Оуэн Фицпатрик – НЛП. Энциклопедия для начинающих (страница 32)

Таким образом, случайное убеждение в том, что он поправился, в действительности привело к спонтанной ремиссии. Теперь, что касается доктора. Мне пришлось позвонить ему и спросить, правда ли это. Доктор ответил: «О, нет. Должно быть, вкралась ошибка и на самом деле результаты первоначальных анализов были неверны». Можно привести множество примеров, когда люди сталкиваются с очевидными на первый взгляд вещами, которые невозможно объяснить и оправдать. Именно в таких ситуациях мы склонны не видеть того, что лежит на поверхности. А между тем ежегодно фиксируются тысячи случаев спонтанной ремиссии.

Джо подумал – не был ли ошибочным диагноз этого человека? Неужели у него действительно случилась спонтанная ремиссия? Джо и раньше слышал о подобном.

Совершенно ясно, что многие смертельно больные люди все равно умрут – вне зависимости от того, верят они в выздоровление или нет. Возможно, вера в то, что ты можешь выжить, дает больше шансов преодолеть серьезное заболевание? Даже если преимущество мизерное – все равно это нечто беспрецедентное.

– Ваши убеждения могут вас либо заманить в ловушку, либо сделать свободными. То, во что вы верите, будет определять то, что вы решите сделать. Если вы действительно стремитесь к изменениям, то вашим первым шагом должна стать стопроцентная вера в то, что вы это можете, – и вы это сделаете.

Вскоре объявили кофе-брейк. Джо присоединился к Марку и Питеру – они как раз беседовали о том, как важно поверить в свою способность строить жизнь, о которой мечтаешь. И о том, как можно изменять убеждения других людей.

Джо обратил особое внимание на то, что говорил Питер. Казалось, он был настроен довольно скептично.

– Если ты во что-то веришь, из этого совсем не следует, что это реально. К примеру, я могу поверить, что побью мировой рекорд, – но это не значит, что я это сделаю.

Марк был с ним не согласен.

– Хорошо, а что ты скажешь о Роджере Баннистере? Долгое время считалось, что человек не может пробежать милю меньше, чем за четыре минуты. Это просто нереально. Но в 1954 году Роджер Баннистер стал первым, кто сделал это. А что случилось потом? Примерно спустя два месяца после этого прорыва Джон Лэнди в Финляндии пробежал милю меньше чем за четыре минуты. Затем в течение трех лет шестнадцать других бегунов смогли сделать то же самое. Это было реально. И этот факт означал, что другие поверили в такую возможность, именно поэтому они тоже смогли побить рекорд.

Питер согласился с этим доводом и молча кивнул.

Джо захотелось задать еще какую-нибудь тему для обсуждения.

– Пожалуй, я тоже соглашусь с этим. Поразительно, к каким результатам привело достижение Баннистера. Но я понимаю, к чему ты клонишь, Питер. Возьмем, к примеру, публичные выступления. Есть люди, которые в этом очень хороши, а есть те, для кого это проблема. У меня с этим полная катастрофа, так что я знаю это как никто другой. У каждого из нас есть свои сильные и слабые стороны.

Питер кивнул. Марк погладил подбородок, пытаясь осмыслить слова Джо.

Этот разговор доставлял Джо настоящее удовольствие. Тем не менее, он не мог не заметить, что сегодня «парень-горилла» и его приятель уже не липли к шатенке.

Она была одна и просто глядела в пространство немного озадаченным взглядом.

Вернувшись на сцену, Ричард начал говорить о музыке и искусстве.

– Кому из присутствующих, когда они были моложе, доводилось слышать, что у них нет музыкальных способностей?

Около трети сидящих в зале подняли руки.

– А кому говорили, что у них нет художественных способностей?

Еще треть подняла руки.

– А теперь я хочу задать два вопроса: «Кто им это сказал?» и «Откуда они об этом знали?» Я завел об этом речь, потому что мне говорили то же самое. Когда я учился в школе, меня попросили нарисовать дерево, что я и сделал. Учитель подошел ко мне и сказал: «Эта картина кошмарна. У тебя просто нет таланта». В течение следующих тридцати лет я не притрагивался к кисти, потому что верил в то, что было сказано. Но однажды моя жена принесла домой краски и кисти и сказала: «Давай рисовать!» А я поймал себя на том, что возражаю ей: «Ведь я не художник». Она приподняла бровь и посмотрела на меня. Знаете, есть в этом что-то такое – посмотреть на кого-то, приподняв бровь. Это своего рода вызов.

Я отправился в Ковент-Гарден в Лондоне и нашел одного художника, весьма талантливого и мастеровитого. Я задал ему вопрос: как он рисует свои картины? Его объяснение было простым: он смотрит на предмет, который собирается нарисовать, а потом представляет его на холсте. Он проделывает это несколько раз – до тех пор, пока ему не удается ясно и четко разглядеть форму предмета на полотне. Затем он следует за воображаемыми линиями, воспроизводя то, что видит снаружи. Таким образом, я начал вырабатывать этот навык и вдруг понял, что учусь рисовать.

