дьема с братцем, и тоже никто не пикнул. По подсчету ЦРУ в районах, управляемых Сайгоном, действуют тридцать тысяч тайных агентов Вьетконга. Целых две дивизии невидимого фронта! Что же плохого в том, что удалось уничтожить Чиена — одного из этого корпуса шпионов?!

Но те, кого удивляла эта история, не понимали, что дело, конечно, не в каком-то вьетнамце. Что здесь столкнулись интересы ЦРУ и Пентагона.

Арестовывал полковника Роэлта и компанию отряд из корпуса военной полиции — молодчики со скрещенными белыми ремнями и серебряными пистолетиками на лацканах безукоризненно выутюженных курток. Всех восьмерых арестованных «крестоносцев» в зеленых беретах, включая и сержанта Элвина Смита, несмотря на его признание, столь ценное для прокурора, поселили в военную тюрьму военной базы в Лонг Бине. Новый комплекс этой огромной базы, расположенной в двадцати милях северо-восточнее Сайгона, вступил в строй в июле 1967 года. Сюда переехали многие штабы из Сайгона. В военном городке базы жило более пятидесяти тысяч американских военнослужащих.

Перед арестом полковник Роэлт успел всесторонне обсудить положение со своими офицерами.

— Джентльмены! — хмуро произнес Роэлт. — Кое-кому явно хочется сделать из нас этакое небольшое стадо козлов отпущения. Кое-кто решил издавать законы задним числом. Не выйдет! Я вовремя позаботился о нашей безопасности: убрал тело. А без тела нет суда, нет обвинения в убийстве. Убийство? Какое, извините, убийство? Кого, простите, убили? А тело где? — Глаза Роэлта за темно-зелеными стеклами очков блестели, словно щуки в омуте. — Корпус деликти — доказательства совершенного преступления — вот чего не хватает мистеру прокурору. Нет тела — нет и дела. Я спрашивал нашего военного юриста. Он сказал, что еще некий сэр Мэтью Хейл, адвокат XVII века, доказал безнравственность и незаконность суда за убийство без материального результата убийства — без трупа, джентльмены!

Полковник оглядел офицеров долгим взглядом. Он прекрасно знал, что даже в небольшой группе «зеленых беретов», в каждой команде скрывается секретный осведомитель ЦРУ, а то и военной контрразведки. Командующий понял, что знает своих офицеров совсем не так хорошо, как предполагал. Главное сейчас — круговая порука. Как-то они себя все покажут в этой невеселой истории?

Сразу после ареста Роэлта резидент ЦРУ в Сайгоне направил к нему в Лонг Бинь лучшего защитника, которого можно было нанять за деньги ЦРУ, — знаменитого штатского адвоката, грозу нью-йоркской прокуратуры, мастера казуистики и софистики, гроссмейстера перекрестного допроса Генри Ротблата.

Прибыв в Лонг Бинь, адвокат узнал, что семеро «беретов» сидят в одиночных камерах не слишком уютной военной тюрьмы. Полковнику же сделано исключение: здесь же, на территории тюрьмы, ему отвели «трейлер» — прицепной фургон, оборудованный, как квартира со всеми удобствами.

Свидание состоялось в «трейлере», где было прохладно и тихо. Роэлт встретил адвоката в отутюженной тропической форме: зеленый берет с шевроном над левым глазом, полковничьи серебряные «орлы» (на армейском жаргоне — «цыплята») на погонах, над левым нагрудным карманом серебряные крылышки десантника. Худощавое лицо полковника было непроницаемо, светлые глаза спокойны.

Впрочем, все эти подробности адвокат увидел вначале… вверх ногами: полковник Роэлт стоял на голове.

Адвокату уже рассказали, что полковник — отличный спортсмен, фанатик физической культуры. На Окинаве Роэлт ежедневно бегал две мили перед ленчем, во Вьетнаме в жаркий полдень делал бесконечные приседания и выжимал свой вес на руках. Полковник регулярно заставлял своих офицеров совершать длинные кроссы по пересеченной местности. В Ня-Чанге он издал приказ, согласно которому все зеленоберетчики старше сорока лет обязаны были сдавать спортивные нормы.

И еще адвокат Генри Ротблат знал, что Роэлт из богатой семьи, направлен в училище в Эксетере по протекции сенатора Генри Кэбота Лоджа, офицер армии США с 1946 года, магистр международного права, кавалер двух орденов «Легиона заслуги» и пяти медалей воздушно-десантной службы. Кроме того — и это особенно говорило в его пользу с точки зрения ЦРУ, — с 1960 года он служил в «зеленых беретах», возглавлял группу особого назначения «Азия», которая выполняла секретное задание ЦРУ в Лаосе, получил несколько благодарностей. На пост командующего «зелеными беретами» во Вьетнаме Роэлт заступил примерно за месяц до убийства Чиена и вот теперь, через месяц после этого злополучного убийства, позорно арестован.

— В жизни не встречал более шаткого обвинения! — бодро сказал Генри Ротблат, пожимая руку полковника, принявшего наконец нормальное положение.

На вопросы дотошного Ротблата полковник Роэлт отвечал несколько уклончиво, с самого начала заявив, что убийство врага не преступление, а патриотический подвиг.

Поднявшись с кресла, он сделал несколько подскоков на корточках и проговорил:

— А теперь объясните мне, мистер Ротблат, могут ли вообще нас судить при отсутствии трупа?

Адвокат отвечал, что отсутствие трупа не препятствие для судебного процесса.

— Со времени сэра Мэтью Хейла, полковник, утекло слишком много воды. В англосаксонских правовых системах давно установлен прецедент осуждения убийц без наличия трупа в тех случаях, когда имеются достаточно веские доказательства самого факта убийства! Суд без трупа убитого возможен тогда, когда присяжные считают доказанным, что убийство совершено и что определенное лицо или лица являются виновными в этом убийстве.

— Какой может быть вынесен приговор за убийство при отсутствии трупа? — мрачно спросил полковник Роэлт.

— Мне вспоминается нашумевшее дело поляка Онуфрейчика, который в 1955 году был признан виновным в убийстве другого выходца из Польши — Станислава Сикута. Труп Сикута так и не был найден, а Онуфрейчик не признавался в убийстве. Однако на основе весьма убедительных данных, не допускавших никакой другой рациональной гипотезы, кроме гипотезы убийства, Онуфрейчик был приговорен к смерти.

— Неужели, мистер Ротблат? — растерянно пробормотал полковник Роэлт.

— Именно так. Но Онуфрейчик подал апелляцию, а его защитник использовал факт отсутствия трупа убитого и добился смягчения наказания до пожизненного заключения.

— Ничего себе смягчение!

— Мы будем бороться, — успокоил его адвокат. — Даже если сержант Элвин Смит станет свидетелем обвинения, то его позиция сильно ослаблена тем, что он одновременно является одним из обвиняемых по этому делу. Главная надежда на ЦРУ, на правительство, на то, что там, наверху, одумаются, сговорятся и не станут выставлять напоказ наши язвы…

— Благодарю вас, мистер Ротблат, за исчерпывающую справку, — выпрямившись, сухо проговорил полковник. — Все же мне кажется, что в интересующем нас аспекте военное право должно существенно отличаться от гражданского. Что ни говори, а солдата, исполняющего приказ, нельзя сравнивать с обыкновенным гражданским убийцей.