Оуэн Локканен – Профессионалы (страница 9)
Шина развернула монитор, чтобы Стивенс мог видеть регистрационные записи на экране, и ткнула в строку, о которой шла речь. Адам Тарвер и Юджин Мой из Мэриленда.
– Расплачивались наличными?
– Да, если не ошибаюсь.
В графе «Транспорт» было указано: «Савана GMS».
– Номера вы не записали?
– А их там нет?
Стивенс покачал головой.
– Значит, не записали. Нам это не очень важно, лишь бы был производитель и модель.
– Ничего другого вы не запомнили?
– Подождите-ка. – Девушка обернулась и крикнула: – Джимми! Иди сюда!
Из задней комнаты вразвалочку вышел мужчина средних лет. Он тер глаза и моргал от света.
– Джимми, – сказала ему Шина, – это офицер Стивенс. У него к тебе несколько вопросов.
Джимми с мольбой воздел руки:
– Я ни в чем не виноват!
– Да уж не отпирайтесь. Помните двоих парней на синем минивэне, что приезжали неделю назад? Один высокий, другой пониже. Приехали поздно ночью, остановились на несколько дней.
Джимми поскреб в затылке.
– Это не те, к которым потом приехали еще двое?
«Еще двое, – подумал Стивенс. – Интересно».
– Как они выглядели, Джимми?
– Как мужчина и женщина. Девушка красивая, кудрявая. Они жили в одном номере, а те двое – в другом. У них была маленькая коричневая японская машина.
– Не «хонда», случайно?
– Само собой, – пожал плечами Джимми.
– Опишите третьего мужчину.
– Он высокий – ростом примерно шесть футов, худощавый. Светлые волосы. Хотя темно было, я могу ошибаться.
– Понятно. Ничего другого не припомните? Может быть, минивэн был особенный?
– Да ничего особенного. Разве что номера иллинойские. Я подумал сначала, что они тут проездом, а они жили несколько дней. Больше я ничего не знаю, офицер.
– Ясно, – кивнул Стивенс. – Можете спать дальше.
Когда Джимми ушел, Стивенс снова повернулся к Шине:
– После них в те номера кто-нибудь поселялся?
– А как же? Там и сейчас постояльцы. Но прежде мы убрали и подготовили все как обычно.
– Конечно. Может быть, вам с Джимми придется съездить в город, чтобы помочь нам в составлении фоторобота.
Шина рассеянно кивнула и снова открыла книгу. Помедлив еще минуту, Стивенс повернулся и вышел.
На улице он первым делом вынул телефон и набрал номер Тима Лесли. Через пару гудков ему ответил сонный начальственный голос:
– Слушаю.
– Сэр, это агент Стивенс.
– Стивенс. Который час?
– Поздний, сэр. Прошу прощения, что разбудил вас.
– Я не спал, Стивенс. А что случилось?
– Сэр, я достиг значительного прогресса в деле о похищении. Мне нужна помощь, чтобы выследить подозреваемых.
– Какая именно помощь?
– Возможно, ФБР. Эти ребята не местные. Похоже, профессионалы.
– А как там с университетами? – не сразу ответил Лесли.
– Эта версия теперь отпадает, – сообщил Стивенс. – Ребята засветили адрес в Мэриленде, Джорджии и иллинойские номера. Сведения из мотеля «Супер 8», где они останавливались.
– Возьми себе в помощь Сингера и Ротунди, – велел Лесли. – ФБР пока не подключай. Мы сами справимся с этим делом. Потом, я не уверен, что ребята не студенты. Они могут быть студентами из других штатов, поднаторевшими в похищениях.
– Верно, сэр.
– Так что не отбрасывай эту возможность, Стивенс. Держи меня в курсе дела.
– Да, сэр. Спокойной ночи.
«Может быть, Лесли прав, – думал Стивенс, садясь в машину. – Возможно, они студенты из других штатов, которые решили у нас подработать. Останавливаются в мотеле, делают свои дела и снова в путь».
Нет, не может быть. Полицейское чутье подсказывало ему, что Лесли ошибается.
14
Когда Патрисия Бенетью положила трубку, ее глаза свирепо сверкали, как два твердых алмаза. Она сделала глубокий вдох, выдохнула и огляделась вокруг, стараясь успокоить сердцебиение. На лестнице за дверью раздались шаги, и в кабинет вбежал Мэтью, их старший.
– Мама, – пропыхтел он, – Иэн нашел на крыльце птичку. Мне кажется, у нее сломано крыло.
Бенетью с натянутой улыбкой повернулась к сыну.
– Я сейчас занята, детка, – сказала она. – Ты позже покажешь мне свою птичку, договорились?
Четырнадцатилетний Мэтью молча посмотрел на нее, затем пожал плечами и вышел. Бенетью слышала, как он идет по коридору, хлопает входной дверью и спускается по ступенькам. Она снова осталась одна.
«Его похитили, – думала она. – Маньяки. Похитили моего мужа и требуют выкуп сто тысяч долларов.
Бенетью сняла трубку телефона и набрала номер Риалто.
– У нас проблема, – сказала она.
Пендер глядел на дисплей компьютера с чувством, что желудок сейчас вскипит от переполняющей его желчи. «Боже, – думал он, – мы похитили Джона Готти»[3].
Он был в номере у Бенетью – лежал, опутанный веревками по рукам и ногам, с повязкой на глазах и кляпом во рту, – когда прибежал Крот и потащил его в свой номер. Крот был бледен как мертвец.
– У нас небольшая проблема, – сообщил он. – Этот парень, Бенетью… Да, все так и есть, у него эти арматурные заводы или что еще там, он простой мужик.
– Ну? – спросил Пендер. – А в чем дело, черт подери?
– Его жена, босс, – вытаращил глаза Крот. – Она не простая баба.
Затем Пендер взглянул на экран его ноутбука, и ему стало дурно. И двадцати минут не прошло, как Крот отыскал все новостные сообщения, касающиеся Патрисии Бенетью, ее предполагаемых связей с организованной преступностью и казино «Мотаун». Казино якобы принадлежало боковой ветви знаменитой нью-йоркской «семьи», управляющие компанией назначались из штаб-квартиры на Манхэттене. Бенетью – урожденная Лакос – фигурировала в каждой второй статье.
– Проклятье, – прошипел Пендер, – это как в каком-то фильме про мафию.