Другие люди ставят нам так много ограничений, что сомневаться в некоторых из них бывает полезно. Раз уж речь зашла об этом, давайте поговорим об убеждениях, которые многие люди имеют в отношении публичных выступлений. Некоторые из нас считают, что они просто не относятся к тем, кто может уверенно выступать перед аудиторией. Они думают, что слишком стеснительны для этого.

Джо показалось, что Ричард сейчас обращается непосредственно к нему. Сама мысль о том, что нужно говорить перед большой группой людей, приводила Джо в ужас.

– Я просто уверен, что многие из вас убеждены в том, что это никак нельзя изменить. И поэтому я хочу сейчас показать вам: перемена возможна. Более того, она может произойти буквально за несколько минут. Если вы собираетесь попробовать это, прошу не удивляться тому, как легко и быстро могут измениться ваши чувства.

Ричард попросил выйти на сцену добровольца, который боялся публичных выступлений.

Сначала никто не решался поднять руку. У Джо в животе все сжалось. Он затаил дыхание и посмотрел себе под ноги. Краем глаза он заметил, что Марк поднял руку. На секунду Джо растерялся. Разве публичные выступления – это не то, чем Марк зарабатывает себе на жизнь? Вдруг сердце Джо бешено заколотилось. Он понял, что, хотя рука Марка была поднята, она указывала на него.

Ричард посмотрел со сцены вниз.

– Тот парень слева от тебя?

Марк нахально кивнул.

Джо съежился и сделал попытку негромко выругаться на Марка. Но в горле у него было сухо, как в пустыне.

Ричард обратился к Джо.

– Как тебя зовут?

Сердце Джо стало биться еще чаще. Он почувствовал, как краска заливает его лицо.

– Джо, – тихо ответил он.

– Прошу прощения?

Джо откашлялся и снова повторил свое имя. Он старался издавать как можно меньше лишних звуков. Под пристальным взглядом публики это было нелегко.

– Джо, ты не мог бы подняться на сцену на пару минут? Я просто хочу помочь тебе справиться с этим.

Джо судорожно сглотнул. Ричарду Бэндлеру он отказать не мог, это повергло бы его в еще большее смущение. Джо чувствовал, что попал в ловушку. Когда он встал со стула и направился к сцене, его колени дрожали. Каждый шаг приближал его к тому, что, вне всякого сомнения, станет самым унизительным переживанием в его жизни. Джо помнил свой страх, когда ему доводилось выступать даже перед небольшой группой людей. Теперь же перед ним открылась мучительная перспектива попытаться выступить перед аудиторией в пятьсот человек.

Когда он подошел к сцене, ноги его совсем отяжелели. Он чувствовал на себе взгляд каждого из тех, кто присутствовал в зале. Затем он вспомнил, что среди сидящих есть девушка с каштановыми волосами, и она наблюдает за ним. Теперь-то уж она никогда не захочет иметь с ним ничего общего. Он чувствовал, что сейчас опозорится.

Наконец Джо добрался до места и встретился с доктором Бэндлером. Джо старался фокусироваться на Ричарде, потому что мысль о людях, сидевших в зале, заставляла его испытывать невероятный страх. Вблизи Ричард выглядел еще более представительным.

Ричард повернулся к аудитории и продолжил.

– Знаете ли вы, что, по результатам недавнего опроса, самым большим страхом среднестатистического человека является страх выступать с речью перед публикой? И этот страх сильнее страха смерти, которая в этом списке занимает третье место. Если эти данные верны, это означает, что на похоронах большинство людей предпочли бы занять место покойника в гробу, вместо того чтобы публично провозглашать ему хвалу.

По залу прокатился смешок. Даже Джо не смог удержаться от подобия улыбки. Ричард снова обратился к нему.

– Джо, вы ведь боитесь выступать уже довольно долгое время, не так ли?

Джо кивнул. Он почувствовал, как комок в горле сжался еще сильнее.

Тогда можно мне просить вас кое о чем? Вам когда-нибудь приходилось ошибаться?

Джо снова кивнул.

– А вам никогда не приходило в голову, что, думая, будто это навсегда, вы, возможно, ошибаетесь?

Джо попытался вникнуть в слова Ричарда. Джо никогда не сомневался в том, что страх перед публичными выступлениями будет сопровождать его всю жизнь. Он полагал, что если он не мог делать этого раньше, значит, не сможет сделать никогда.

– Теперь я снова хочу задать вам один вопрос. Когда-то вы не умели ходить. Но потом научились. И говорить вы когда-то не могли. И тоже научились. Как вы думаете, может ли быть так, что и говорить на публике тоже можно научиться?