Оушен Паркер – Погребенные. Легенда о Маат (страница 11)
– Мы с Вивиан появились в Дуате последними. Больше Бастет не обращала кошек в людей, а нас выловили в какой-то реке, когда хозяйка пыталась избавиться от ненужного потомства.
– Номера у вас за ухом… – я интуитивно коснулась мочки, – кто это сделал?
– Бастет. Она нумеровала нас, потому что не могла углядеть за всеми. Даже имена нам придумал Габри… – Дориан запнулся, высунул сигарету изо рта и посмотрел на меня неестественно серьёзным образом. – Габриэль дал нам имена. Вообще-то, это он выловил нас в той реке.
– То есть животное – буквально ваше истинное обличье? – Часть меня всё ещё считала происходящее дерьмовым сном. Кошки-люди? Серьёзно?
– От моего истинного обличья ни черта не осталось. После первого обращения в человека всё, что было до, стёрлось. Я ошеломительно прекрасен вот уже две с половиной тысячи лет.
– Ошеломительный – да, прекрасный? Где выдают такую самооценку?
– Я заслужил, солнышко. Вам не понять, как непросто построить свою личность, когда основа – четыре лапы и хвост, а все вокруг считают тебя идиотом, – хмыкнул Дориан.
– Знаешь, я бы с радостью поменялась жизнью с любым домашним котом, чтобы умереть пухлой и счастливой на пятнадцатом году в жизни.
– На твоём месте я бы тоже этого хотел.
Скорчив крайне недовольную физиономию, я бросила на парня хмурый взгляд. Он открыл рот, но захлопнулся ещё до того, как успел сказать что-то неприятное.
– Доброе утро, – прозевала Вивиан, кутаясь в кимоно и прижимая руки к груди. – Дориан опять несмешно шутит, а на часах всего девять утра?
– Она первая начала. Между прочим, с шутки про вонючую кошачью шерсть.
Вивиан села рядом со мной и вырвала из рук брата кружку с подостывшим кофе. Дориан обиженно пробубнил что-то о неуважении личных границ, на что девушка показала ему средний палец. Я улыбнулась, но семейная идиллия прервалась, когда Вивиан спросила:
– Ты готова к сегодняшней ночи?
– Готова? К чему?
Часть меня поняла, о чём зашла речь, другая же восприняла сказанное вчера за ужином шуткой.
– Охота, Маат.
Из горла вырвалось что-то среднее межу «хи» и «хрю», и я с немым вопросом уставилась на девушку.
– Это не прикол, – даже не подумав рассмеяться, сказала Вивиан.
Тогда в поисках поддержки я обратилась к Дориану, но тот вдруг впервые в жизни застыл с крайне серьёзным выражением лица.
– Охота? То есть ты серьёзно говоришь о том, что мы будем бегать за людьми, а потом сожрём их? – И это было не уточнение, а крик о помощи. Я истошно взывала к здравому смыслу присутствующих.
– Ну, мы планировали притащить их в храм и совершить ритуал, но твоя формулировка не лишена изящества. Мне нравится, – ухмыльнулся Дориан.
– Мне не нравится. Я не буду это делать.
– Не делай. Оставим всех Гору, – уголок губ Дориана дёрнулся в пугающей полуулыбке.
– Да как вы себе это представляете?!
Приложив палец к губам, парень сделал вид, что задумался, а потом ответил:
– Очень образно.
– Ты сделаешь это, Маат, а мы поможем. В противном случае заставим.
Нет, они не шутили. Даже Дориан!
Я вскочила со стула и стиснула зубы. Меня лишили права выбора с момента рождения, а единственная попытка, заключавшаяся в том, чтобы забыть и начать заново, провалилась. Если бы Габриэль не нашёл меня в Париже, если бы оставил поиски…
От бессилия издав глухой рык, я представила, как ударила кулаком по столу и бросила уверенное «нет, не буду». Но ничего из этого я, конечно, не сделала и, растерянно схватив уже пустую кружку Дориана, направилась к своему домику.
Сбежать. Эта идея впилась в меня и стала душить. Я могла бы угнать машину Дориана и украсть кучу денег, что видела у него в кошельке. Там было не меньше пары тысяч долларов. Этого бы хватило, чтобы купить билет на самолёт и добраться до Мексики. Все дороги всегда вели в Мексику. Оттуда я бы отправилась в сторону Южной Америки. Осела бы в Колумбии или пошла дальше, до Бразилии, чтобы навсегда затеряться среди смертных.
Я упала на постель, упёрла локти в колени и уткнулась лицом в ладони. Несколько минут ничего не происходило, но потом кто-то сел рядом, и я предложила:
– Давай сбежим.
