Овечкин Эдуард – Акулы из стали. 5 в 1 (страница 33)

– Так нет у нас его на борту – не получали такой!

– Андрей, значит, когда Эдуард скомандует: «Флаг начальника штаба поднять!», залезешь на флагшток и будешь оттуда орать дурным голосом: «Я флаг начальника штаба флота!» Ну, мне сказать тебе «позвони в дивизию и спроси» или ты просто позвонишь в дивизию и спросишь?

Андрей звонит в дивизию.

– Нет у них тоже такого флага.

– Андрей!!!

– Понял.

Андрей звонит в штаб флотилии, там тоже такого флага нет.

– Ладно, – говорит командир, – на флот уже не звони. Неси книжку, покажи, как он хоть выглядит.

Глядим в книжку.

– Да… Замысловато выглядит, – тянет командир, – надо что-то думать. Значит, так. Штурман, неси Андреевский флаг новый и фломастеры какие-нибудь, Лёня неси простынку белую, ножницы и нитки с иголками. Будем творить.

Ну, разложили Андреевский флаг на столе, вымеряли линейкой пропорции (целый инженер же с высшим образованием в группе нашёлся!), вырезали квадраты из простынки, пришили почти аккуратно белыми нитками. Сидим – любуемся.

– Ну что, – потирает руки командир, – дело за малым осталось! Два якорька да веночек изобразить! Штурман – к барьеру!

– А чего я-то? – удивляется штурман. – Я что, художник, что ли?

– Ну, во‑первых, раз я сказал художник – значит, художник! А во‑вторых, достаточно того, что во‑первых! И попререкайся мне ещё, так я вернусь к варианту твоего залезания на флагшток!

Ну, рисовали все, конечно. Подводники – они же как дети, а тут такая раскраска! И якорьки тебе красненькие, и веночек с бубочками – прям про этого начальника штаба забыли от творческого экстаза и неожиданного обретения своего художественного предназначения. Командир вокруг нас ходит и ценные указания раздаёт по нанесению правильных оттенков. Сотворили. Стоим, смотрим.

– Да, – резюмирует командир, – печальная картина-то вышла. Ладно, Эдуард, лезь на рубку и помахай мне им оттуда, а я с пирса погляжу. Может, с пирса не так страшно будет.

Лезу на рубку, разворачиваю над головой это уёбище.

– Ну и уёбище! – кричит командир с пирса.

– А флаг-то как? – кричу ему в ответ, чтоб разрядить обстановку.

– Еде-е-ет! – кричат из центрального. – Из дивизии позвонили!!

Командир поднялся к рубочному люку и проводит рекогносцировку на местности.

– Значит, Эдуард, когда он на трап встанет и я скажу «Смирно!», ты ори сразу дурным голосом: «Флаг начальника штаба флота поднять!», но при этом его не поднимайте, пока он до рубки не дойдёт. Потом, значит, он такой вот тут проходит, а я вот сюда стану и в люк его буду сразу подталкивать. А ты вот здесь встань и углы обзора ему закрой своей тщедушной тушкой. Эх, жалко, не Борисыч сегодня дежурным стоит!

И бежит к трапу встречать высокого начальника. А с ним, естественно, и свита его приехала, как положено – пятеро капразов каких-то московских. Они от наших-то сразу отличаются, за двести метров не ошибёшься. Важные такие все, холёные.

Сначала план шёл как по маслу. А потом, когда начальник штаба вниз уже полез, эти его спрашивают разрешения покурить.

– Ну, если дежурный вам разрешит, товарищи офицеры, то курите, конечно.

И вниз, значит, полез. Командир – за ним.

– Тащ дежурный, можно мы на мостике у вас покурим? Тут вот и пепельницы у вас имеются!

– Курите на здоровье, – разрешаю я, – товарищи офицеры штаба флота!

– А вы спускайтесь, не стойте здесь, мы тут разговоры свои разговаривать будем. Да и что вы тут торчать будете попусту, вы же офицер, а не болванчик какой-то.

«Эх, товарищи офицеры штаба! Да не торчал я там, а выполнял важную миссию по защите чести Северного флота, между прочим!» – подумал я, пока спускался вниз. Чуть позже спустились и капразы. Ржут, как кони.

– Мы поняли, – говорят, – товарищ дежурный, почему вы там стояли!

«Ну, блин, – думаю я, – вы ж стратеги и тактики ВМФ, как вам не понять-то».

– А что, вам флотилия заранее флаг начальника штаба не передала?

«Да нет его на флотилии-то», – думаю я, но вслух говорю:

– Никак нет! Везли, но у них машина сломалась!

– А вы молодцы, ребята, не растерялись! Настоящие моряки!! Смекалистые!!!

– Мы же подводники, – говорю, – нам без смекалки никак!

– И правильно! Только мы когда обратно вылезать будем, вы тоже там встаньте, на всякий случай. А то он мужик-то хороший и с чувством юмора, но может потом во флотилии и вздрючить кого-нибудь за то, что флагом вас не обеспечили. А оттуда и вам потом наверняка достанется!

– Да уж непременно, – отвечаю, – достанется!

– Ну вот и договорились! Кто нас по кораблю проведёт?

– Да вот прямо я и проведу!

Смекалка – это тоже флотская традиция. Находить выход из неожиданных ситуаций, не имея на это достаточных ресурсов и возможностей, своего рода искусство даже, доложу я вам.

Уха

Возможно, у вас возникнет диссонанс с тем, что я сейчас описываю, и современными картинками в газетах. Путины и Шойгу по лодкам у нас не шастали, и показушность хоть и была, но не возводилась в ранг абсурда. Офицеры не носили футболок под куртками и не пришивали белых подворотничков на рабочую одежду. В море два раза в день подводнику выдавался спиртовой марлевый тампон, которым он макал себе в чай… Шучу, протирал себе шею, лицо и руки. Микропыль потому что везде и всегда, и отмыть её водой не получается. А тут белый подворотничок… Ну, вы меня понимаете.

Руководящие документы строго предписывают нахождение на борту атомной лодки в специальной одежде, промаркированной штампом «РБ» – «радиационная безопасность». Нахождение на борту в повседневной одежде запрещено. Мало того, по предписаниям переодеваться в своё РБ подводник должен в специальном помещении на пирсе.

Но. В кают-компанию на собрания и приёмы пищи подводники ходят только в кремовых рубашках и с погонами. Такая традиция. Даже если, например, прибежит дежурный по кораблю передать командиру какую-нибудь бумажку, то стоять он будет ровно на пороге кают-компании и тянуться, пока бумажку у него кто-нибудь не заберёт.

Случай один курьёзный произошёл у нас с этой традицией.

Загнали нас тогда в Оленью Губу на пару месяцев какие-то работы с шахтами ракетными проводить. Ощущение такой свободы, как в Оленьей Губе, я не испытывал никогда за всё время своей службы. Наш штаб в ста двадцати километрах, топлива для машин на флоте нет, то есть учить они нас могут только по телефону. В Оленьей Губе (крохотный поселочек) подводники с «Акулы» такая же диковинка, как Филипп Киркоров живьём. Все два магазина и один бар тут же переходят на круглосуточный режим работы, женщины расчехляют свои косметические средства и делают эпиляции везде. А рядом же ещё Снежногорск и Полярный – эх, дубинушки, ухнем! Командира нашего под белы рученьки увели сразу же товарищи его, набежавшие в баню со всем таким.

В любом мужском коллективе количеством более трёх обязательно найдётся один маньяк-рыбак. У нас их тоже хватало, а Оленья Губа рыбалкой славилась.

Не успели пришвартоваться, как наши маньяки уже бегали по пирсам с удочками и радостно повизгивали от предвкушения.

– Слышь, Эдик… – говорит мне Слава, наш комдив-два и главный экипажный маньяк-рыбак. – Нам бы лодочку раздобыть.

– Это вам бы, – отвечаю, – маньякам, лодочку бы раздобыть. А мне – поспать бы. Я ж на проходе в узкости не спал за пультом на идашках, как некоторые, а в центральном сидел.

– Не, ну рыбу-то есть будешь.

– Каэшна буду, но не улавливаю здесь логических связей. Ты что, с товарищем рыбой не поделишься и «за так»?

– А ты что, с товарищем не сходишь лодку поискать «за так»?

Сука, подловил меня. Пошли с ним к военным надводным корабликам лодку искать. А как мы выглядим, вы уже поняли. Заходим на пирс к какому-то судёнышку военному, судя по окраске. Верхний вахтенный на нём аж подпрыгнул спросонья, когда нас увидел. Сначала испугался таким диковинным животным, а потом вспомнил устав:

– Стойктоидёт!

– Ой, стоим, стоим, ой боимса, боимса! Слышь, страшила, свистни там, кто у вас старший на борту.

Свистнул. Выскакивает старлей какой-то на палубу:

– О! Ребята! Вы же! Подводники, да?!

– Ну.

– С вот той вот громадины?!

– Ну

– Кру-у-уто, бля! А можно на экскурсию?

– Ну. Тока эта, слышь, тут рыба-то есть у вас в заливе?