– Опять? – спросила Мираксес таким тоном, будто я предложила ей переправить пару тонн кокаина через государственную границу США. Хотя предложение сбежать от древних богов, наверное, было ещё более рисковой затеей.
– Я отдам Гору Око, а потом мы уедем в Бразилию.
– А что будет с остальными? Что случится с ними, когда Гор получит доступ к Источнику?
– Не знаю. И я хотела бы, чтобы мне было наплевать на это.
– Но тебе не наплевать, поэтому ты здесь.
– Они хотят, чтобы сегодня ночью я убила человека, Мир. Я не смогу… Я никогда не смогу никого убить.
Смерть. Я ничего о ней не знала, даже несмотря на то, что умирала целую сотню раз. Какой она была? Что чувствовал человек между последним мгновением жизни и первым мгновением смерти? Какие мысли проносились у него в голове? О чём и о ком он сожалел? Был ли этот момент наполнен ужасом, или там, на рубеже, не было ничего, кроме покоя?
Аника Ришар, несмотря на все выдающиеся грани своего характера, всегда думала, что ей будет проще убить саму себя, чем отнять чью-то жизнь. Быть может, мы лукавили и в критический момент сделали всё, чтобы спастись, но…
– Вивиан сказала, что, пав от рук божества, люди попадают в этот их рай без Суда, – пыталась подбодрить меня Мираксес.
– Но жизнь на земле дана всего одна, Мир.
– Тогда мы можем найти самого несчастного – того, кто хотел бы умереть.
Найти и отнять жизнь у того, кто собирался расстаться с ней и был готов кануть в небытие, стало компромиссом, но не между мной и Дорианом и Вивиан, а между мной и мной.
До Каира было часов восемь езды, два из которых пришлись на пустынное бездорожье. Согласно изначальному плану, я должна была остаться в храме, в безопасности, чтобы дождаться, когда Дориан и Вивиан привезут жертву. Но то, что мы поедем вместе, стало компромиссом с их стороны.
– Я сама выберу того, кто умрёт из-за меня, – сказала я, прежде чем сесть в машину.
– Хорошо, – словно нехотя согласилась Вивиан.
Было два часа дня, когда, повязав платок, так чтобы он закрыл нос и рот, я взяла сумку с водой, напоследок окинула себя недовольным взглядом и вышла на улицу.
– Готова? – открывая заднюю дверь машины, спросил Дориан и улыбнулся одними глазами.
Я ничего не ответила и, как только оказалась в салоне, отвернулась к окну. Мираксес села рядом, Дориан и Вивиан – спереди, первым делом выкрутив кондиционер на всю мощность.
С того момента, как я проснулась в доме Фирузе и Ахмета, прошло около тринадцати дней, но меня всё равно не покидало ощущение, что я не видела мир и других людей целую вечность.
Пальцы Дориана легли на руль и сжались до побелевших костяшек. Он притормозил, не успели мы проехать и двух минут.
– О чём он думает? – наклонившись к Мираксес, прошептала я.
– Ничего не слышу, – нахмурилась она.
– Будь осторожна, хорошо? – посмотрев на меня через зеркало заднего вида, попросила Вивиан. – Мы покидаем храм.
Я щёлкнула ремнём безопасности, проворчав:
– Крайне осторожна.
Вивиан странно улыбнулась, и Дориан, переключив передачу, выжал педаль газа. Вопреки ожиданиям, я ничего не почувствовала, когда ещё спустя несколько минут небольшое поселение вокруг бывшего храма осталось заметно позади.
Духота стояла невыносимая. По лбу и шее тёк пот. Я вся раскраснелась и от жары увеличилась в размерах втрое. Потянувшись к кроссовкам, я ослабила шнуровку и освободила ноги. Моё тело было явно недостаточно божественным, потому что вряд ли боги испытывали такие же трудности с сорокоградусной жарой.
Пейзаж за окном не радовал разнообразием. Около двух часов мы ехали молча, дважды остановившись, чтобы попить и сходить в туалет.
Ближайшая от храма деревня была небольшой, но выходила к асфальтированной дороге, ведущей прямо в Каир. Мы не договаривались, что обязательно поедем в столицу, но держались этого направления.
Я не хотела выбирать кого-то из маленького города. В них люди тесно связаны друг с другом. Я надеялась найти одиночку, грезящего как можно скорее покинуть этот не всегда приятный мир.
Заправив полный бак, мы наконец выехали на нормальную дорогу. Подозрительное напряжение между Вивиан и Дорианом можно было потрогать руками.